эпизод недели: dying to live
пост недели:

Розария себе врет и ненавидит себя за это. Она знает, что Альбериха что-то связывает с алхимиком, у неё уши и глаза повсюду. Она как чертова гончая чует запах интриг и предательства, им пронизан весь этот блядский город, сладковатый аромат переспевших яблок и закатников, гниющих в траве. Но из-за дыма нотки исходящие от Кэйи практически не чувствуются, а потому она всегда закуривает вторую. читать далее

    shakalcross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » shakalcross » принятые анкеты » mo dao zu shi ✦ xue yang


    mo dao zu shi ✦ xue yang

    Сообщений 1 страница 1 из 1

    1

    XUE YANG
    Сюэ Ян

    https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/423/670544.png

    — mo dao zu shi —


    You know, you know me
    And feel unappreciated


    Первым воспоминанием Сюэ Яна всегда была улица. Смрад отбросов вокруг и собственная беспросветная глупость. Наивный, словно теленок на привязи, он смотрел на взрослых, веря в их праведность. У Сюэ Яна не было дома, в привычном понимании, но были грязные тряпки и заброшенная лачуга на краю родного Куйчжоу, чтобы хоть немного укрыться от холодов.

    Беспризорник, он не знал своих родителей; не помнил, брал ли его кто-нибудь на руки в младенчестве, или матерью ему стала ощенившаяся собака, пригрев выброшенное за ненадобностью дитя.

    Люди часто примечали оборванного ребенка, слоняющегося по рынку в тщетной надежде отыскать немного еды. Неважно, что это было бы: объедки, сгнившие овощи или маньтоу, которую сердобольная женщина сунула бы ему прямо в руки, недовольно поджимая губы. Главное, чтобы голова не кружилась до черных точек перед глазами, и не скручивало пополам столь сильно, что проще оказалось бы забиться в угол, поджав колени к груди.

    Впервые попробовать сладости ему довелось в особенно дождливый день, когда под вечер внезапно разразился ливень, вынуждая торговцев свернуться пораньше. Оброненный кем-то в спешке крошечный шарик, плотно завернутый в коричневую бумагу, сразу привлек внимание. Сюэ Яну не доводилось кушать подобного, поэтому, поддавшись любопытству, он конечно же выхватил конфету из лужи прежде, чем обертка успела размокнуть. Сладкий, чуть горьковатый вкус сразу же растекся во рту, смешиваясь со слюной. Прикрыв от наслаждения веки, Сюэ Ян в тот раз сам не понял, как успел разгрызть и без того небольшую конфету, поспешно её проглотив. Сладость еще долгое время сидела на кончике языка, пока её не перебил вкус гнилого редиса.

    Бедным детям редко достаются угощения, мало кто решился бы потратить драгоценные средства на мгновение удовольствия, которое и желудок не насытит, и успокоения не принесет, лишь еще больше раззадорив аппетит, что уж говорить про Сюэ Яна, в жизни не видевшего денег вблизи.

    Теперь он подолгу крутился возле трактиров или небольших лавочек со злыми торговцами. Его всегда прогоняли подальше — кому нужен оборванец под боком — но Сюэ Ян все равно возвращался день ото дня, только бы уловить дурманящий аромат сладкого. В один из подобных моментов и случилось то, что предопределило дальнейшую судьбу, искорежив наивную детскую веру.

    Чан Цыань был высокомерным человеком. Заклинателем, который к простым людям относился с пренебрежением. В тот раз он смотрел именно так — не скрывая своего недовольства, и подозвал к себе заворожённо взирающего на большую тарелку с пирожными ребенка небрежным жестом, словно звал никому не нужную псину. Потребовав отнести короткое послание другому господину, он пообещал за это вожделенных сладостей.

    Сюэ Яну тогда исполнилось семь, никто не учил его читать, и знать, что сказано в записке он не мог. Прижимая к груди бумажку, мыслями он уже видел перед собой ту тарелку, предвкушая незабываемый вкус лакомства, но съесть их ему так и не случилось. Простая задача обернулась серьезными побоями. Прочитав записку, мужчина, которому она была адресована, так разъярился, что без колебаний отвесил тяжелую затрещину, повалив сильным ударом ребенка на пол. Он долго бранился, гневно пыхтя и совсем не замечая кровь, застилающую чужое лицо, а когда запал спал, схватил Сюэ Яна за волосы, выпытывая кто же надоумил его принести послание.

    Вернувшись к трактиру, отправителя они не застали, тогда мужчина еще раз больно вздернул его за волосы и, уронив несколько столов, сердито ушел прочь.

    Тарелки со сладостями также не оказалось на месте, а когда Сюэ Ян, заливаясь слезами, спросил, где же обещанные пирожные, он получил лишь еще несколько затрещин и оказался выкинут вон.

    Удачей то было или наоборот, но тем же днем он по случайности вновь повстречал Чан Цыаня. Мужчина, и без того злой, разозлился еще больше, едва Сюэ Ян принялся жаловаться на то, что так и не получил долгожданной награды. Отшвырнув от себя ребенка, он забрался в экипаж, не желая выслушивать жалкий лепет. Сюэ Ян был слишком мал и наивен, он не понимал, что никто не даст ему обещанных пирожных, и принялся преследовать повозку, а нагнав, преградил путь, призывая остановиться. Вконец разгневавшись, Чан Цыань выхватил у извозчика кнут, и обрушив его на оборванца, приказал трогаться.

    Колеса экипажа проехали прямо по руке упавшего наземь ребенка, дробя палец за пальцем. Вся левая кисть оказалась переломана, а мизинец размозженным в кашу. Что было после, Сюэ Ян не помнил, долгие недели промучившись в горячке, и к моменту, когда болезнь отступила, оказалось, что левая рука лишилась мизинца, навсегда оставив его четырехпалым.


    You know, you know me
    I like to be adulterated


    С тех пор многое переменилось. Детская вера превратилась в глубокую обиду, а наивность обратилась жестокостью. Ребенок, когда-то искренне добрый, наконец заметил всю мерзость окружающего мира и сам стал его частью.

    Босяк из Куйчжоу. Человек сомнительных моральных принципов. Талантливый и целеустремленный, он вырос, не заботясь ни о ком, кроме самого себя, выбирая бить, нежели быть битым, лелея ненависть к обманувшему его Чан Цыаню и стремясь к силе, чтобы в один прекрасный день сторицей отплатить ему.

    Став заклинателем, Сюэ Ян не гнушался любыми методами и не сомневался, прежде чем ступить на темный путь. Проходя той же дорогой, что и Вэй Усянь, он сумел привлечь внимание главы Ланьлин Цзинь — Цзинь Гуаншаня, в то время жаждущего заполучить в свои руки Стигийскую Тигриную Печать. Заприметив юношу редкого таланта, он предложил Сюэ Яну уникальную возможность — изучить некоторые записи Старейшины Илин и создать копию вожделенной печати, будучи приглашенным учеником Ланьлин Цзинь.


    You know, you know me
    I like it when I'm agitated


    Вскоре Сюэ Ян вкусил наконец долгожданной мести. Клан Чан не был особенно многочисленным, всего пятьдесят человек включая прислугу, и он не оставил в живых никого, зарубив даже домашних животных. Лишь Чан Пину — сыну Чан Цыаня — удалось выжить в той бойне, оказавшись далеко от поместья.

    Расплата за совершенное преступление не заставила себя долго ждать. Бродячий заклинатель — Сяо Синчэнь, широко известный за свои праведные стремления, сумел изловить Сюэ Яна и доставить его на суд в башню Золотого Карпа. Вещая возвышенно высокомерно, требуя справедливой кары за столь жестокие убийства, он вызывал одну лишь насмешку и желание сдернуть с него эту праведность, показав, насколько «справедливое» это место — мир.

    Суд действительно состоялся, вот только Сяо Синчэнь не знал того, что клану Ланьлин Цзинь и так было все известно, а работа над копией печати оказалась намного важнее какого-то там наказания.

    Мстительный по своей натуре, Сюэ Ян не забыл об участии Сяо Синчэня и всех сказанных им слов. Подгадав момент, он наведался в храм Байсюэ — обитель Сун Ланя, ближайшего друга Сяо Синчэня.

    Живых после его визита не осталось, лишь трупы и смрад смерти. Но на этом он не остановился. Сюэ Ян дождался возвращения Сун Ланя, и в миг наивысшего отчаяния ослепил его, оставив доживать свои дни в полной темноте, на радость праведному дружку. 


    Don't know what you want from me
    You don't even know my name


    Шло время, и однажды полезный Сюэ Ян стал неудобным. Цзинь Гуаншань к тому моменту бесславно умер, а от преступника, грозящего стать темным пятном на репутации, поспешили избавиться.

    Сюэ Яну пришлось бежать. Забрав с собой копию печати, измученный неустанным преследованием и серьезно израненный, он свалился без сил в ближайшей канаве, чтобы позже очнуться от прикосновений осторожных пальцев, мягко ощупывающих его раны.

    Судьба любит посмеяться и теперь она свела вместе тех, кому никогда не стоило ступать одной дорогой. Сяо Синчэнь, благородно вырвавший свои глаза для ослепшего друга, не узнал врага, приняв его за несчастного бродягу и, вот ведь шутка, даже имя решил не спрашивать, оставив незнакомцу право промолчать.

    Кто бы упустил столь удобный шанс еще раз спустить с небес на землю блаженного, и теперь не растерявшего высокомерной праведности, даоса?

    Шуанхуа — меч Сяо Синчэня — действительно особенное оружие. Он столько раз помогал ему на ночной охоте, направляя руку заклинателя к источнику темной энергии, что лишь дурак бы этим не воспользовался.

    Отравив местных крестьян трупным ядом и отрезав им языки, Сюэ Ян обманом заставил Сяо Синчэня убить их, обагрив руки невинной кровью.


    Tell me what you want from me
    You don't even know my know my
    Know know, know-know-know-know


    Они провели бок о бок долгие три года, заняв пустующий похоронный дом в городе И. Сюэ Ян сам не заметил, как желание мести постепенно угасло, а игра зашла слишком далеко. Его ненависть, убаюканная ласковыми улыбками и сладостью конфет, теперь углями тлела в душе, дожидаясь легкого дуновения, которое вновь позволило бы ей разгореться жарким пламенем.

    Много ли нужно, чтобы забыть о том, что вся их жизнь — фальшивка, построенная на жестоком обмане и наивной праведности даоса. Когда миновала третья весна, в город пришел зрячий Сун Лань, без конца расспрашивая людей на рынке о слепом заклинателе с мечом за спиной. Вызнав с кем живет Сяо Синчэнь он не стал долго колебаться, и, встретив Сюэ Яна на подходе к похоронному дому, немедленно обнажил меч.

    Их бой был недолгим. В прямом столкновении босяку, учившемуся искусству сражений на улицах, не удалось бы выйти победителем. Однако Сюэ Ян и в лучшие годы больше полагался на уловки, нежели на остроту меча. Отравив трупным ядом отвлекшегося на его колкие речи Сун Ланя, Сюэ Ян отрезал ему язык, уподобив лютому мертвецу. Шуанхуа не подвел и теперь, а Сяо Синчэнь без колебаний убил дорогого друга, не ведая о совершенном.

    Любая ложь рано или поздно раскрывается. И следующим утром, по возвращении с рынка, Сюэ Яна ждал клинок между ребер. Ненависть вновь взвилась ярким пламенем. Правда, рассказанная небрежно, без сожалений, с одними упреками, оказалась тем, что Сяо Синчэнь не был способен вынести. Потеряв все, что у него было, он обратил против себя Шуанхуа, покончив с жизнью. Даже душа, и та раскололась на мельчайшие частицы, лишив мучителя возможности вернуть его лютым мертвецом.


    They say boy you know, it's time to go
    You gotta give it up


    Сюэ Ян провел годы над бездыханным трупом, одержимый идеей вернуть Сяо Синчэня к жизни. Он сходил с ума, угрожал и кричал на умершего, словно тот мог подняться и ответить ему. Словно Сюэ Ян вправе был требовать ответа. Он с удивительной дотошностью выполнил каждую угрозу: убил всех жителей города И, нашел лживую девчонку, посмевшую предать его, рассказав правду, и в конце концов остался один на один со своим безумием.


    They say, they say, they say give it up


    Весть о возвращении Старейшины Илин подарила новую, донельзя зыбкую надежду — если сам он не способен оживить Сяо Синчэня, то кто, как не Вэй Усянь мог бы с этим справиться? Однако и тут его ждала неудача. Теперь Сюэ Ян лишился всего, что у него еще оставалось: мешочка с осколками души и меча даочжана. Последний удар, нанесенный без сомнений, должен был стать смертельным, но прежде, чем Сюэ Ян успел напоследок усмехнуться, его вытащили из города И, польстившись копией печати, все еще хранившейся при нем.

    Сюэ Ян должен был умереть в тот день. Меч прошел рядом с сердцем. А судьба, видать, опять решила посмеяться, и, после многих недель лихорадочного жара, он вновь открыл глаза.


    пример поста

    Лихорадка всегда несла ему тяжелые сны. Жуткие кошмары, без конца терзающие разум. Еще когда он ворочался многие дни с гниющим мизинцем, они пугали, сводили с ума отвратительными видениями. Потом, Сюэ Ян научился с ними жить, принимать, как что-то неотъемлемое, часть себя, уродливую, конечно, но что в этом мире прекрасного?

    Жар не отпускал, мучительной агонией расползаясь по телу. Бред путался с реальностью, а жизнь медленно утекала с каждым надсадным кашлем, тошнотой стекающейся желчью к горлу. На грани искажения, где смерть ждала впереди, ведь, в самом деле, разве станет Сяо Синчэнь препятствовать высшей справедливости, гуевой карме, настигнувшей в одночасье. Если не сбежит, так добьет, все одно.

    Во рту застыла горечь от травяного настоя, пот мешался с влагой, а грудь горела от вливания энергии ци. Ну прямо как раньше, не будь Сюэ Ян так истощен, точно рассмеялся бы дурной судьбе, не знающей иных поворотов. Дрянная шутка, хуже некоторых кошмаров, потому что теперь все иначе, теперь не скроешь правды, для даочжана больше не существует «милого друга», только босяк, презренный и отвратительный до тошноты.

    Что ты делаешь, Сяо Синчэнь, — хрипло произнес Сюэ Ян, цепляясь за руки, обтирающие его влажной тряпкой, — совсем глупый? Дурак, каким был, таким и остался, но это хорошо, да… хорошо, — в конце концов провалился он в беспокойный сон, не в силах и дальше держаться в сознании.

    Сколько времени, дней или ночей он так провел, Сюэ Ян догадывался смутно, и когда кошмары отступили, далеко не сразу это осознал, путаясь в остатках сновидений. Перед глазами плыл непроглядный туман, а в горле застыл кровавый кашель, царапающий гортань. Попытавшись приподняться, он упал обратно, больно ударяясь головой о деревянный бортик кровати.

    Он искал Сяо Синчэня, смотрел насколько мог вокруг, продираясь сквозь белесость. И лишь разглядев неподалёку фигуру в белом, расслабился, вдыхая застоявшийся воздух в комнате.

    Почему ты все еще здесь, даочжан? — спросил он совсем тихо, борясь с хрипотой, — почему не добил? Не хватило смелости? — и пускай это было задумано насмешкой, слова прозвучали невероятно устало. Сюэ Ян винил во всем лихорадку, оправдывая возникшее внутри равнодушие к собственной судьбе. Плевать, даже если даочжан схватил бы свой меч, завершив наконец начатое. Казалось, сейчас он был готов к чему угодно, утопая между бредом и реальностью.

    Так плохо ему было только в далеком детстве, тогда Сюэ Ян сгорал заживо, не зная доживет ли до следующей ночи, и теперь все повторялось. Снова и снова, словно в гребанном цикле, и все ждут, когда он наконец сдохнет. Сяо Синчэнь во многом был исключением для него, но в этом, он должно быть заодно со всеми.

    Рассмеявшись в конце концов, Сюэ Ян сильно закашлялся, чувствуя, как выворачивает наизнанку, и, стоило повернуться на бок, его стошнило прямо на пол, к чужим ногам, травой, кровью и остатками последнего ужина. Пусть так, достойное окончание для кого-то вроде него, все по заветам, сдохнет в луже собственной блевотины, потому что оказался слишком слаб для того, чтобы схватить то, чего жаждал долгие годы.

    личное звание (оберните в код)

    Код:
    <a href="https://shakalcross.ru/viewtopic.php?id=988#p94707" class="link3">Сюэ Ян;</a> What can I say? I fucked <a href="https://shakalcross.ru/profile.php?id=422">this</a> up again

    ваши твинки


    none

    Отредактировано Xue Yang (2022-05-26 19:21:49)

    +3

    Быстрый ответ

    Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



    Вы здесь » shakalcross » принятые анкеты » mo dao zu shi ✦ xue yang


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно