эпизод недели: experience
ви пишет: удивительно недурная погода как для найт-сити. удивительно недурное положение вещей. да, было лучше и в общем-то должно было стать ещё лучше, но не сложилось, не срослось. повезло хоть живой остался. как говорится – и на том спасибо и колон прямо до земли. читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » завершённое » Невероятные приключения Миши и Люси


Невероятные приключения Миши и Люси

Сообщений 31 страница 37 из 37

1

Невероятные приключения Миши и Люси
Dean WinchesterSam Winchester
https://i.ibb.co/wSVsJvr/image.gif


2009, 5 сезон, канун Апокалипсиса
Иногда даже самые грандиозные планы срываются невероятным образом. Особенно, если в них замешаны высшие силы, предусмотрительно решившие потренироваться на смертных посредством одного маленького антихриста1.

1 Представленные в игре персонажи принадлежат книге Эрика Крипке «The Essential Supernatural: On the Road with Sam and Dean Winchester», являются художественным вымыслом автора и не имеют никакого отношения к религии.


Отредактировано Dean Winchester (2022-05-07 12:09:39)

+2

31

- Ангельский хор? Ты это о тех ужасно скучных песнопениях, которые были призваны… Что-то там делать? Мне никогда не нравилось. Нет, оно хорошо шло в момент творения и восхваления, но для танцев не подходило.
Люцифер изобразил одно из странных движений, которые Сэм Винчестер когда-то видел в клубе. Или в стриптиз-баре. Люцифер как-то не был уверен. Но в любом случае, эта музыка ему нравилась. Не так, как некоторые оперы, которые он представлял саундтреком к грядущему сражению с Михаилом, но все же нравилась. И сейчас она была вполне уместной, поэтому выключать Люцифер не стал. Разве что подпевать прекратил и перешел на мычание в такт мелодии. А потом и вовсе заткнулся, переключившись на кофе.
- Одного не понимаю. Тебе в Пустоту зачем? Ты там что забыл? Думаешь, я дорогу не найду и сверну не туда? Там сверху вроде как планировали не планету целиком уничтожать, а заново начать. Ну там всякие цветочки-веточки, уточки-собачки. Какие-нибудь другие забавные человечки. Мне казалось, ты там должен быть главным массовиком-затейником. И что уж ты точно все как надо сделаешь.
Фатализм Михаила Люцифера откровенно раздражал. Он снова повторял одно и то же, будто заезженная пластинка. Апокалипсис, то да се. Фу. Мог бы что и более оригинальное придумать. И в любое другое время Люцифер бы точно высказал брату все, что думал, причем на повышенных тонах и не стесняясь в выражениях. Но сейчас ему просто не хотелось портить себе аппетит, поэтому он поспешно заткнул рот панкейком и спрятал недовольное выражение лица за фарфоровой кружкой.
- Нам как бы никто не говорил, что все закончится на нас. Этот мир закончится, и на его месте будет отстроен новый. Ты что, плохо в школе учился?
Развивать тему не хотелось, но Люциферу было необходимо добраться до причин подобного настроения Михаила. В какой момент он изменил свои планы? И почему? Почему, как раньше, не хотел подняться на Небеса в сиянии славы? Почему не желал занимать свое законное место, которое никто бы попросту не мог занять? Нет, Люцифер был обязан знать. Обязан. Он не знал почему, но отчетливо понимал, что ответы могут изменить абсолютно все. Только вот ответы он получить не успел – Михаил продолжил свои размышления, и…
- Так ты что…Ты…Ты не знал?!
Люцифер выронил вилку прямо в тарелку, и взбитые сливки каплями разлетелись по столу. Будь вместо шоколадного соуса клубничный, смотрелось бы эффектнее. И к выражению лица Михаила подходило бы больше. Люцифер, на секунду прикрыв глаза, громко и издевательски расхохотался, правда смех очень быстро перешел в истерический. Кажется, у них обоих накопилось слишком много, только в данный момент Люцифер был в более выигрышной позиции. Потому что в его руках была информация, которой не было у Михаила. И эта самая информация могла бы запросто разбить Михаилу сердце. Сказать или не сказать? Сказать. Михаил имел право знать.
Люцифер наклонился вперед и заглянул брату в глаза.
- Я узнал от него. В тот момент, когда захлопнулась Клетка, и он пришел поговорить со мной в последний раз. Этот мир – не единственный, брат. И даже не первый. И явно не последний. И ты не единственный Михаил. И я -не единственный Люцифер. И далеко не лучший, как он мне сказал. Так что он не пропал и не ушел в ничто и нигде. Он ушел в другой мир, где другие мы справляемся лучше. В другой мир, который живет по другому сценарию… И в тот момент я понял, что поступил правильно, когда решил жить самостоятельно.
Михаил молчал. Его рука, которую Люцифер накрыл своей, вдруг стала каменно-твердой и холодной, словно арктический лед. Люцифер мигом переместился брату за спину и обнял его за плечи, укрывая крыльями.
- Я не потому раз за разом задавал тебе один и тот же вопрос, что хотел выиграть. Хотя я хотел и хочу. Не потому. Я думал, что ты знал, Михаил. И не мог понять, почему ты все еще хочешь сражаться и играть по сценарию, который уже давно не интересен ни режиссеру, ни зрителям. Мы одни, брат. Мы здесь одни, нас бросили. Мы не нужны никому, кроме самих себя, - Михаил едва ощутимо дрожал, и Люцифер коснулся губами его макушки, - То, что я делаю… Это был последний отчаянный крик в надежде на то, что он вернется. И я долго врал себе, что этого хватит. Но сегодня утром я понял, что этого не будет. И я хочу сжечь этот мир дотла. Уничтожить все, потому что мне больно.
Маленькая минутная слабость. Обоюдная. Пожалуй, никогда они не были так близки друг с другом и так откровенны. Ледяные руки Михаила жгли запястья, но Люцифер не убирал рук. Только плотнее сдвигал крылья, чтобы Михаил не видел ничего, кроме белого и золотого. Он отлично знал, что чувствует сейчас брат. Он сам пережил это в свое время и помнил каждую секунду. Каждую проклятую секунду тех сотен тысяч лет и бесплодных воплей, отражающихся от стен Клетки и ни на мгновение не замолкающих в голове.
У Михаила этого времени не было.
- Я не хочу Апокалипсиса, Михаил. И Небеса мне давно не нужны.

+1

32

Безусловно, Михаил не был настолько недальновидным, чтобы не подозревать нечто подобное тому, о чем, истерически задыхаясь от смеха, говорил Люцифер. Скорее, вопрос был в ином: он не хотел видеть и знать, не давал даже мысли подобной проникнуть в рассудок, чтобы потом ее развернуть и начать философствовать о решениях отца. Слишком дорого им обошлась последняя попытка подобных интерактивных цепочек размышлений, из-за которой мир раскололся на две части и его брат взял на себя жестокую роль павшего. А ведь все начиналось с подобной несущественной мелочи, вроде попытки вникнуть в замыслы создателя и попробовать примерить на себя роль смертных созданий, которым подобные мыслеформы в вину никто и никогда не собирался ставить. Михаил на зубок усвоил урок и не потому, что когда-либо собирался поступать подобно брату или имел похожие помыслы. Нет. Наглядное доказательство мощи творца и их собственного бессилия перед лицом его никогда не являлось сдерживающим фактором, наоборот, лишь подчеркивало в самом хорошем смысле его авторитет. Скорее, здесь крылся вопрос искреннего доверия и понимания, что именно он - истинный создавший их родитель обладал полными знаниями природы бытия и олицетворял собой его суть перед глазами Михаила. Он истово верил, точнее сказать, он знал. А потом все начало изменяться: не быстро по меркам бессмертных существ, однако в достаточной мере решительно для того, чтобы некоторым братьям и сестрам начали закрадываться неприятные сомнения, смущающие чистоту их высоких душ и превращая их серые пятна тяжелой подозрительности. Именно тогда небесный отдел внутренних расследований набрал свою силу, а Михаил избрал Наоми для руководства. Память о брате была слишком болезненной и свежей, однако допускать даже крохотную тень сомнения среди ангельского воинства они больше не могли и не имели права. Сейчас же каждое слово Люцифера в пыль и прах разбивало весь прочно выстроенный фундамент веры Михаила, и делало это не по кирпичику, вытаскивая их один за другим, а обрушивая тяжелую артиллерию обстрела по всем крепостным стенам с максимальным упором и идеальной наводкой. То, что брат знал о сковавшем все существо Михаила ледяном ужасе осознания, можно было не сомневаться: эти внезапные очередные объятия, прикосновения и чуть успокаивающие жесты с одной стороны казались издевкой, с другой - Михаил ощущал отсутствие лжи и намеренной попытки вывести его из себя. Люцифер говорил искренне, и эта правда свинцовыми каплями падала на разверстую и окровавленную душу Михаила, полностью выбивая почву под ногами.

Будь ситуация иной, и бросай они фразами друг друга в тяжком бою, архангел, возможно, нашел бы опору в своей вере и отказался принимать кошмарную истину бытия просто принципиально. Но сейчас они находились вдвоем в ярко освещенной кухне, за столом с дымящимся кофе и целыми охапками свежих лилий на столешницах, которые под тлеющим взглядом Михаила начинали алеть червонным и опадать тонкими жесткими листьями, усыпая белоснежный пол целым ковром мертвых ссохшихся головок. И это было лишь началом. Небо снаружи начало постепенно заволакивать тяжелыми низкими тучами, за которыми скрылось солнце, опустив на город синюю и почти сумеречную тень. В комнате похолодало настолько, что пару минут и несколько фраз Люцифера спустя, все поверхности сначала покрылись изморозью, а после - тонким слоем нарастающего льда насколько быстро, что пространство вскоре начало напоминать полностью заиндевевший ледяной дворец. Кажется, губами Дина Винчестера Михаил что-то шептал, полностью погрузившись в свою истинную суть и практически позабыв о сосуде настолько, что его собственные крыльями начали тенями пробиваться на белых стенах, а тело весселя леденеть и впадать в анабиоз до тех пор, пока глаза не застекленели и Дин не впал в глубокую кому, больше похожую на посмертный сон. Михаилу было все равно - его истинный дух вырвался на свободу, круша на своем пути стекла и двери, чтобы белым огнем взвиться к небесам и скрыться среди снеговых туч.

Он понятия не имел, сколько парил между землей и небом, полностью отдавшись процессу и не замечая ничего на своем пути. Вызванная им бушующая на всех континентах буря породила массу стихийных катаклизмов намного большего масштаба, чем того могли добиться своими силами Всадники. Над океанами поднимались шторма и тайфуны, грозящие смести полностью все прибрежные зоны. Пустыни и равнины окутывали смертоносные смерчи и те моменты, когда архангел спускался в жесткое пике, давая волю крыльям и полностью забывая себя и происходящее. Реки вздымались из берегов, а леса охватывали бушующие пожары, но никто с небес или из-под земли не решался выбраться наружу и узнать, в чем дело - это грозило как минимум моментальным уничтожением любых сверхъестественных сил из их мира. Михаил больше не слышал ангельских голосов, полностью отключившись от связи, не слышал зова Рафаила, в отчаянии и ужасе вопрошающего брата о произошедшем, не видел вздымающие воздух огромные вихри и снопы энергии, разрывающей дыры пространства, и лишь иногда, сквозь этот гвалт ощущал едва различимый шепот Люцифера, звучащий мягкой колыбельной и словно зовущий его обратно. Откуда в голосе брата могло взяться столько невыразимой нежности и печали, в данный момент задуматься Михаил не мог. Не был в состоянии. Он даже не знал, как долго продолжался его полет, пока полностью изнуренный и вымотанный этим безумием дух не упал обратно в тело сосуда, пробив огромную брешь в крыше особняка и воспламенив все вокруг своим падением.

Тело весселя оказалось укрытым в спальне, среди бесчисленного количества уже белых роз, и лишь венок из них вокруг головы блестел алым. Фигура Люцифера возвышалась рядом, он продолжал напевать: тихо, мягко и едва слышно, поглаживая волосы брата легко и спокойно, словно бы ожидал подобного. Разлепить глаза и увидеть лицо напротив оказалось не самой простой затеей, но Михаил сумел это сделать, поймав знакомую руку и с глубоким вдохом расположив на своей груди. Гнев и ярость, как водится, сменились чувством полного опустошения и отрешенностью, разлившимися под ребрами сосуда арктической ледяной водой, и это обжигающее касание стало единственной связью с реальным миром, не дающим Михаилу уничтожить все собственными силами именно так, как недавно желал его брат.

Какой смысл в существовании? - извечный вопрос, которым обычно тешились смертные, но неведомый архангелам. Нежданно-негаданно, словно контрольный выстрел перед проверкой окончательно остановившегося пульса. Люцифер совершил это с весселем, запустив сердце того во время отсутствия Михаила, однако нужды в этом жесте уже не было - реальность стремительно теряла цвета и формы, и лишь образ брата оставался единственно ощутимым, за который Михаил мог уцепиться в свои, как ему казалось, последние мгновения до решения погружения в Пустоту.

+1

33

Если бы это был Апокалипсис… Если бы это было раньше, на сотни тысяч лет раньше… Если бы Михаил не был последним, кто еще вызывал в Люцифере эмоции… Бесчисленное множество «если бы» громоздились друг на друга, и Люцифер отчетливо понимал, что не сможет с этим справиться. Со своими эмоциями. Архангел с эмоциями? Ошибка. Или замысел? Ответа на этот вопрос у Люцифера не было. Он спрашивал. Он требовал ответить. Но ответа не было. Почему он не был таким же, как Михаил? Или Михаил – ошибка? Ведь Габриэль был более близок к Люциферу, нежели к Михаилу… Вопросы. Бесчисленное множество вопросов.
И умирающий брат.
Ангелы никогда не умирали просто так. Их можно было убить особым, созданным против них клинком. Они могли умереть во время падения с небес, потеряв крылья и не выдержав боли. Они могли пожертвовать собой, сконцентрировав благодать в одной точке и дав ей вырваться на волю. Но Люцифер еще ни разу не видел, чтобы ангелы умирали от… Крушения идеалов?
А Михаил умирал. И Люцифер абсолютно не знал, что с этим делать.
Сначала пришел холод, и все окружающее пространство стало покрываться тонкой корочкой льда. Но с этим Люцифер еще мог справиться. Следом пришла буря, и она абсолютно не волновала Люцифера, потому что ему были безразличны люди и все, что с ними происходило. И если Михаилу было нужно кричать так сильно, то Люцифер не собирался его останавливать. Он только цеплялся за его руки и просил Михаила остаться с ним. Прижимал его крылья своими, пытаясь обездвижить, и снова просил остаться с ним. Это было так странно, потому что еще несколько дней назад Люцифер мечтал видеть брата поверженным. Мечтал наступить ногой ему на горло и смотреть, как рассыпаются пеплом его крылья, а дух навсегда падает в жадную пасть Пустоты. А сейчас его до безумия пугал подобный исход.
Что поделать… Люцифер был таким непостоянным.
На какой-то момент Люциферу показалось, что Михаил его услышал. На мгновение его взгляд стал осмысленным, а потом Михаил просто ушел. Вырвался из своего истинного сосуда так стремительно, что Люцифера с невероятной силой отбросило в сторону. Хрустнуло, ломаясь, одно из шести крыл, но он практически не почувствовал боли. В голове отчаянно завопил Сэм Винчестер, человеческая душа забилась так отчаянно, что Люцифер чуть было не потерял контроль над собственным веселлем. Времени раздумывать не было, и он хлестнул душу наотмашь, выключая на время и уже не особо заботясь о том, что с ней будет. Сейчас договор не имел никакого значения, потому что умирали оба – и Михаил, и Дин Винчестер. И смерть любого из них делало абсолютно все бессмысленным.
Люцифер сходил с ума от ярости и страха. Он все звал и звал брата, и каждое последующее слово все сильнее и сильнее наполнялось нежностью, а не яростью, пока не превратилось в отчаянную мольбу. Ладонь Люцифера оставила ожог на груди сосуда, когда он, перенеся тело на кровать, запускал его сердце. А количество влитой в его тело благодати могло разорвать на части любого, и Дин, пожалуй, ожил, а не умер только потому, что тоненькая ниточка все еще связывала его с Михаилом. И Люцифер без колебаний дернул за нее, возвращая дух брата в покинутое им тело. Комната вспыхнула словно бензин, в который кинули спичку. И выжгла дотла все, что только могло гореть. Люцифер положил ладонь на лоб Михаила, присел на рядом и продолжил то ли шептать, то ли петь. Он не знал слов этой песни, не знал мелодии. Просто помнил – она родилась на свет вместе с ним. Она сопровождала появление Габриэля – и, вероятно, знаменовала и приход первого из четырех архангелов.
На какое-то время Люциферу показалось, что Михаил справился. Он открыл глаза, перехватил руку, прижал к груди. Там, где у Дина Винчестера находилось сердце, у Михаила пылал – тлел? Угасал? – центр его сути. И Люцифер знал, что ему бы хватило сил, чтобы вновь заставить благодать наполнить его, если бы Михаил захотел. Но Михаил не хотел.
Выражения, которыми Люцифер сопроводил последний – да прямо, последний, вот уж размечтался, - вопрос Михаила, были вряд ли известны даже Метатрону. Что же… Михаил не оставил ему выбора. Люцифер обхватил брата руками, прижал к себе теснее, укутав в плотный кокон крыльев, и провалился вместе с ним прямо в ад.
…Крылья снова обгорели и торчали за спиной, словно сломанные ветки. Это было не так больно, как в первый раз, но ощущение собственной неполноценности терзало, пожалуй, еще сильнее. Плата за то, чтобы Михаил не пал окончательно. Оценит ли, когда очнется? Благодать, отданная ему Михаилом, снова вернулась к своему владельцу, на данный момент неподвижной статуей застывшему на широкой кровати. В отличие от обители Люцифера на Земле, его адское пристанище было более…дьявольским. Багрово-серый камень с грубой резьбой. Тяжелые двери темного дерева, обитые каленым железом. Чаши на треногах, в которых плясало адское пламя. Высокие стрельчатые окна, украшенные витражами с изображением семи смертных грехов. Большая кровать, застеленная черными шелковыми простынями. Дань традициям. Полнейшая безвкусица. Но демоны-прислужники до поры до времени должны были видеть своего правителя именно в таком антураже.
- И это меня обвиняют в излишней драматичности, - стоило Михаилу открыть глаза, как Люцифер неторопливо и царственно опустился в кресло и закинул ногу на ногу, - Ты отобрал у меня этот титул, Михаил. Знаешь, чтобы утолить жажду Пустоты и вырвать тебя из ее лап, мне пришлось пожертвовать парой-тройкой сотен демонов. Не самых последних и подающих надежды. Мне пришлось скормить ей троих Всадников, - Люцифер подхватил со столика, стоящего возле кресла, бокал с вином, и отпил немного. Обветренные и искусанные губы кольнуло легкими иглами боли, - Я чуть было не нарушил договор со своим весселем. Чтобы сохранить твоего, мне пришлось черпать силы из его души, и я понятия не имею, смогу ли исцелить ее. Не могу сказать, что он был против – эти Винчестеры друг за друга и в ад готовы пойти… Оценил шутку? Мы в аду! Я пригласил тебя в гости. Ты, правда, не ответил, хочешь ли пойти, но молчание ведь знак согласия?
Люцифер пытался злиться. Ему следовало бы сейчас злиться, но сил не осталось. Чудовищная усталость постепенно охватывала и его сосуд, и его самого.
- Ах да. Еще ты чуть было не стер с лица земли добрую половину человечества… Я, можно сказать, завидую, - Люцифер скривился и чуть подался вперед, чтобы израненные крылья не касались спинки кресла, - Зато у тебя появился смысл в существовании, Михаил, - Люцифер на мгновение прикрыл глаза, - Теперь ты мне должен. И отдавать свой долг будешь…очень долго. Ну как, хороший смысл я придумал? Сойдет? Или мне подумать еще?

+1

34

Прекрати паясничать, сучка, пока я не встал и не надавал тебе по чересчур самоуверенной заднице. Хотя подозреваю, ты только этого и ждешь, - каким-то непостижимым образом переживания Михаила внезапно и неожиданно для него самого смешались с мыслями старшего Винчестера, и эта коллаборация получилась на редкость смехотворной и идиотской. В лучших традициях старшего, в общем-то, будь он по-прежнему человеком и вдруг узрей Люцифера в теле младшего. Не самое лучшее начало беседы после состояния внезапного возвращения оттуда, откуда ему возвращаться было не должно, однако сдержаться не получилось. Не от злости или гнева на брата, а скорее от осознания их положения и новых отношений, которые имели место быть. Всей сущности Михаила сейчас хотелось покинуть это отвратительное место, предварительно не оставив тут камня на камне, вернувшись на небеса и запереть за собой дверь для возможности собственной координации и обдумывания их положения. Но это было как минимум не по-братски, как максимум - он ощущал прилив благодарности и неожиданно вновь обретенного тепла, которое сейчас струилось световыми потоками энергии сквозь оба его тела, возвращая ему силы и жизнь окончательно. Михаил мог бы сказать, что не просил Люцифера его возвращать и жертвовать как своими силами, так и душой Сэма Винчестера, более того, у него на языке вертелась эта отповедь, вот только сосуд был категорически против. Что называется, нашла коса на камень и Дин уперся рогами настолько серьезно, что совершить задуманное было равным потерять часть силы весселя, который в моменты сопротивления вместо помощи мог начать ставить палки в колеса или совершить что похуже. Кажется, Михаил действительно отчасти недооценил свой сосуд во всем размахе их схожести и различия - здесь Люцифер тоже оказался прав. Знание человеческой натуры и природы всегда было чуждо Михаилу, он не задумывался о многих вещах касательно смертных, предпочитая дела небесные. Всю необходимую информацию до него доносили Рафаил и Захария, остальное он оставлял на откуп ангелам, и почти ни разу за тысячелетия эта схема не давала сбоя. Видимо, следовало пачкать прахом земным руки почаще, но сейчас сетовать на подобное было поздно.

Спустя еще несколько минут, или может быть часов, он окончательно пришел в себя и смог придать своему веселю сидячее положение, ощущая легкое дрожание крыльев за спиной. Признавать правоту Люцифера во всем, что касалось отца и происходящего в их мире, включая свободу воли, было по-прежнему невыносимо, однако не из-за причуд брата или подачи информации. Крушение идеалов сыграло жестокую и почти смертельную шутку, практически полностью разрушив архангела изнутри, хотя вполне может быть, это тоже было отцовским замыслом? Он должен был погибнуть, так почему было не совершить этот акт подобным образом, обозначив именно его, а не бой с Люцифером последней гранью существования, заодно разрушив мир. Что-то произошло и продолжало происходить: не смотря на пребывание в аду, Михаил до сих пор слышал голоса неба, и эти встревоженные волнения перекликающихся между собой ангелов и серафимов наполняли его болезненной горечью. Все, за что они держались, за что сражались и охраняли с начала своего сотворения, оказалось ложной выдумкой и декорацией для совершенно иных сил. Михаилу было плевать на другие миры и их наличие, но то, что отец так легковерно и просто сбросил их самих со счетов, принимая за аксиому собственное творение в качестве несовершенной, а оттого ненужной игрушки, которой место было на помойке мира, било поддых и начинало планомерно уничтожать всю веру в творца. Если бы кто-то еще неделю назад с момента появления брата нашептал ему предсказанное будущее, Михаил решил, что спятил. Что весь мир сошел с ума, а вселенная точно готова к полному своему уничтожению.

Поиск смысла ушел куда-то на периферию, и вместо него заняла место логика и планирование, которыми Михаил издревле занимался, пусть это не было главным его делом. Он прекрасно понимал, что просто так отсечь свои чувства и отречься от отца не мог, даже Люциферу на осмысление этого в свое время понадобился не один земной год, а тут вопрос стоял в часах и сутках. Да и строго слаженная система внутри, призванная бороться с любого вида ересью, отчаянно сопротивлялась любой попытке вмешательства и отдавала тяжкой болью разрушенных надежд. Растоптанных идеалов. И не оставь отец их много столетий назад, Михаил ни за что не поверил в слова брата. К тому же после произошедшего с самим архангелом не так давно и этой полной отдачей для восстановления, Люцифер действительно отчасти оправдался в глазах Михаила, и его боль от ощущения покинутости стала взаимной. У них никого не осталось, кроме друг друга и Рафаила, но это вопрос было решено оставить на потом. Не считая запертых в Чистилище левиафанов, в их мире не было существ сильнее архангелов, и очередная плита ответственности мгновенно придавила сверху, заставляя опустить плечи и сжать зубы. Видимо, пришла пора взрослеть и принимать на себя все решения. Не то, чтобы Михаилу это было в новинку, но раньше внутри него продолжала теплиться надежда, в буквальном смысле она придавал его жизни суть и позволяла держаться в самых тяжелых ситуациях. Он верил, что настанет светлый миг, создатель вспомнит о них и вернется с распростертыми объятиями, принимая в них своих детей и занимая свое законном почетное место на небесном троне. Было ли происходящее так же его задумкой, или они действительно оказались полностью представлены сами себе, как считал Люцифер? И значит ли это, что теперь судьба мира полностью находилась в их руках, как сильнейших? И останется ли брат властителем огненных адских подземелий так же, как был все столетия раньше, пусть и де-факто. Раз Всадники были уничтожены, значит Апокалипсис оказался отчасти предотвращен. Предсказание Пророка не сбылось, оставшись пылиться на книжных полках смертного мира и в архивах небес, хотя Михаил вполне себе мог предположить, что когда-нибудь эти древние творения все же вновь вырвутся на волю и пойдут на очередной заход. Но пока было ясно одно - происходящее не было концом света. А раз так...

Опустим сантименты, - силы Михаила в этом проклятом месте восстанавливались дольше, чем на земле или тем более на небесах, однако присутствие брата помогало и приумножало его исцеление. И я ценю то, что ты для меня сделал. Скажу больше, я был не прав, Люцифер, я слепо верил и не позволял даже грамму сомнения прокрасться в идеально выстроенный дворец своей сути, позволив им разрушить его. Как оказалось, строение было хрустальным и не имело твердой основы, помимо веры. Именно это вкладывал в них отец, не позволяя сомневаться в правоте любого своего слова или действия. Михаил еще не до конца смог осмыслить суть этого предательства, хотя обозначать подобным словом деяние творца у него все равно не поворачивался язык. Не признать же правоту брата было неправильным: Михаил привык быть честным во всем, и хотя эти слова дались ему тяжко, посчитал нужным их произнести. Впрочем, Люцифер итак все видел сам за смертной оболочкой Винчестера. Мне жаль тебя и то, что тебе пришлось пережить в Клетке. Я не могу вернуть прошлое вспять к тем событиям, которые начали по спирали разворачиваться в те времена - даже мне это не подвластно, но то, что ты остался жив и вернулся к... - Михаилу очень хотелось сказать "ко мне", но он продолжил, - к нам и восстановился, это дорогого стоит. Рука архангела нашла ладонь брата. Уже потеплевшая, хотя и жесткая. Я хочу забрать тебя на небеса, туда, где тебе место, - тихо прошептал Михаил, приближая свое лицо к лицу Люцифера. И больше не отпускать тебя. Спой мне еще, оберни меня своими крыльями и дай позабыть о невзгодах. Неожиданно для себя Михаил осознал, что лишь в присутствии брата он ощущал себя легче и несдержаннее, словно тот провоцировал его истинную яростную натуру и позволял проявляться сути, заложенной изначально.

+1

35

- На твоем месте я бы не стал такого говорить. Ты в аду, Михаил, не забывай… И придержи весселя.
В последний раз такую безграничную усталость Люцифер ощущал даже не в момент падения, а за несколько мгновений до него. Когда уже понял, что проиграл. Когда осознал, что шанса выиграть и не было изначально. Когда догадался, что все это запланировано. Вот и сейчас единственное, что он хотел – закрыть глаза и ничего не видеть и не слышать. И не только потому, что в нем практически не осталось благодати, и он вернулся к своему исходному состоянию, если не хуже. А потому, что сейчас он не хотел беседовать с Михаилом. Он слишком хорошо представлял, что тот сейчас испытывает. И на самом деле мог бы помочь, подсказать, поделиться своим собственным опытом. Но делиться не хотелось. Это было то, что он спрятал так глубоко в себе, что сам уже и не помнил, где именно.
Михаил молчал. Люцифер все же закрыл глаза и замер неподвижной фигурой, словно не отдыхал после величайшей сделки с Пустотой, а позировал для статуи правителя, сидящего на троне. Свет, проходящий через витражи, окрашивал кожу сосуда в алый и золотой, но даже несмотря на это было видно, насколько Люцифер бледен. Пострадавшему сосуду требовалось благодать, но ее не хватало – демоны по приказу своего создателя готовили особый отвар, который помог бы Люциферу поддержать силы, но до тех пор он старался просто как можно меньше двигаться.
- Прости, Михаил, но я не буду бегать вокруг тебя, как безголовая курица. И кудахтать тоже не буду. Эти новости ты теперь переживешь. Раскроешь ли их своим братьям и сестрам – тебе решать. Но я бы не стал. Они там, кажется, решили, что я тебя то ли убил, то ли утащил в ад. Переговариваются не затыкаясь. А у меня от этого болит голова. Утихомирь их, сделай милость.
Люцифер знал, что Михаил в итоге справится. Найдет новый смысл, несомненно, грандиозный и величественный, как полагается лучшему из них всех. Вернется на Небеса, займет свое кресло второго в командовании, установит новые порядки. Будет править, как правил ранее, разве что слегка поменяет курс. Теперь, когда он вернулся из Пустоты, он уже не будет спешить на ту сторону. Воспользуется своей логикой, загонит чувства куда подальше, чтобы потом, может быть, постепенно разбирать их на досуге, раскладывая по полочкам в геометрическом порядке. И под конец Михаил, естественно, убедит себя в том, что это очередной план, что так и должно быть. И будет ждать возвращения отца столько, сколько будет нужно. Даже до скончания времен. Вряд ли бессмертие будет его тяготить – Михаил всегда с честью нес возложенную на него миссию. Даже если возлагал ее на себя сам.
Люцифер не следил за временем. В комнату тенями проскользнули демоны, оставили на столике зелье. Отвратительное на вкус, прилипающее к небу, пахнущее прелой травой и кровью – но оно помогало. И Люцифер неторопливо пил, следя за тем, чтобы ни одна капля не пролилась мимо. Михаил тем временем все больше и больше приходил в себя, что  Люцифера то радовало, то огорчало… Он все еще был таким непостоянным.
- Ну надо же. Ты впервые признался, что неправ, - Люцифер даже не усмехнулся, и его лицо оставалось похожим на застывший камень, - А свою жалость оставь при себе. Я никогда не искал чьего-либо сочувствия, Михаил.
Пожалуй, сочувствие было Люциферу практически отвратительно. Оно словно напоминало ему о его слабости. О его несовершенстве. О его проигрыше и падении. Нет, жалость и сочувствие ему были совершенно ни к чему. Если Люцифер что и готов был принять, так это поклонение и восхищение. Для начала. Хотя бы.
- Вернулся к вам? К кому? Ты хочешь забрать меня на небеса? А не думаешь ли ты, что я возьмусь за старое? Вернусь, наберусь сил, восстановлю крылья и уничтожу столь любимое тобой небо? Или… О нет. Я заставлю пасть всех ангелов. Всех тех, кто смотрел на то, как пал я. Око за око…
Картинка была весьма и весьма привлекательной. Люцифер даже позволил себе мечтательно улыбнуться, но быстро взял себя в руки. И даже глаза открыл – светящиеся багрово-алым глаза, так непохожие на глаза самого Михаила.
- Мне нет дела до небес, Михаил. Мне нет места на небесах. И никогда не было. Что меня ждет там, как думаешь? Уважение? Прощение? – Люцифер рассмеялся неживым и каким-то искусственным смехом, - Как ты думаешь, Михаил, каково мне будет ходить по раю, каждую секунду ожидая удара в спину? Слышать шепот за своей спиной? Встречаться взглядом с бывшими братьями и сестрами? То, что я спас тебя… Я не знаю, зачем я это сделал. И это не отменяет того, что я – тот, кто я есть.
Спеть? Голос Люцифера после криков в Пустоту был тихим, хриплым и сорванным и больше походил на воронье карканье. Обнять крыльями? От крыльев остались обугленные кости и тлеющие перья, волочившиеся за спиной. Он ими даже пошевелить не мог. И самым отвратительным в этой ситуации было то, что даже сейчас Люцифер совершенно не жалел о том, что спас Михаила.
- Тебе стоит как можно быстрее покинуть ад. Демоны недовольны моим поступком, и я чую, как за этими двери готовится восстание, - Люцифер кинул взгляд на руку Михаила, неожиданно теплую руку, сжавшую его собственную ледяную ладонь. Они словно поменялись местами, - Мне следует усмирить своих поданных. А тебе вернуться домой. Теперь, когда Апокалипсис невозможен, тебе придется многое изменить.

+1

36

К отказам Михаил не привык ни в каком виде, особенно, когда ему, словно перчатку, кидали их в лицо. А если совсем по-хорошему, то на его памяти практически не было подобных случаев и все наглецы, пытавшиеся сотворить подобное, давно обратились в прах по щелчку его пальцев. Он многое смог осознать ради того, чтобы поступиться с собственной гордостью и признать неправоту перед лицом павшего, и вряд ли когда-нибудь кто-то узнает, чего ему стоило это сделать. Благодарность следовало выразить Дину Винчестеру, всерьез обеспокоенному состоянием брата, и передавшему часть своего милосердия и любви архангелу, что ему самому никогда не было свойственно. Рассуждать дальше о причинно-следственной связи Михаил смысла не видел: со своей стороны он сделал все возможное, для возвращение к прежнему курсу и посильной помощи, которая теперь от него не требовалась. Это звучало горько и тяжело, однако возможность и перспективы на будущее, открывшиеся перед ними, давали некий отблеск надежды на лучшее. И наверное, он понимал нежелание Люцифера по части возвращения, хотя вопрос заключался не в гневе, издевках и уж тем более попытках напасть - им ангельские клинки были не страшны. Дело касалось ролей, которые им следовало занять, и на небесах брата отнюдь не ждало царственное приветствие и поклонение даже в случае признания. Ему навсегда бы пришлось оставаться на втором плане за тенью самого Михаила, а учитывая амбициозность и гордыню, подобный расклад казался неприемлемым. Зато в аду ситуация складывалась с точностью до наоборот не смотря на его ненависть к порожденным им же существам. Здесь он являлся правителем и богом, и эта мысль заставила Михаила усмехнуться, пусть это вышло неровно и опечалено. 

Что же, воля твоя, предлагать дважды я не стану, и ты это знаешь. Собственный выбор ты сделал, и обрати внимание, он у тебя был, полностью подвластный и осознанный. Мне больше нечего тебе сказать, Люцифер. Может когда-нибудь мы еще встретимся, - по велению Михаила, вмешавшегося в ангельский хор голосов, тот почти мгновенно утихомирился, успокоенный возвращением архангела. Не смотря на нахождение в родном для себя месте и мире, выглядел брат неважно. Возможно именно это, а может снова проклятое сочувствие Винчестеров сыграло свою роль, поскольку в итоге Михаилу пришлось крепко и серьезно запереть душу Дина, чтобы та не мешала дальнейшим действиям, погрузив того в самую яркую из возможных иллюзий, на которую были способны его силы. Этого должно было хватить надолго, а пока Михаил, закончив эти сложные манипуляции, подошел к Люциферу и коснулся кончиками пальцев его лба, передавая часть собственной благодати снова. Ее должно было стать достаточно для того, чтобы брат и его вессель могли исцелиться, чуть позже подключив к этому процессу систему своего жизнеобеспечения. Прощальный жест благодарности в знак признательности самого Михаила, способного оценить и принять все то, что брат успел для него сделать даже будучи павшим. Он наклонился, запечатлевая невинный поцелуй на челе Люцифера, после чего исчез под взмах крыльев, оставив на ложе одно одинокое серебристое перо.

Небеса встретили Михаила словно героя, ангелы пели и ликовали, а белые лилии усыпали рай повсюду, куда ни кинь глаз. Объяснения с Рафаилом прошли на редкость спокойно и адекватно, и только лишь личные частности Михаила приберег между собой и Люцифером, не собираясь вмешивать никого в произошедшее между ними. Об этом не знали ни ангелы, ни демоны, и обоих подобное полностью устраивало. Все остальное следовало списать на красивую и утонченную игру, в которой начали принимать участие обе стороны сил. Количество ангелов среди смертных существенно изменилось в большую сторону, и дьявольским рядам была составлена достойная конкуренция в тяжкой борьбе за человеческие души. Происходящее породило острый и глубочайший всплеск религиозности и осознанности на земле, способствуя расширению конфликта между раем и адом, не привыкшему к подобному ревностному подходу. Бесконечное вялотекущие противостояние заиграло новыми красками, предавая происходящему свежие оттенки возрождения. И только для Михаила и Люцифера не было тайной одно: все эти действия несли показательный характер, призванный сослужить службу природе вовлеченных в нее существ. На деле же между ними двумя не было ничего, что могло поспособствовать возобновлению розни, и когда практически год спустя в тронный зал вежливо постучали, Михаил позволил войти Кастиэлю, передавшему послание.

Благодарю тебя. Я прибуду.

...Знакомая территория на берегу Средиземного моря встречала прекрасной погодой и свежим бризом, оставляющим на коже следы соли. В этот раз Люцифер не стал освобождать это место от присутствия смертных, позволив немногим благосостоятельных туристам остаться. Их было немного, вкупе четыре столика, и это число показалось архангелу символичным. Они долго молчали, еще дольше беседовали ни о чем, сидя у парапета и ощущая, как под ногами сосудов легкой вибрацией проходятся волны, медленно подтачивая скалу. Потребность в свидании имелась не только у весселей, готовых устроить бунт и порвать все возможные связи, и этот факт не смотря на его ощутимую возмутительность, казался самому Михаилу... забавным? Чудесным и удивительным? Из множества вариантов он подобрал парочку на свой вкус, и даже позволил себе бокал шампанского.

Я все еще не отвел тебя туда, где хотел находиться сам. А обещания, знаешь ли, следует выполнять, - их уединение не нарушали смертные, словно обходя это место чисто интуитивно, не замечая архангелов. Рука Михаила коснулась ладони брата, именно там, где билась горячая жилка пульса его весселя. Позволь проявить заботу и гостеприимство, пусть не такое торжественное, как здесь. Всего лишь доля мгновения, и небо сменило свой цвет с теплого на прохладно-голубой, а мимо них пронесся веселый ветер, неся за собой шлейф ярко-розовых лепестков. Впереди возвышались громады заснеженных гор, изредка щебетали птицы, а с вершин спускались клубья полупрозрачного тумана. Весна окутывала природу, весна стучалась в сердце архангела вместе с теплом родной крови, чьи мерные переливы он ощущал рядом с собой. Они, наконец, стали семьей.

***

Кажется, в Аллайансе успело наступить раннее утро, поскольку именно в этот момент солнечный луч прорезал плотные шторы гостиной и начал плясать на лице пришедшего в себя Винчестера. Со стороны кухни, или того места, который его разум мгновенно выдал ответом, послышался запах сливок и вафель, а рядом с диваном на дощатом полу сидел один знакомый ангел, с отсутствующим взглядом вперившийся в стену напротив, украшенную каминной решеткой. Потом на плечо легка знакомая рука, и Дин, вздрогнув от неожиданности, повернул голову, чтобы встретиться лицом к лицу с братом.

Эй, ты в порядке? Я уже думал просить Джесси вновь применить силы, хотя он уверил меня, что с тобой все нормально. Его тоже слегка контузило от контакта с небесными силами. Но в школу он все равно собирается. Упрямый малый.

Прямо как ты. Вы точно не родственники? - припоминая видение, в которое их погрузило словно крепко накуренных, Дин озадаченно осмотрел Сэма, силясь найти признаки павшего архангела. К счастью, обнаружить оных не удалось, и даже больше - тот выглядел вполне себе здоровым и умиротворенным. Мне казалось, это ты у нас мастер по части видений, но прихлопнуло нас всех. Джесси следует открыть собственную школу чародейства и магии, - зевнув и вывернув руку, чтобы пощупать спину на предмет отсутствия крыльев, Дин тихонько пихнул Каса в бок. Просыпайся, воин света, у нас впереди новая битва с вафлями и кофе. Да, Сэмми? - брат, улыбнувшись, кивнул, и лишь на один миг Дину почудился алый блеск в его глазах. Пришлось протереть собственные и с облегчением осознать, что они вправду вернулись в свои тела. Обещай мне не говорить ему "да", слышишь, Сэм? - брат успел убежать на кухню, и Дину осталось надеяться, что его слова не канули в пустоту.

Отредактировано Dean Winchester (2022-05-07 11:52:41)

+1

37

- Конечно. Ты же не думал, что я соглашусь. Быть вторым на небесах, когда можно быть первым в аду и на земле? – Люцифер нашел в себе силы усмехнуться и нарочито медленно протянул, - Ты меня совсем не знаешь, Михаил.
Но Михаил знал. Знал, что Люциферу всегда было плевать на слухи и сплетни. Что ангельское поклонение ему не было нужно ни в каком виде – оно максимум позабавило бы его. Знал он и то, что за свою жизнь Люцифер не боялся – их можно было убить только клинком архангела, а оные были в руках этих самых архангелов. Да и то сначала надо было Люцифера обмануть… Михаил знал, что Люцифер не потерпит второго места. Что какое-то время он, окрыленный новыми перспективами и возобновлением общения, будет довольствоваться вниманием и похвалой Михаила, но потом… Потом ему станет мало. И они снова окажутся в исходной точке, только решать придется уже не отцу, а самому Михаилу. А решать, сбрасывать ли брата с небес – гораздо больнее и сложнее, нежели просто исполнять приказ. Так что, можно сказать, своим решением Люцифер оберегал Михаила и себя самого.
Ангелы наконец-то замолчали, и Люцифер с облегчением выдохнул. Он, конечно, и раньше подслушивал, но всегда мог выключить «радио» по своему желанию. Но не сейчас. Впрочем, говорить спасибо Михаилу он не собирался – он и так перевыполнил свой план добрых дел и примерного поведения лет так на сто тысяч вперед. И за благодать он благодарить не стал, хотя и не удержался от того, чтобы качнуться вперед и продлить касание пальцев к своему лбу. А потом и касание губ, хотя Михаилу это, кажется, не очень понравилось. Слишком уж поспешно сбежал.
- Ну вот. Мог бы и помочь разобраться, между прочим.
Благодати хватило на то, чтобы немного подлечить сосуд и крылья. Хватило бы и на большее, но Люцифер не врал, когда говорил о восстании и о необходимости заявить права на это место. На трон ада вечно лезли все, кому не лень. Вспомнить хотя бы этого торгаша Кроули…
…жизнь быстро вошла в новое русло. С восстанием Люцифер разобрался минут так за десять, просто уничтожив всех, кто попробовал возникать. Как ни странно, но настроение после этого сразу улучшилось, да и трон показался не таким уж неудобным. И хотя изначально Люцифер планировал стереть демонов с лица земли, то через пару дней все же передумал – Михаил как-то очень быстро начал пиар-компанию на Небесах, а этого Люцифер просто так оставить не мог. Во-первых, ему нужны были поводы для встреч с Михаилом. Во-вторых, прозябать в забвении, пока кого-то восхваляют? О, это было практически физически больно. В-третьих, Сэм Винчестер не был против уничтожения демонов, а на Сэма Люцифер был обижен. Нет, действительно, вессель пробовал его изменить – и даже немного менял – так что сам был виноват. Обломится. В-четвертых, создавать что-то оказалось забавно, и Люцифер начал подумывать о модернизации демонов. Как знать, вдруг ему бы удалось слепить из них нечто более-менее приличное? Ну или хотя бы не такое тошнотворное?
Тронный зал он в итоге все же переделал. Мрачная готика Люцифера не красила, в отличии от ослепительно-белого барокко. Золотая отделка прекрасно гармонировала с крыльями Люцифера, а алые розы создавали необходимые контрастные пятна в стратегических местах. Демоны кривились, страдали, избегали тронного зала, но даже пикнуть не смели. А особо неприятных Люцифер мариновал в этом месте сутками, пока те не начинали дергаться и проситься в пекло. Остальные активно работали на земле, составляя достойную конкуренцию ангелам, которых Михаил посылал в люди все чаще и чаще. Все были при деле. Все было хорошо. Только немного скучно.
На встречу с Михаилом Люцифер решился не сразу. Ему нужно было все обдумать и несколько пересмотреть свои прежние установки. Так что не только Михаил страдал от кризиса и по кусочкам собирал разбившиеся иллюзии. Но когда картинка более-менее сложилась, он выцепил первого попавшегося ангела – Кастиэля, который вечно крутился рядом с Винчестерами – и передал через него сообщение Михаилу. Почему-то мобильные наверху не ловили, хотя в аду связь была хорошая.
…они снова встретились в том же самом кафе, что и в первый раз. Только сейчас Люцифер вел себя более мирно и людей разгонять не стал. И персонал тот же не подменял. Он просто хотел поговорить. А, может быть, и не только поговорить, но последнее зависело не только от него. К удивлению Люцифера, первые полчаса его тело практически ему не подчинялось – Сэм с такой яростью рвался к Дину, что практически смог вырваться на свободу. И судя по лицу Михаила, у него была та же проблема. И только потом, когда вессели несколько успокоились, они смогли поговорить. На этот раз в разговоре ведущую роль занял Михаил, и Люцифер почему-то не возражал. Ему даже…нравилось?
- Хорошо. Своди меня на свидание, - Люцифер подмигнул, - Ты как раз мне задолжал одно…
***
Когда Сэм очнулся, в Аллайансе вовсю царствовал рассвет. Сэм обнаружил себя лежащим на полу, но в остальном – вполне себе целым и здоровым. Разве что в груди ощущалась какая-то противная тянущая пустота – нечто подобное Сэм чувствовал после того, как Дин вернул его с того света. Но ощущение быстро прошло, сменившись беспокойством за брата и Каса. Перед тем, как произошло это.. это странное… они сражались с ангелами. Так что Сэм поспешно вскочил на ноги и бросился обыскивать дом.
К счастью, все оказалось в порядке. Ангелов словно и не было, а Дин и Кас обнаружились во второй по счету комнате – оба были без сознания.
- Они в порядке.
- Джесси?
Сэм медленно встал, на всякий случай поднимая руки вверх. Но Джесси только головой мотнул и почему-то виновато ковырнул носком кроссовка пол.
- Простите. Я испугался. Оно так получилось. Но я вернул все так, как было. Они скоро очнуться. Но я все равно не очень понимаю, что произошло и что мне делать.
- О…да. Кхм. Хорошо. – Сэм огляделся, вздохнул, наткнулся на вопросительный взгляд Джесси и еще раз вздохнул, - Давай я приготовлю завтрак и расскажу тебе все, что знаю?
***
Кас очнулся где-то через полчаса. Сэм коротко пересказал ему все, что знал сам, и оставил задумавшегося ангела рядом с Дином. Дин очухался еще минут через пятнадцать – и только тогда Сэм почувствовал, что его наконец-то «отпустило.
- Эй, ты в порядке? Я уже думал просить Джесси вновь применить силы, хотя он уверил меня, что с тобой все нормально. Его тоже слегка контузило от контакта с небесными силами. Но в школу он все равно собирается. Упрямый малый.
- Прямо как ты. Вы точно не родственники? Мне казалось, это ты у нас мастер по части видений, но прихлопнуло нас всех. Джесси следует открыть собственную школу чародейства и магии.
- Джесси хочет жить нормальной жизнью. И мы нашли способ, который ему эту самую жизнь и обеспечит. Поднимайте уже свои задницы с пола. Завтрак готов.
Сэм махнул рукой в сторону кухни и сам направился в том же направлении.
Вафли в конце концов могли подгореть.
Люцифер, кстати, любил вафли. Но Сэм надеялся, что это единственное общее, что у них было. Приключение вышло достаточно познавательным, но повторять как-то не очень хотелось.
- Я не ем, - вошедший на кухню Кас уставился на вафли, как на какое-то неведомое животное.
- Ничего не знаю. Покатай на языке молекулы.
- Да, Кас. Ты не понимаешь, вафли – это такая семейная традиция. Сейчас я тебе все расскажу, - Дин плюхнулся за стол и тут же подгреб тарелку ближе к себе, - Так вот. Сэму тогда было лет пять, и мы…
Кас слушал очень и очень внимательно. Сэм тихо хмыкнул, покачал головой и отправился делать вторую партию вафель. Эта вафельная история была  ооооочень длинной.

-- not the end --

Отредактировано Sam Winchester (2022-05-07 17:53:43)

+1


Вы здесь » shakalcross » завершённое » Невероятные приключения Миши и Люси


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно