эпизод недели: experience
ви пишет: удивительно недурная погода как для найт-сити. удивительно недурное положение вещей. да, было лучше и в общем-то должно было стать ещё лучше, но не сложилось, не срослось. повезло хоть живой остался. как говорится – и на том спасибо и колон прямо до земли. читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » альтернатива » bubble: у смерти твоё лицо;


bubble: у смерти твоё лицо;

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[status][/status][nick]Oleg Volkov[/nick][icon]https://i.imgur.com/7xgW526.jpg[/icon][info]bubble[/info][desc]<a href="https://shakalcross.ru " class="link3">Олег Волков;</a> затянет руки кабельная стяжка; [/desc] [sign]  [/sign]

у смерти твоё лицо
олег волковсергей разумовский

https://i.imgur.com/6KHlvbY.jpg

+3

2

Сергей проснулся от адской, всепоглощающей, пульсирующей головной боли. Как будто кто-то бил в набат внутри его черепа, и ничего вокруг не существовало, кроме этой пульсации. Он даже не смог сразу открыть глаза, но, когда открыл, вокруг ничего не поменялось. Было абсолютно темно, хоть глаз выколи.

Вдруг ему стало чертовски холодно. Разумовского бил озноб, и он обхватил себя руками, пытаясь согреться хоть немного - и все тщетно. Холодно было вокруг, или дело было в чем-то другом? Сережа даже на мгновение пожалел, что проснулся, потому что не понимал, где он находится и что происходит. Он даже с трудом осознавал сам себя.

Сережа не знал, сколько времени он пробыл в таком состоянии. В месте, где он находился, становилось немного светлее - или просто глаза  его привыкли к темноте? Он старательно раскладывал по полочкам в своей памяти все, что всплывало в ней. Он - Сергей Разумовский, и он, кажется, в очередной раз натворил дел. Каких - пока не помнил, но…

Воспоминания возвращались короткими урывками, и ничего хорошего своим появлением не вызывали. Сергей закрыл глаза руками и потер их, шумно втягивая носом воздух. Шахматы. Выстрелы. Игра. Гром. Кровь. Сибирь? Вертолет?..

Где бы он ни был, скоро все станет понятнее. Обязательно станет. И Сережа обязательно выберется из этого места - ведь у него есть Олег, который найдёт его, вытащит отсюда, который будет носом землю рыть, чтобы…

Вдруг сердце Сережи ухнуло куда-то вниз.

Олег.

Яркой вспышкой память услужливо подкинула одно из самых болезненных воспоминаний - его Олег в луже крови и… пистолет в его, Разумовского, собственных руках.

Он мотнул головой. Нет, этого не может быть. Это какой-то бред, ужасный кошмар, который ему приснился, это…

Это правда. Он сделал это. Он убил Олега. Своими собственными руками.

Теми же руками, которыми он сейчас вцепился в собственные волосы, не в силах поверить в происходящее. Резким проблеском прорезалась в его памяти похоронка, которую он получил когда-то по ошибке. Тогда было совсем по-другому, но боль была такой же. Боль, отчаяние, растерянность…

- Нет, - хрипло вырвалось у него. - Нет, нет, нет-нет-нет, нет…

- О дааааа, - этот голос заставил Сережу вздрогнуть и начать озираться по сторонам. Он звучал как будто со всех сторон одновременно (или из его собственной головы?), и Разумовский прекрасно знал, кому этот голос принадлежал. Настоящему убийце. Тому, из-за кого Сергей потерял Олега, тому, из-за кого он остался совсем один, тому…

- Ты никогда не будешь один, - Серёжа яростно мотал головой, как будто это могло помочь. Как будто это могло что-то изменить. Он зажмурился, хотя все равно не видел Птицу в почти полной темноте.

- Убирайся! Уходи! Оставь меня в покое, ты, ты… - он сам не понял, когда забился в угол, снова обхватывая голову руками. Серёжа в очередной раз пытался прогнать Птицу, хоть и знал, что это не поможет, она не уйдет по его желанию. А сейчас, когда не было Олега, Птица становился все сильнее и сильнее, Разумовский знал, что это значит. Теперь он действительно не останется один.

Но вдруг, вопреки всему, этот страшный голос затих, уступив место тишине. И чьим-то шагам. Шагам уверенным, громким, в которых могло быть его, Разумовского, спасение - или, наоборот, погибель.

Но ему, кажется, уже все равно, что именно это будет. Лишь бы только не чувствовать этой чёрной дыры в груди.

[nick]Sergey Razumovsky[/nick][status]тебе кажется [/status][icon]https://imgur.com/8ABTo9k.gif[/icon][info]bubble[/info][desc]скоро мы выберемся отсюда[/desc]

Подпись автора

... и снова выходить -
в слепой, солёный,
тёмный океан

броня от Vergil

+1

3

[status][/status][nick]Oleg Volkov[/nick][icon]https://i.imgur.com/7xgW526.jpg[/icon][info]bubble[/info][desc]<a href="https://shakalcross.ru " class="link3">Олег Волков;</a> затянет руки кабельная стяжка; [/desc] [sign]  [/sign]

Выжил только потому что у него дрожали руки — везение, не иначе.

Мысли-молнии одна за другой отбиваются от стен черепной коробки — голова болит, в горле фантомом ощущается едкий привкус крови; воспоминания-предатели держат в постоянном напряжении; и только резкая боль — ярко-красный сигнал, возвращающий в реальность. Хотел бы сбежать от неё, вот только не выходит — он связан с тем, кого сейчас можно уже считать предателем.

Неужели он действительно хотел убить меня? — в ответе сомнений нет.

Горящий от азарта взгляд чужака, оглушающий звук пяти выстрелов и боль от разорванной снарядами плоти — кошмар был наяву, он же повторяется раз за разом во снах. От последствий не скрыться, их влияние нависло вакуумом над головой — следует по пятам, обволакивает шею, перекрывает кислород, сбивает с мысли. Инстинкты самосохранения забивают тревогу, Глупец, оставь его, только вот не прислушивается к ним, покорным псом снова следует на встречу со своей персональной Смертью. Ему ведь нужна помощь, а Волков рядом — закрывает глаза на разъедающую внутренности обиду и теряет остатки здравого смысла — Волков не может оставить своего друга детства в заслуженной беде, собственные принципы не позволяют нарушить данную когда-то давно клятву. Он поможет в последний раз, клянётся себе в желании разорвать эти цепи, но только вот ещё не до конца осознаёт горечь правды. Он не сможет оставить его.

Лучше бы умер — спасение в этом.


Шаг уверенный, держится собранно — лживая маска, на деле не так.

Идёт быстро, ищет нужную дверь и время намеренно тянет, а голове лишь вихрь вопросов и фраз, озвучит ли их? В сам себе не уверен и чувствует страх, проникающий под кожу острыми иглами — больно, но бывало и хуже, теперь знает точно. Он готов броситься в пекло, под открытый огонь, но только не встретиться с ним, хладнокровным убийцей-предателем, в которого успел превратиться Сергей. 

Не готов к этому, да и вряд ли будет.

Сердце в бешенном ритме бьётся о рёбра-клетку, его стоило вырвать уже очень давно, было бы проще. Рваный выдох — лёгкие на большее ещё не способны, дело ведь в этом? Самообман, но с ним проще контролировать себя, ситуацию, эмоции. Останавливается на мгновенье, Ещё есть возможность уйти, я и так вытащил его оттуда — дальше сам разберётся, но собственные мысли не слушает. Секунда, и тяжёлая дверь открывается во внутрь, впускная скудный свет в убитую временем камеру.

Сам не замечает, как взглядом бегло ищет его, находит достаточно быстро. Картина не радует — от его страданий только хуже становится — чувство вины слишком быстро оседает внутри, ядовитой плесенью распространяясь по органам. Перед глазами Сергей, потерянный, напуганный, подавленный; перед глазами Сергей, которым он запомнил при первой их встрече ещё в стенах детдома; перед глазами далеко не убийца, а его старый друг. Оба страдают — один, что допустил всё это и не досмотрел, в противовес, что был предан; второй же от чего-то другого — кто сильнее только?

Нужно что-то сказать — а действительно ли это нужно?

Слова предательски застревают где-то в глотке, он так и не осмелился начать разговор. Одна рука сама опускает поднос, движение резкое, грубое, сделанное на автоматизме, вторая же с силой сжимает металл дверной ручки. Преданность и здравый смысл в противоречии грубой пощёчиной ударяют по лицу в эти самые секунды: хочется уйти, оставив его в одиночестве — в этот раз навсегда; хочется подойти, успокоить, поговорить — он же развеет все его злые мысли.

Что же делать?

+1

4

Дверь открывается тяжело, впускает внутрь яркую полоску света и чью-то большую тень. Кто пришёл - Разумовский разглядеть не может, да и не пытается: все его нутро замерло в напряжённом ожидании того, что_будет_дальше.
 
Что-то грохочет, заставляя Сережу почти вжаться спиной в холодную каменную стену.
Несколько мгновений, растянувшихся в бесконечность, и… ничего не происходит. Силуэт так и стоит в дверях, а грохот был от… - Серёжа опускает глаза и видит на полу металлический поднос с чем-то… это что, еда?

Ни один мускул на лице Сережи не дрогнул - несмотря на сосущее чувство пустоты в желудке, есть он бы все равно сейчас не смог. Ему давно было знакомо это чувство - адский голод, с которым необъяснимым образом кусок в горло не лез. Гораздо больше чувств, чем еда, у него сейчас вызывал вопрос - кто держал его здесь, кто бросал ему еду вот так, на землю, как подобранной шавке?

В какую-то секунду Серёжа наконец решается подать голос. Если бы его хотели убить - уже убили бы, а так у него есть хотя бы шанс понять, что здесь происходит. 

- Где я? Кто вы? - голос звучал немного сипло, и, не получив никакого ответа, Серёжа с трудом поднялся на негнущихся ногах. Глаза слепило ярким солнечным светом, поэтому пришлось еще несколько раз моргнуть. 

Но, когда глаза все же различили лицо человека, стоявшего в дверях, Серёжа нахмурился. Внезапно снова стало страшно - потому что это был Олег. Разумовский, и без того бледный, совсем побелел - как будто призрака увидел. Впрочем, почему как?

- Олег?… - Сергей не верил самому себе, не сводил взгляда с мужчины и все ждал, когда тот растворится в воздухе, или изменит свои черты и станет кем-то еще, потому что это не мог быть Олег. Это его сознание играет с ним злую шутку, ему кажется, и такие видения были даже хуже, чем все представления Птицы, вместе взятые.

Но Олег все не исчезал.

- Это ведь не ты. Тебя нет. Тебя ведь нет, - медленно, шаг за шагом, Серёжа приближался к этому человеку, в каждое мгновение ожидая, что он превратится во что-нибудь… да в ту же Птицу. Хотя его Сергей всегда нутром чувствовал, и сейчас был просто в замешательстве.

Ему нужно было коснуться это человека. Тогда иллюзия рассеется, и Серёжа все поймёт.  Увидит, кто это на самом деле. Рука, которая тянется к силуэту, вполне заметно дрожит и вдруг останавливается в каком-то полуметре от… Олега.

Это был он, совершенно точно. Серёжа чувствовал его запах, он просто знал - это был Олег. Его Олег. Живой и почти невредимый.

Разумовского захлестнула такая волна, что он едва устоял на ногах. Зрачки расширились, отчего голубые глаза казались почти чёрными. Серёжа, наверное, бросился бы к Олегу в ту же секунду, если бы не взгляд Волкова.

- Как ты… - Серёжа не договорил, жадно пожирая наёмника взглядом, и не решаясь. Не решаясь подойти ближе, слишком остро он чувствовал - Олег этого не хочет. И как же было больно это видеть и осязать.
Разумовский, буквально полминуты назад потерявший дар речи, быстро заговорил. Так быстро, как будто от этого зависела его жизнь. Потому что, кажется, так оно и было.

- Олег, прости, прости меня, я не знаю, как ты смог, как ты здесь, но я не хотел, клянусь. Только выслушай меня, умоляю, пожалуйста

[nick]Sergey Razumovsky[/nick][status]тебе кажется [/status][icon]https://imgur.com/8ABTo9k.gif[/icon][info]bubble[/info][desc]скоро мы выберемся отсюда[/desc]

Подпись автора

... и снова выходить -
в слепой, солёный,
тёмный океан

броня от Vergil

0

5

[status][/status][nick]Oleg Volkov[/nick][icon]https://i.imgur.com/7xgW526.jpg[/icon][info]bubble[/info][desc]<a href="https://shakalcross.ru " class="link3">Олег Волков;</a> затянет руки кабельная стяжка; [/desc] [sign]  [/sign]

Чужие слова колоколами звенят в голове, отвлекают от мыслей, путают сильнее, чем собственные противоречия — голова заболела ещё больше. В первом порыве действительно захотелось уйти и, закрыв эту чёртову дверь с обратной стороны, больше никогда не возвращаться к человеку напротив, во втором — что-то помешало сделать один единственный шаг назад, рука только сильнее вжалась в хладный металл, пока взгляд карих глаз упрямо застыл на бледном лице друга.

Ты уже не помнишь, как выглядит твой друг?

Не подходи ближе.

Краткое предупреждение, собственный голос звучит иначе, если не брать во внимание хрипоту, в нём уловима дрожь? Правила просты — не подпустит слишком близко, пока не убедится в безопасности этого действия. Жизнь научила простому: не доверяй кому попало, а Сергей истратил это самое доверие, выпустив в своего до этого верного Волкова всю обойму. Прости, Олег, но правила есть правила,  хотел бы забыть те события, вот только не может — шрамы остались, болят.

Как я выжил, ты хочешь спросить? – в словах тяжесть свинца, во взгляде холод айсбергов, - Удача, Разумовский, и только она. В следующий раз перед тем, как стрелять на поражение в кого-либо, убедись, что твои руки не дрожат.

Злость разъедает все остатки человечности, плотным осадком оседает на органах, приносит за собой раздражение. А Олег говорит, совершенно не задумываясь о сказанном — надоело молчать, Только бы уберечь от любых невзгод; надоело бояться потерять, Только бы не навредить ему; надоела эта преданность, Я всегда буду с тобой.

Клятву детства же нарушил не он, а этот рыжий мальчишка из воспоминаний, что сейчас так сильно напоминает загнанную дичь на охоте, этот безумец напротив с волосами в цвет пламя, в котором так ярко сгорал Санкт-Петербург.

Мне интересно, на что ты надеешься? Что, если я услышу твоё очередное прости, то всё снова станет как прежде: ты вернёшься к роли поехавшего террориста, преследующего свои цели и прихоти, а я снова стану твоим верным псом, исполняющим приказы? 

Взгляд следует за собеседником, изучает каждое движение — отступит, если тот подойдёт ещё ближе, но сможет ли? А эмоции Сергея ни что иное, как самая болезненная пытка, не очередные манипуляции ли это? Внутри всё сжимается от одного его вида, он так похож сейчас на того обиженного мальчика из детдома со стопкой ярких рисунков, которые удалось отобрать у хулиганов, не жалость ли это?

Я тебя разочарую, Разумовский, в твоих играх я больше не намерен участвовать. Получи свой подарок на прощание — свободу…

Делает краткую паузу, тихо выдыхает, собирается с силами закончить монолог. Он не совершит ошибку в очередной раз — не поведётся на призраков прекрасного прошлого, не позволит себе снова оказаться преданным. Только не в этот раз, убеждает сам себя.

И, будь добр, проваливай, куда хочешь.

Последние слова — яркая вспышка молнии, в уверенности ударяют и по Олегу.

Действительно ли способен оставить его?
Действительно ли готов потерять его?
Действительно ли он заслужил это?

В мгновенье раньше мог бы уверенно ответить на эти вопросы, сейчас же — одолевают сомнения. Сергей словно старая привычка, хуже — зависимость, от которой стоило бы избавиться уже очень давно, но только всё никак не выходит собраться; стоило бы уйти ещё раньше, оставив последнее дело другим, но только всё никак не выходит разорвать эту цепь, туго затянутую вокруг шеи.

Ответь что-нибудь, переубеди, мимолётная мысль, автоматизм.

Ведь как раньше уже точно никогда не будет.

+1

6

Раз-два-три-четыре-пять, именно столько раз выстрелили в Олега. Его, Сергея, руками, но… Это был не он. Он бы не мог этого сделать. Никогда.

Только как сказать об этом Олегу?

Взгляд Волкова пугает. Он холоднее Антарктиды, на дне зрачков плещется боль и презрение, и Разумовскому хочется провалиться сквозь землю прямиком в ад.

Он это заслужил.

Голос у Олега странный. Хриплый, тихий. Слышать его больно – не потому что неприятно, а потому что Сергей только догадываться мог о причинах этой метаморфозы. Произошедшее он помнил лишь урывками, какими-то кусками, а потому сейчас ощущал себя потерянно.

Волков, наверное, тоже выпустил бы в него пять пуль после этого всего. И, кажется, собирался это сделать, вот только пули его были гораздо хуже металлических.

Раз. Он просит Сергея не подходить, и Разумовский застывает, как статуя. Образ человека, что стоял перед ним, остро конфликтовал с любимым, добрым, заботливым Олегом, который был готов раскрыть свои объятия сразу же, как только Сергей лишь взглядом этого попросит.

Два – называет Сергея по фамилии. Это больно режет по слуху, рыжий обхватывает себя руками, бледнея еще сильнее.

Три – и Разумовский понимает, что просить прощения не имеет никакого смысла, Олег не простит его. Он даже не слышать этих слов не хочет.

Четыре – Олег говорит о прощании.

Пять – «проваливай куда хочешь».

Больно, исступленно, холодно, одиноко. Разумовскому хочется в голос завыть, хочется обратно упасть в небытие, потому что… это слишком. Это чересчур для Сергея. В самых ужасных кошмарах Олег не говорил ему таких вещей – никогда. Лучше бы он пустил в него настоящие пули, чем эти свинцовые слова.

- Я никуда не хочу, - Разумовский на грани выдавливает эти слова, - Олег, - имя, такое родное, такое правильное, такое любимое.
Такое… далекое? Сергей медленно качал головой, не сводя голубых глаз с Волкова.

- Ты не можешь меня прогнать, - может, Сережа, и уже это сделал. Ты в него обойму выпустил, Разумовский!
– Зачем тогда ты привез меня сюда? Зачем держал здесь?

Голос дрожал, и Сергей чувствовал, что стоит на краю черной бездны. От ее бездонности кружилась голова.

- Нет, - он медленно закрыл лицо руками, - я не делал этого. Я не хотел стрелять в тебя, я не… Олег, это был не я, послушай! Пожалуйста, дай мне шанс, - Волков ведь мог просто бросить его на произвол судьбы. А он кормил его, поил, дождался, пока Сергей придет в себя, чтобы выгнать…

Не может быть, чтобы Разумовский до него не достучался.

- Дай мне шанс все объяснить. Все исправить. Я прошу тебя, умоляю. А потом, если захочешь… Лучше сделай со мной то же, что сделали с тобой. И не спасай. Мне некуда идти, Олег. Я не хочу.  Не хочу без тебя. Ты все, что у меня есть. Я люблю тебя. Люблю. Люблю! Ты меня слышишь?!

[nick]Sergey Razumovsky[/nick][status]тебе кажется [/status][icon]https://imgur.com/u1faLzi.gif[/icon][info]bubble[/info][desc]скоро мы выберемся отсюда[/desc]

Отредактировано Jon Snow (2022-04-18 01:41:43)

Подпись автора

... и снова выходить -
в слепой, солёный,
тёмный океан

броня от Vergil

+1

7

[status][/status][nick]Oleg Volkov[/nick][icon]https://i.imgur.com/7xgW526.jpg[/icon][info]bubble[/info][desc]<a href="https://shakalcross.ru " class="link3">Олег Волков;</a> затянет руки кабельная стяжка; [/desc] [sign]  [/sign]

Вдох — горечь внутри.

Сомнения — липкое и мерзкое для нрава бойца состояние — не могут привести к чему-то хорошему, давно выучил этот закон, как и беспрекословно следовал ему, даже не задумываясь о возможности его нарушения. Стоило бы отогнать от себя этот ворох мыслей, пока не сможет уже следовать плану, вот только с первого раза сделать это не удаётся, причина — Сергей и его состояние.

Вдох — слишком едко.

Таким, в столь сильной истерике, его видел всего пару раз, только бы успокоить; всегда, независимо от тяжести, пытался помочь ему, физически и словестно, метод не так важен, [i]только бы как-то уменьшить его страдания; был готов броситься и в огонь, и в воду, [/i]только бы вернуть знакомый облик из детства; был готов перегрызть врагам глотки, только бы они не навредили ему. Сейчас же сердце, как и прежде, отзывается на всё это жгучей болью, но только другая боль, куда более сильная и навязчиво следующая попятам уже достаточно времени, напоминает о сделанном им в Венеции выборе.

Вдох — кислород отравляет.

Не могу прогнать тебя? Почему же? Разве сейчас нас что-то связывает? – вопрос — один, второй, третий — кажется, озвучивает всё то, что когда-то не было досказано. Причины только всегда находились разные: не мог, боялся, не успел,- Я спешу тебе напомнить, из нас двоих предателем теперь являешься ты и именно ты решил разрушить всё то, что когда-то было между нами. 

Как ты, Сергей, можешь сейчас говорить про это, чужие слова лишь сильнее спутывают, однако человечность всё же начинает уступать яркому гневу:

Всё просто: ты, к твоему сожалению, не убил меня, а я, признаться, не нашёл в себе силы, чтобы снова посадить тебя за решётку или позволить другим наёмникам, готовым порвать тебя на куски, осуществить задуманное,- говорит правду, скрывать всё равно нету смысла,- Позволить им сделать это — лишить себя возможности отомстить, но пока тебе везёт, это всё ещё не входит в мои планы.

От следующих фраз в хладном образе начинают проявляться первые эмоции — нервную ухмылку не скрыть:

Не делал, говоришь? –если бы не остатки контроля, мог вполне быть способен на издевательский смех, так несвойственно,- Разумовский, ты против моей воли загнал меня в ту игру с Громом, твоей рукой не один раз был спущен курок и последнее, что я слышал, это твой чёртов смех.  Не смей говорить, что это был не ты! Наигрался, тебе было весело? А сейчас что, пришло осознание, что можешь потерять своего верного пса? Ты просто не можешь без меня, признай наконец это.

Я тебя люблю, это признание на мгновенье сбивает с тактики атаки — не был готов к такому, вот только реакция оказывается не той, на которую, возможно, мог надеяться друг. Концентрация и сдержанность ¬— в одно мгновением это оказывается всего лишь пустыми словами; шаги тяжелые, быстрые; хватка железная, как и полагается наёмку; движения резкие — приближается, за края одежды притягивает на свой уровень и взглядом пытается разрезать небо:

О какой любви ты, чёрт побери, говоришь? - Знакомо ли тебе вообще это чувство, в какой-то момент голос переходит на крик, но быстро возвращается к прежнему,- Не ты ли постоянно избегал любого проявления этих чувств с моей стороны?

+1

8

То, что с ним что-то было не так, Сергей знал с самого раннего детства. Начиная с того, что ничего до своих шести лет он не помнил; все стерто, как тряпкой со школьной доски. Подчистую.

Заканчивая темной тенью с черными шелестящими крыльями и горящими глазами, что гналась за ним по ночам. Голос у этого чудовища был Сережин, и это всегда было самым страшным. Сергей боялся этих снов до дрожи в детских коленях, до соленых слез на подушке. Ему казалось, что какой-то монстр, самый настоящий демон примерил на себя его лицо. Смотрел его глазами и говорил его голосом.

Сейчас Сережа знал совершенно точно – в детстве ему это не казалось.

Он был виноват перед Олегом. Не в том, что выстрелил – стрелял не он, а… в другом.

Боялся действительно рассказать всю правду о черной Птице, которая жила внутри него. Да, с появлением Олега кошмары как будто оставили его в покое, как будто бы… как будто бы монстр ушел, Олег прогнал его. Так Разумовский думал. Надеялся.

Наивный, глупый Сережа.

Всегда боялся рассказать правду. Вдруг Волков бросит его, уйдет, скажет, как все остальные: ты ненормальный? Сергей знал, Олег бы никогда так не поступил; и все равно боялся.

Вот до чего довел их его страх.

Сергей не хотел быть убийцей, но давно им стал, и не мог себе сказать, что не виноват в этом.
Виноват, и еще как.

- Я и не отрицал этого никогда, - вдруг тихо говорит он, - не отрицал, что не могу без тебя.

Резким движением Сергей оказывается вровень с Олегом, на ногах, дух захватывает от его хватки. Разумовскому внезапно хочется, чтобы Волков его ударил. Может, даже не один раз. Лучше так, чем этот острый, распарывающий ледяным клинком нутро взгляд.

Но ведь Олег не мог не заметить. Не мог не заподозрить. Он слишком хорошо знал Сергея, чтобы так легко поверить в его предательство.

Сережа встречает взгляд Волкова. Глаза у него сейчас ясные, голубые, ни намека на жидкое золото, которое готово было расплавить все вокруг.

- Не я. Не я, Олег. Ты же видел, ты же думал, что это был не я. Ты не мог не заметить, - Разумовский медленно качает головой, втягивая носом запах. Если Олег не поверит ему сейчас, если хотя бы не попробует поверить… Все кончено. Сергей погиб. Потому что не может без Олега. Потому что черная птица сожрет его полностью, Разумовский не может с этим бороться. Он не знает, что это такое. Ему нужна помощь, но… имеет ли право Сергей просить ее у Олега?

Не имеет.
Но.
Больше никто ему не поможет.
Олег – единственный шанс.
Всегда им был.

Разумовский решается – хватается за свой последний шанс. Ворот у Олегова плаща острый, большой; холодными пальцами Сергей цепляется за него, не сводя с Волкова глаз. Молча умоляет: послушай меня, пожалуйста, поверь мне.

- Помоги, - произнести это трудно. Сергей боится смотреть на Волкова, боится увидеть, как свирепеет его взгляд от подобной наглости. – пожалуйста. Со мной что-то происходит… Что-то злое. Что-то страшное. Я боюсь, Олег. Оно.. он… он у меня в голове, - стоило только произнести это, как паника захлестывает Сергея с головой. Как будто, пока он молчал – этого зла не существовало, а сейчас… Сейчас он признал его вслух, и Разумовский почти слышал шелест черных крыльев за своей спиной.

[nick]Sergey Razumovsky[/nick][status]тебе кажется [/status][icon]https://imgur.com/u1faLzi.gif[/icon][info]bubble[/info][desc]скоро мы выберемся отсюда[/desc]

Отредактировано Jon Snow (2022-04-21 02:55:07)

Подпись автора

... и снова выходить -
в слепой, солёный,
тёмный океан

броня от Vergil

+1


Вы здесь » shakalcross » альтернатива » bubble: у смерти твоё лицо;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно