эпизод недели: dying to live
пост недели:

Розария себе врет и ненавидит себя за это. Она знает, что Альбериха что-то связывает с алхимиком, у неё уши и глаза повсюду. Она как чертова гончая чует запах интриг и предательства, им пронизан весь этот блядский город, сладковатый аромат переспевших яблок и закатников, гниющих в траве. Но из-за дыма нотки исходящие от Кэйи практически не чувствуются, а потому она всегда закуривает вторую. читать далее

    shakalcross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » shakalcross » принятые анкеты » kimetsu no yaiba ✦ shinazugawa sanemi


    kimetsu no yaiba ✦ shinazugawa sanemi

    Сообщений 1 страница 1 из 1

    1

    SHINAZUGAWA SANEMI
    шинадзугава санеми

    https://i.imgur.com/zuc04ZY.png

    — kimetsu no yaiba —


    твинк
    Мама?
    Ты спишь?

    Бездыханный, окровавленный труп женщины лежал у его ног в дорожной пыли. Сочась из резаных ран, кровь впитывалась в землю, теряла цвет, становилась почти черной. Рука, сжимавшая кухонный нож, безвольно, обессиленно повисла вдоль тела, отнимаясь, она устала рубить и колоть, но пальцы все еще крепко сжимали скользкую от собственного пота и чужой крови рукоять.

    Тяжело, загнанно дыша, Санеми замер подле зарубленного тела, смотря на него во все глаза. Он ждал, вдруг оно оживет, встрепенется, ведомое жаждой человеческой плоти, чтобы броситься на него еще раз, но ничего не происходило. Только его сердце продолжало учащенно биться, стучаться о ребра, как глупая птица, бьющаяся о железные прутья клетки, раня свое маленькое тело.

    Женщина, бывшая им всем матерью, а теперь демоница, была мертва и больше ничего не могла ему сделать. Санеми выжил, но облегчения от этого не чувствовал. Кого он только что убил, демона, напавшего на младших и разодравшего ему лицо, или родную мать, чьи теплые руки перебирали его серебристые волосы сегодня утром, чтобы разбудить к завтраку?

    Понимание никак не приходило.
    Слезы - тоже.

    Все случилось слишком быстро, Санеми не успел сказать ей ни слова, не попробовал поговорить, вразумить, достучаться до того человеческого, что было в ней только что, а сразу схватился за нож, полоснув по груди, защищаясь сам и защищая детей.

    Выходит, сразу знал, что спасти - невозможно,
    нужно спасаться самим.

    Мама, проснись.
    Прошу тебя.

    Слезы не душат, их просто нет. Неровные порезы на лице жгутся, теплая кровь течет по щекам, тонкими змейками стекая по подбородку на шею. В конце концов тело сдается, ноги подкашиваются, а пальцы разжимают и нож. Он падает, поднимая пыль, Санеми устало оседает вслед за ним.

    Нечеловеческие и безжизненные, как два высохших колодца, глаза смотрят сквозь него. Он заглядывает в них в ответ, но ничего там не видит. Только тьма, только пустота. Рука сама тянется, чтобы закрыть их навсегда.

    Демон мертв. Его мама - тоже.

    Крепко спи.
    Ничего не бойся.


    пример поста

    Солнце зависло посреди безоблачного неба, согревая теплыми лучами все вокруг. Подставив обезображенное шрамами лицо свету, Санеми глубоко вдохнул, вбирая в легкие нагретый сухой воздух, смешивающийся с пылью, поднимаемой сандалиями прохожих, и ароматом уличной жареной на открытом огне еды.

    В последний раз он ел вчера вечером, и тот случился на бегу, еда была уже остывшей, безвкусной и не оставила после себя чувства насыщения и удовлетворения. Возможности насладиться трапезой или спокойно поспать ночью у Шинадзугавы не было уже несколько дней. Всему виной стал ворон, принесший весть о том, что в городе, на вверенной столпу ветра территории начали пропадать люди, и не по одному, а целыми семьями. Следов никаких, причины неизвестны. Дело рук демона, не иначе.

    Расследование затягивалось, что приводило Санеми в бессильную ярость. Привыкший действовать быстро и не тратить время на долгий, испытывающий терпение поиск, Шинадзугава злился и волей-неволей уже стал сомневаться в себе. Что он за столп такой, который не может вычислить ублюдка на раз-два, снести ему башку и прекратить бессмысленные людские жертвы? Хрупкий толк от многочасовых медитаций, проведенных в уединении в додзё, таял на глазах.

    Зацепок у него скопилось совсем немного: все жилища пропавших, куда Санеми удалось проникнуть благодаря, — нет, совсем не находчивости или хитрости, — грубой силе, были схожи в одном — в каждом он нашел по старинному зеркалу, где стекло местами уже потускнело и затерлось, а на обратной стороне был выгравирован традиционный рисунок. Ни в одном из домов он не ощущал присутствие демона, не обнаруживал ни следов борьбы, ни крови, ни каких-либо других признаков того, будто бы там происходило что-то странное. Наоборот, все походило на то, что люди покинули свои дома, чтобы вечером снова в них вернуться. Только вот возвращаться было уже некому.

    Ниточка из спутавшегося клубка привела Шинадзугаву в квартал торговцев антиквариатом. Он потратил половину дня, чтобы обойти его и послушать, о чем говорят люди, куда они идут и за чем. За некоторыми, кто казался ему подходящим, чтобы бросить на них подозрения, он увязывался, заходил в те же магазины, следил, и вскоре такой способ принес свои плоды, приведя Санеми к лавке мастера по изготовлению зеркал. На первый взгляд та казалась невзрачной, вывеска была блеклой, почти незаметной, ее было трудно разглядеть среди ряда других более ярких и читаемых. Самого хозяина тоже не было видно, он не выходил на улицу, не зазывал посетителей, не нахваливал свой товар, как это делали остальные, зато там был кое-кто другой. Молодой парень примерно одного возраста с Санеми, возможно он был сыном или племянником мастера, но как подмастерье он не выглядел. Одетый с иголочки, молодой человек больше крутился за прилавком, общался с посетителями, все время им кланялся, — Шанадзугава заметил через открытое окно, — и при этом вел себя как-то нервно, опасливо, через чур услужливо. Это и вызвало у Санеми самые большие подозрения, что он решил наведаться в магазин под видом покупателя уже следующим утром.

    Греясь на лучах полуденного солнца, Шинадзугава сознательно оттягивал момент. Сначала ему хотелось перекусить, на пустой желудок никакой подходящий и благоразумный план не хотел приходить ему в голову. Он бы с огромным удовольствием припер того нервного чистюлю за прилавком к стенке, поднес клинок к его цыплячьей шее и сурово, под страхом смерти, пригрозил выдать всю информацию о пропавших людях, если у него такая имеется. Только вот цивилизованная часть самого Санеми, — надо сказать очень маленькая часть и редко рискующая даже пикнуть, — настаивала на том, что привычными методами свой вопрос он решит вряд ли. Гребаная дипломатия. Шинадзугава так и знал, что рано или поздно он срежется именно на ней.

    Якитори, купленный у уличного торговца, пах просто превосходно и аппетитно поблескивал жиром, заставляя отодвинуть навязчивые мысли на задний план. С голодухи Санеми почти кровожадно впился зубами в зажаренный до хруста кусок курицы и снял его со шпажки ртом, без помощи рук. Мама всегда ругала его за столом, говорила, из-за того, что он торопится, то со стороны выглядит как уличный кошак, давящийся кинутыми ему объедками. Мамы уже давно не было, но Санеми до сих пор помнил этот ее тон. Тогда ему становилось обидно, но сейчас от воспоминаний на душе было тепло.

    На хлипкой деревянной шпажке остался последний кусок курицы, когда Шинадзугава услышал жалобное мяуканье и ощутил как мягкий бок трется о его ногу, попрошайничая. Удивившись такой наглости, Санеми даже прекратил жевать, наклонив голову и уставившись вниз: молодой рыжий кот действительно кружился рядом с ним и не испытывал по этому поводу совершенно никаких неудобств. Ну, надо же.

    — Мелкая тварь, — злобно прошипел Санеми сквозь сжатые зубы, закатывая глаза и чувствуя, как быстро рыжий проходимец топит лед в его сердце, — ладно, не урчи, тебе повезло, я угощаю, — и, сняв единственный оставшийся кусок со шпажки, Шинадзугава уронил его себе под ноги. Кот сориентировался молниеносно, раскрыв пасть и обхватив ею курицу целиком. Наблюдая, Санеми лишь усмехнулся, подозревая, что братец, как и он сам, наверняка тоже из большой семьи.

    Яркий, больше похожий на огненный, всполох, вдруг появившейся на другом конце улицы, заставил Шинадзугаву отвлечься от кота и повнимательнее к себе присмотреться. Столп Пламени собственной персоной прогуливался среди магазинчиков со своей неизменной, до тошноты лучезарной улыбкой на лице. Сначала, когда они только впервые встретились, когда Ренгоку Кёджуро пришел на собрание столпов вместо своего отца, это Санеми страшно взбесило. Что за идиот, — думал он, — у них тут война с демонами вообще-то, а не цирк какой-нибудь, как можно все время так по-идиотски восторженно улыбаться и лучиться неимоверным теплом, будто из печи, — но потом постепенно привык, малец был храбрым, сильным, не боящимся никакой опасности, да пусть лыбится сколько хочет, главное, чтобы делал свое дело.

    Запоздало сообразив, что может предстать перед Столпом Пламени в невыгодном свете, Шинадзугава резко топнул ногой, отгоняя от себя довольно вылизывающегося кошака, и нахмурил светлые брови, встречая Ренгоку в своей привычной манере.

    — Ренгоку Кёджуро? Какого хрена ты здесь прохлаждаешься? Порубил всех демонов и свободное время появилось?

    личное звание (оберните в код)

    Код:
    <a href="https://shakalcross.ru/viewtopic.php?id=987#p94700" class="link3">шинадзугава санеми;</a> не ходи за ним, глупый, по его следам идут лишь трупы

    ваши твинки

    Отредактировано Shinazugawa Sanemi (2022-05-26 18:52:05)

    Подпись автора

    — столп ветра...
    — в точку. ветер, который снесет тебе башку, паскуда.

    https://dragcave.net/image/9aCYu.gif https://dragcave.net/image/y4y1K.gif https://dragcave.net/image/38w2P.gif

    +6

    Быстрый ответ

    Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



    Вы здесь » shakalcross » принятые анкеты » kimetsu no yaiba ✦ shinazugawa sanemi


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно