эпизод недели: experience
ви пишет: удивительно недурная погода как для найт-сити. удивительно недурное положение вещей. да, было лучше и в общем-то должно было стать ещё лучше, но не сложилось, не срослось. повезло хоть живой остался. как говорится – и на том спасибо и колон прямо до земли. читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » принятые анкеты » the witcher ✦ ciri


the witcher ✦ ciri

Сообщений 1 страница 1 из 1

1

CIRI
цири

https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/395/t219209.png

— fandom name —


- детеныш ежа и единорога, воспитанный волками и ехидной. в дикой природе лучше не встречать.
- как рычат львята? врау-врау-врау! как воют волчата? воооооуууууууу! как говорят ведьмаки? "никак вы, блядь, не научитесь!"
- таких принцесс в старинных пьесах в конце сжигали на кострах.
- инцест - дело семейное.
- заходят как-то ведьмак, духобаба и вампир в Стиггу, а у Вильгефорца водяры нет...
- порхает, как ласточка, жалит, как пчела, ест, как лошадь, проблем, как от слона.
- до греха не доведет, но проводить - проводит.

Родилась Цирилла Фиона Элен Рианнон в Цинтре, еще до появления на свет став Ребенком-неожиданностью. Бабка, Львица Цинтры Калантэ, в малышке души не чаяла, хоть и была строга, и на этом, пожалуй, радости Цириллы Фионы Элен Рианнон заканчиваются. Дальше начинаются печали.
Начать с того, что отец ее, наследный правитель Нильфгаарда Эмгыр из династии Эмрейсов, вследствие дворцового переворота изгнанный и проклятый, вынужденный скрываться под личиной хундснугеля и именем безродного Дани, женился на ее матери с одной лишь причиной — снять проклятие, превращающего его в человека с ежиной мордой. О, несомненно, бедная инфантильная Паветта, так непохожая на свою мать, была влюблена в таинственного Йожа из Эрленвальда и фальши в чувствах возлюбленного не заметила. Беспокоило ее лишь то, что принявший столь деятельное участие в их судьбе ведьмак Геральт мог заявить права на еще не родившегося ребенка-неожиданность. Впрочем, она успокоилась лась, когда родилась девочка — ведь их не берут в ведьмаки.
Когда Цири была совершеннейшим ребенком, изгнанника-принца навестил некий чародей, предложив ему план по возвращению Имперского трона, а также приоткрыв пикантный секрет родословной его дочери. Вильгефорц хотел власти, Эмгыр — власти и мести, а Паветте и Цири предстояло стать в этой игре разменными фигурами. Однако все пошло не по плану — как всегда, и Цири лишается обоих, как тогда думалось, родителей.
Девочке было шесть лет, когда по миру прокатилась весть о перевороте в Нильфгаарде и возвращении на трон истинного наследника. Примерно в это же время объявляется об обручени наследницы Цинтры с наследником Вэрдена и девочку отправляют к жениху для знакомства. Увидев своего "принца" воочию, Цири была искренне возмущена обманом — на портретике толстый и глупый мальчишка смотрелся удальцом. Буйного нрава девчонка сбегает, очаровав юного оруженосца, но премилая парочка заблудилась, попав в Брокилон, где друг друга потеряла. Забредая все глубже в лес и не зная, что мальчишка лежит с дриадской стрелой в спине под кустом, Цири встречает свое Предназначение. Вот только Геральт в него не очень-то верит и возиться далее с капризной девчонкой не намерен, ограничившись спасением верескуньи от гигантской сколопендры. Выведя из Брокилона и защитив от ополчения, почел за благо отдать ее на попечение друида Мышовура, отправленного по душу беглянки. Но нельзя спорить с Предназначением, рано или поздно оно настигнет. Эти узы оказались сильнее магии дриад и сильнее воли человеческой.
Впрочем, детская память коротка, а желания сиюминутны. Новое увлечение заставляет ее на время забыть про "глупые фантазии", как выражалась ее бабка, вот только Калантэ скоро пришлось за голову хвататься. Между регулярно гостящей в Скеллиге Цири и сыном ярла вспыхнула любовь — по младости лет чистая и непорочная. Королева Цинтры, имеющая в отношении внучки иные морганатические планы, в срочном порядке забрала девочку под крыло и пристальный надзор.
А потом в Цинтру пришла война, уже поглотившая княжества вокруг Нильфгаарда. Девочку пытались вывезти из охваченной огнем столицы, но рыцари ее бабушки потерпели неудачу. Цириллу долго еще мучили кошмары о рыцаре в черных доспехах в шлеме, на котором распахнул крылья хищный ворон. Впрочем, сам Кагыр Маур Дыффин аэп Кеаллах думал только о том, как вывести девочку из огня. Была гонка сквозь гарь и дым, чужие руки, жесткие и твердые словно оковы, холодный ручей и откровенные прикосновения, сковывающий стыд и страх. Кагыр, отмывая девчонку о крови и грязи, чувствовал, что уже ее не забудет, а Цири только об этом и мечтала. Она сбежала, как только Черный Рыцарь заснул, утомленный дорогой, долго бродила по Заречью, пока ее не подобрали друиды, у которых ее забрала и приютила добрая женщина, не имевшая дочерей. Ее муж задержался в дороге , а мог бы вообще не вернуться, если бы не помощь беловолосого ведьмака, которому было обещано "то, чего не ждешь дома". Предназначение снова напомнило о себе, и Геральт уже не спорил с ним, обмнимая прижавшуюся к нему дважды дитя-неожиданность. Его Неожиданность.
Год обучения в Каэр-Морхене под руководством Весемира, Ламберта, Койона и Эскеля, зимовавших в амльма-матер, проносится как один миг, она и не подозревает, что сила Истока уже рвется наружу, принимая форму предсказаний и транса. Знакомство со специально приглашенной чародейкой Трисс приводит к обнаружению магического дара, который необходимо как можно быстрее взять под контроль, пока сила не сожгла девочку. А до того момента, пока зима позволит снова перейти перевал, продолжается обучение на ведьмачку, к которому добавляется изучение Старшей Речи с Меригольд.
Понимая, что девчонке необходима компания сверстников и образование, не закцикливающееся на битье манекенов плохо заточеной железякой, они отправляются в Элландер, чтобы Цири в монастыре, посвященном богине Мелитэле, под строгим присмотром жрицы Нэннеке продолжила свое совершенствование. По дороге небольшой отряд попадает у засаду скоятаэлей и, несмотря на всю подготовку, Цири оказывается неспособна убить, защищая попутчиков. На ее глазах убивают тех, кто делил с ней тяготы пути, ей самой спасает жизнь белая роза, приколотая к лацкану курточки. Белая роза Шаэрраведда, увидев которую, замевшкавшаяся эльфийка попадает под удар. Цири узнает цену ведьмачьему нейтралитету.
До Элландера война пока не докатилась, хотя слухов ходит достаточно, но Цири покамест не предает им внимания, скучая по Геральту в перерывах между занятиями и хозяйскими обязанностями. Несмотря на обретение нескольких подруг, Цири не забывает постоянно писать ведьмаку, но совсем скоро свободного времени у нее почти не остается. Маленькую княжну, известную в храме как внебрачная дочь рыцаря, передают под опеку приехавшей в Элландер чародейки Йеннифэр.
Цири чувствует, что эта женщина как-то связана с Геральтом, и то, что он бросил ее, свое Предназначение, заставив терпеть общество чародейки, вывдит ее из себя. В девочке бушует смесь из обиды, страха, что ведьмак забыл ее, фамильного норова, детской ревности к Йеннифэр, ощущением собственной незначительности рядом с красивой и чарующей женщиной и... любопытства. Что связывает ее с Геральтом? Какие знания ей открыты? И, главное, чему она может ее научить? Добрые отношения с Йен складывались не вдруг, обучение магии отнимало почти все силы, и как часто Цири ненавидела свою наставницу! Но мало-помалу она полюбила ее как мать, которой у нее, по сути, никогда не было.
Очередной сбор чародеев заставляет отправится их на Танедд, а по пути Цири узнает, что от не в очередной раз собираются отделаться, сплавив в академию Аретуза для чародеек. В Горс Велене от паренька Фабио, помощника банкира, с которым у Йеннифэр были дела, она узнает про дорогу на Хирунд, где как раз, по словам банкира, находится Геральт. Улучив момент, Цирилла сбегает через тайный ход в таверне, где ее наставница гостит у двух других великих чародеек — Маргариты Ло-Антиль и Тиссаи де Врие.
Она несется верхом сквозь ночь и пляшущие тени, охватившее ее одиночество и растерянность воскрешают в памяти образы полыхающей Цинтры и гонящегося за ней Черного Рыцаря, вдруг превращающегося в Короля Дикого Гона. Геральт видит ее и готов защищать, но и Йеннифэр пустилась по следу сбежавшей ученицы. Ее заклинания заставляют Дикий Гон отступиться от намеченной жертвы, а Цири не остается ничего иного, кроме как в лучших придворных традициях "упасть в обморок", чтобы Геральт и Йен наконец-то смогли нормально поговорить.
На следующий день они все месте возвращаются на Таннед, в Локсию, где Геральт с Йеннифэр отправляются на прием в честь Чародейского сбора. В ту ночь Цири снова просыпается от кошмара и понимает, что что-то не так — сняты защитные заклинания Йен. Дальше все было как во сне — наставница, напряженные лица чародеев и слова, слетающие с губ под воздействием неизвестной силы. Предсказание послужило катализатором к началу Танеддского бунта, вошедшего в историю как последний день существования Капитула Чародеев.
Цири по приказу Йеннифэр бежит к Маргарите, ускользая от захвата "белок", но попадает в руки Террановы, от которого ее спасает подоспевший ведьмак. Он остается, чтобы задержать нападающих и дать ей время. Сбегая из Гарштанга, она встречается с кошмаром всех этих лет — рыцарем в крылатом шлеме. Отчаяние, ненависть к своему страху, принявшему воплощение, злость придают ей сил сражаться с ним. Он мучил ее годами! Из-за него она боялась закрывать глаза! Из-за него просыпалась с криком! Легкий меч бил быстро и точно, девчонка вертелась лаской, и тяжелый рыцарь не успевал за ее выпадами и пируэтами. Вот он упал на колено, взмах меча — и шлем отлетает в сторону. Он беззащитен, уязвим, она может покончить с ним на веки... с молодым черноволосым парнем, измученным, испуганным, с застывшим ужасом в глазах. И Цири опустила меч, потому что на нее смотрел человек, а не обретший плоть крылатый ужас. Она оставила его за спиной, не зная, что отбирает у него не только коня, но и жизнь, пусть и не своими руками. Император не прощает промахов.
Ведьмачка, следуя интуиции и желанию оказаться как можно дальше как можно быстрее, устремляется к Башне Ласточки, нестабильному порталу, возле которого ее догоняет Вильгефорц из Роггеевена, с жажды власти которого все и началось, но Цири успевает войти в портал...
Она очнулась в сердце пустыни, которую хитрые на выдумку люди прозвали Сковородкой — вполне заслуженно. Она бы погибла, обязательно погибла, если бы не во истину чудесная встреча с молодым единорогом, потерявшимся, как и она сама. Несколько дней они путешествуют вместе, Конек с помощью звериного чутья отыскивал воду и яйца ящериц, Цири ловкими пальцами ловила то, что можно было поймать и съесть. Но, двигаясь по солнцу и звездам к намеченной цели, они попадают в ловушку к песчанному гаду. Цири отбивается от него телекинезом, но ядовитые жвалы успевают ранить единорога. Девушка пытается вылечить его, прибегнув к самой опасной и нестабильной стихии — огню, попытка оказывается удачной, но начав черпать энергию, она уже не может остановиться, зная, слыша, что сила эта потребует многих жертв. В панике она отказывается от магического дара. Потеряв сознание, она не видит, как родичи Конька нашли их, решая, как поступить с представителем человечества, к которому, по чести, им не за что было испытывать теплых чувств. Но в благодарность за спасение Иуарраквакса, ее Конька, единороги переносят ее к границе пустыни Корат, где у нее появляется шанс выжить.
Измученную, Цириллу находят Ловцы, охотники за головами, узнающие ее по описанию, данному Эмгыром. Девушка пытается сбежать при помощи магии, но вдруг осознает, что не может сделать даже маленького заклинания, даже простейшего и грубого телекинеза. Цири впадает в апатию и перестает обращать внимание на грубость и жестокость Ловчих, пока не появляется еще один пленник. Злой и хитрый парень говорит, что должна сделать Цири, чтобы они смогли бежать, чему способствует налет банды Крыс, к которому принадлежал и пленник, Кайлей. Цири вступает в бой с предводителем Ловцов, поражая Крыс своим мастерством, и те предлагают ей присоединиться к ганзе. Девушка без промедления принимает предложение, оставляя за спиной первую кровь и первую отобранную жизнь. Цири... нет, уже Фальке идет пятнадцатый год.
Дальше беспорядочная жизнь жестокой головорезки, кровавые деньги, пестрые, вызывающие одежды, фиштех и ночи с яркой, жаркой Мистле. Все ради одной цели — чтобы не быть одинокой, чтобы забыть, что у нее когда-то был собственный дом, забыть, что была семья. А пунцовая роза на левом бедре чуть пониже срамного места — чтобы забыть, что была такая Цири, слишком слабая и жалкая, чтобы выжить в этом мире.
Но сплетни торговца Хотспорна, имевшего дела с Крысами, о том, что император Эмгыр собирается в скорешем времени жениться на княжне Цирилле, заставляют Фальку вспомнить, что княжна-то она. Забавно, что эти два момента совпали.
Взыграло ретивое — как это так, она, дочь княжеской крови, должна спать на лапнике, когда один бок поддерживается, второй морозится, мыть интимные места в холодных ручьях, терпеть презрительные взгляды ограбляемых богатеек и аристократок, которые должны в книксене так низко опускаться, чтобы задница земли касалась! Попрощавшись с Мистле, Фалька догоняет Хотспорна и несколько дней путешествует с ним, пока они не попадают в засаду. Хотспорна ранят и купец, даже на пороге смерти не растерявший любви к жизни, просит о последней милости — ха-ха — отдаться ему в утешение умирающего. Цири и не против, в конце-концов ей любопытно, то, что было у нее с Мистле — лишь шалость. Но, увы, Хотспорн умирает лишь полюбовавшись на обнаженную грудь. Впрочем, могло быть и хуже — если бы они приступили к процессу. Сутки просидев рядом с мертвецом, по отношению к которому не испытывала ничего, кроме разочарования и досады, Цирилла переждала, пока бандиты перестанут рыскать в округе, и, забрав его лошадь, возвращается в Ревность, чтобы предупредить об охотнике за головами Лео Бонарте, но опаздывает. Ярость и гнев плохие помощники, особенно когда твой противник так нечеловечески владеет собой.
Издевательства, унижение, рабский ошейник и, как итог, гладиаторская арена. Бонарт решил не отдавать пленницу барону, в чьих землях вели разорительную деятельность Крысы, придержал у себя ради вящего удовольствия. Наблюдая за ее боем, он подтвердил свои догадки, что Цири обучалась в Каэр-Морхене, заставив ее под пытками выдать, кто же она такая на самом деле. Через несколько дней в Гвороге состоялась встреча Бонарта со Стефаном Скелленом, коронером Нильфгаарда, чародеем Вильгефорцем и Риенсом, его левреткой. Впрочем, переговорам о передаче разыскиваемой по всему свету княжны не суждено было завершиться. Входящая в группу Скеллена телепат решила "прозондировать" Цири и, видать, сместила что-то в ее энергетических полях, от чего к девушке возвращаются силы. Магический дар и Нератин Цека, решивший предать шефа, помогают ей сбежать. Правда, Скеллену удалось достать ее и, спасая свою жизнь, Цири впервые прибегает к природному дару, перемещаясь не только в пространстве, но и, как позже выяснилось, времени.
Она оказывается на болотах, где раненную девушку подбирает отшельник Высогота из Корво. Год она проводит в доме старца, помогая ему в нехитром промысле, набираясь сил, подгоняемая вещими снами о родных. За это время они успевают обменяться печальными историями своих жизней, и Высогота рассказывает ей о существующей связи между Тор Лара и Тор Зираэль, Башней Чайки и Башней Ласточки, находящейся в Стоозерье и считавшейся утерянной.
По дороге к Тор Зираэль она навещает Дун Дар, где расправляется с поисковым отрядом, очень громко тем самым о себе заявляя. Несмотря на погоню Скеллена, Риенса и Бонарта, она достигает башни, задержав преследователей при помощи простого фокуса с коньками и убивая ненавистного Риенса, измывавшегося над Йеннифэр. За порталом ее уже ждали.
Другой мир сказкой казался лишь вначале. С ней обращались почтительно и вежливо, ей ни в чем не отказывали... кроме свободы. Она снова оказалась пленницей, пусть клетка и была велика. Проводниками в этом мире становятся ведун Аваллак'х и, отчасти, командир Красных всадников Эредин, вот только взгляды их на цели и средства кардинально различаются. Аваллак'х открывает ей средство ее освобождения — Цири должна родить от их короля, Ауберона, ребенка, который унаследует ген Старшей Крови. Подобное предложение встречает резкий отказ, но в итоге Цири вынуждена согласиться, поняв, что иного выхода у нее нет — не Ауберон, так лаборатория Аваллак'ха.
Впрочем, ее "восторг" разделяется многими эльфами. Кто она для них? Мартышка, только спустившаяся с дерева и укравшая самую большую их ценность — поколениями культивированный ген Старшей Крови. Мирное сосуществование было возможно, говорите? Тогда почему рабыни в королевском дворце с круглыми ушами?
Хотя Ауберон был по-своему добр к ней. Сдержанный, терпеливый, величественный, он знал как успокоить страх и разжечь в женщине желание. Вот только сам уже желать не мог, слишком долго жил на свете, слишком устал.
Днем Цири пользуется относительной свободой и много ездит верхом. В одну из таких прогулок она встречает табун единорогов, среди которых находится ее давнишний знакомый по пустынным скитаниям. Прежде чем отряд Эредина отгоняет их, единороги успевают сказать Цири, чтобы она ни в коем случае не соглашалась на условия эльфов и что Старшая Кровь не должна стать их орудием. Дополнительным грузиком на чаще весов становится жестокий рассказ Эредина об истинном происхождении Дикого Гона — эльфы похищают людей из другого мира, чтобы в этом заставить служить себе. Ее решение бежать при помощи единорогов совпадает со смертью Ауберона, к которому она пришла в последний раз. То ли афродизиак подействовал не так, то ли то был совсем не афродизиаку, но короля Ольх Цири нашла уже при смерти, скрашивая его последние минуты своим присутствием — даже шестисотлетнему эльфу страшно умирать в одиночестве. Помутненный его рассудок видит в ней то его жену, то Лару, ту самую, что полюбила человека, и последними его словами становится: "Прощай, дитя".
При помощи Иуарраквакса, верхом на своей кобыле Кельпи, Цири покидает мир Народа Ольх, хитростью победив Эредина, решившего оставить ее себе. Пройдя через несколько миров, чуть не став жертвой людоеда и принеся в родной мир бубонную чуму, позднее получившую название Чумы Катрионы, она все-таки попадает в то самое место, куда так стремилась.
Замок Стигга, обитель Вильгефорца, где находится в плену Йеннифэр, матушка. Цири предлагает чародею себя в обмен на освобождение Йен. Свою ошибку она осознает позже, оказавшись в его лаборатории. Эльфы еще собирались поступить с ней гуманно! Вильгефорцу не нужен был ни ее ребенок, ни она сама — только искусственно оплодотворенная плацента. С операцией тянуть ни к чему, вот кресло, вот щипцы... Спасательный отряд во главе с Геральтом поспевает как никогда вовремя. В суматохе Цири удается сбежать и в коридорах Стигга столкнуться с Бонартом и Кагыром, который погибает, защищая Цири от охотника за головами. Устав убегать, Цирила вступает в схватку и все-таки убивает самого страшного врага в своей жизни.
И когда девушка воссоединилась с Геральтом и Йеннифэр, когда казалось, что все беды позади, в замок прибывает Эмгыр вар Эмрейс во главе небольшого войска. После разговора с дочерью, он отказывается от морганатических планов на нее, как и родительских прав, оставляя на попечение ведьмака и чародейки.
Затем — неспешное путешествие по памятным местам, спасение от виселицы Лютика и участие в заседании Ложи Чародеек вместе с Йен, обещание стать ее частью после прощания с ведьмаком и погромы в Ривии, целью которых стали нелюди. Геральт, как всегда в такие моменты забыв про свой хваленый нейтралитет, оказывается тяжело ранен, когда Цири с Йеннифэр находят его. Чародейка уже не в силах исцелить его, да и у самой Цири сил, от которых она когда-то отказалась, не хватает. На помощь приходит Иуарраквакс, показывающий дорогу в другой мир, на целительный Остров Яблонь, куда Цири отправляет столько переживших Геральта и Йен на лодке. И сама, вслед за ними, покидает мир, который был так жесток к ней и ее родным.


пример поста

Впервые с той встречи на дороге Торувьель показала себя четыре дня спустя, когда телега с раненными наткнулась на такой же калечный сброд, решивший, что свои культи ближе к телу и загибаться от голода как-то не с руки, когда вместо тебя может загнуться кто-то другой. Левая рука была ранена, из-под не слишком чистой тряпицы, которой была обернута кисть, тянуло вонью гниющей раны. Жар терзал ее уже второй день, но от него был хотя бы один плюс — при одной мысли о еде начинало тошнить. Но Торувьель все еще могла держаться в седле — во многом благодаря той подачке, что они с братьями получили от этих самых калек.
Торувьель коленями направила лошадь прямо на мародеров, сшибив первого конем, а второго полоснув по руке, легким клинком отсекая часть пальцев. А потом уже и сами тележные подключились, ощетинившись кто острогами, а кто подобранными у мест недавних сражений или сбереженными с войны копьями. Одного Люсьена ткнула обоженной на костре рогатиной в живот, на всю оставшуюся жизнь лишив его желания грабить ближнего своего — на очень короткую оставшуюся жизнь.
Жалкие остатки бригады "Врихедд", резкое, отрывистое название которой звучало боевым кличем, наполняя сердца противников ужасом, потому что о жестокости ее офицеров ходили легенды. Осколки древнего народа, ныне поставленного на грань вымирания или печальной участи окончательной ассимиляции с людьми. Эхо военных преступлений. Коиннеах уводил их на юг, надеясь на заступничество Нильфгаарда, чьи цвета они — одни из немногих — еще продолжали носить на предплечьях. А по пятам гналась Смерть — седая, измордованная, с крюком на месте отрубленной кисти.
Торувьель осталась. Она смотрела в сторону Синих Гор, и острое чувство стыда жгло ее изнутри едва ли не сильнее лихорадки. Она не могла вернуться, не могла показаться на глаза тем, кому, уходя, в лицо бросала клятвы выжечь заразу dh'oine. Над кем презрительно насмехалась, обвиняя в малодушии. Но она не представляла, как сможет жить, никогда больше не видя тонущих в голубоватой дымке серебристых отрогов.
"Я Торувьель, — шептала она в полубреду, кусая косицу давно немытых, потускневших волос, цепляясь за жесткий от звездчатых бляшек повод коня, идя по пятам запряженной парой лошадей повозки. — Торувьель с Края Света..."
Ее не прогнали. Смерть — обе Смерти — в этот раз миновали эльфку, а спустя несколько дней телега доползла до брошенной деревеньки, где и было решено остаться на какое-то время. "Какое-то время" растянулось на несколько месяцев, но Торувьель ушла из поселка, как только Ярре при помощи Люсьены вылечил ей руку. Безымянным пальцем пришлось пожертвовать и то, как его отнимали, предпочла бы забыть навсегда. Впрочем, далеко от поселения, медленно оживающего заново за счет таких же обездоленных войной бродяг, решивших вернуться к мирной жизни, она не отходила. Нагла охотничью землянку в окрестном лесу и оборудовала ее под свои нужды. Будущее представлялось туманным, старые приоритеты более не имели значения, а новые никак не вырисовывались.
Dh'oine... люди ни разу ее не выдали, хотя за недобитками скоя'таэлей охотилась не только Райла. Не выдали ее, хотя знали, где эльфка уходит с тропы. Помнили, как в первый месяц — самый голодный, на покосившемся и поредевшем частоколе вкруг деревни начали появляться подвешенные за сплетенные из травы и бересты веревочки куропатки и зайцы, помогшие пережить колченогим и безруким калекам голод межсезонья. Жирного тетерева она принесла Ярре с Люсьеной сама, обменяв его на новости. Узнав, что Коиннеах увел эльфов навстречу своей смерти, только кивнула — слова были ни к чему. Для людей, даже этих людей, ее собратья оставались врагами и убийцами, да и все равно ничего не смогла бы сказать — горло перемкнуло от сдерживаемого крика боли и ярости.
Объектов для ненависти стало больше, и тень Черного Солнца затмевала все остальные. Только она и осталась у Торувьель с Края Света — бессильная и злая.
Под зиму на том месте, где она оставляла сначала пойманных в силки или сбитых самодельной пращей, пока не зажила рука, а затем и из лука зайцев, Торувьель обнаружила заячьи варежки с помпонами на манжетах из пушистых хвостиков. Они пригодились, когда пришла зима.

Торувьель поленилась идти к воротам в обновленном частоколе и легко перемахнула прямо через него, оказавшись по колено в сугробе. Приблудившийся пес на заднем дворе дома поднял морду, но, учуяв знакомый запах, только поглубже забился под поленницу, прячась от посыпавшего крупного и легкого снега. Вышла на дорогу и только тогда увидела впереди, на перекрестке, заодно служившем деревеньке главной площадью, сбившуюся толпу. А затем, чуть шевельнув заостренными ушами, услышала и озлобленные крики.
Увидела его, на мгновение опешив, а затем бросилась спешено натягивать будто бы сам прыгнувший в руки лук. Эльфы редко промахиваются. С тридцати шагов — никогда.
Стрела с пестрым оперением, взятой у лесной птицы, ударила в черенок занесенных вил с такой силой, что вибила их из мужских рук.
— Стой! — ветер подхватил крик и бросил обратно в лицо вместе с пригоршней снега.
Торувьель ругнулась и побежала вперед, придерживая притороченный к бедру берестяной тул. Одновременно с ней сквозь смежившую спины толпу протолкался и Ярре, ставший у местных, несмотря на юный возраст, кем-то вроде головы.
— Что тут происходит? — строго призвал к порядку односельчан темерец, поправляя заправленный за пояс пустой рукав овечьего полушубка явно не по размеру.
— Я его знаю, — резко бросила эльфка, смотря парнишке прямо в глаза. — Отпустите его. Под мою ответственность.
Рука с еще красным шрамом поперек до побелевших костяшек стиснула кожаную обмотку лука.
— Thaess, Bleidd, — прошипела она, надеясь на здравомыслие бывшего командира.

личное звание (оберните в код)

Код:
<a href=https://shakalcross.ru/viewtopic.php?id=894#p82370" class="link3">цири;</a> я твоими глазами вижу сталь прополосканных ветром плащаниц

ваши твинки


-

Отредактировано Ciri (2022-03-28 22:37:43)

+5

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » shakalcross » принятые анкеты » the witcher ✦ ciri


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно