эпизод недели: dying to live
пост недели:

Розария себе врет и ненавидит себя за это. Она знает, что Альбериха что-то связывает с алхимиком, у неё уши и глаза повсюду. Она как чертова гончая чует запах интриг и предательства, им пронизан весь этот блядский город, сладковатый аромат переспевших яблок и закатников, гниющих в траве. Но из-за дыма нотки исходящие от Кэйи практически не чувствуются, а потому она всегда закуривает вторую. читать далее

    shakalcross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » shakalcross » завершённое » чтобы я остался


    чтобы я остался

    Сообщений 1 страница 17 из 17

    1

    чтобы я остался
    ястреб ✦ даби
    https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/295/676949.png


    пусть другие люди нас слышат
               видят
    ненавидят


    Отредактировано Dabi (2022-01-10 11:33:18)

    +2

    2

    Гётен улыбается чуть смущённо, но стоит задать пару вопросов про его причуду, так, вскользь, даже не сильно накручивая интерес, как мальчишка расцветает и его уже не заткнуть.

    Последний раз он был тут дня три назад, в городе спокойно, Старатель возится с малолетками, Даби возится с ному. Ничего не происходит. Его одинаково рады видеть везде — и в штабе Фронта, и среди героев. Никто и не подозревает, чем он занимается в свободное от патрулирования время.

    Выгуливает ному, чёрт бы их побрал. Радует — Даби спокойно соглашается на его условия, а условия — словно попытка свести все злодейские манипуляции к нулю.

    Поселения на окраине, подальше от столицы; поменьше жертв, поменьше свидетелей.
    «Ты ведь хочешь, чтобы все считали ному и правда прошлым?»
    «Комитет по безопасности больше не считает их угрозой, давай так и оставим.»
    «Не хотелось бы светить лицом раньше положенного.»
    «Эй, давай теперь на юг, а не на север, как тебе идея?»

    Даби слушается. Чёртов ному, которого они берут с собой в последний раз, тоже слушается. Огромный, с маленькой вытянутой головой и непропорциональными руками, он пялится на Даби, но слушается слов Ястреба — пригибается по команде, усаживается, словно собака, клонит голову к земле. Ястреб смеётся, смех почти искренний. «Спрячься, а не притворись камнем». Почти накрывая Даби крылом, Кейго улыбается — чуть устало; «тот, что был в Косю, казался умнее».

    Несколько встреч не несут за собой больше ничего, кроме нахождения бок о бок. Даби почти не трогает его, не пытается сделать больно или приятно, не требует ничего сверх меры. Подкалывает, отзывается унизительными шутками, натыкается из стену чего-то, что Таками назвал бы защитной реакцией. Может ли флирт быть защитной реакцией?

    Они выпивают вместе кофе — сладкий, Даби морщится, Ястреб смеётся.
    Они следят за ному — тот под присмотром убивает двоих, разрушает дома, возвращается по команде «к ноге», Ястреб смеётся.

    Возвращаясь домой, Ястреб воет в подушку, понимая, что в какой-то момент всё, что он прячет, начнёт лезть наружу.

    Гётен красивый, на его ладони светятся кристаллы льда, на лице — светятся глаза, зажжённые энтузиазмом и интересом. В его жизни не было ничего, кроме стремления развить свою причуду, и он теперь делится этим так же охотно, как делился бы ребёнок, которого спросят о его увлечении.

    Гётену вряд ли было больше двадцати. Может — меньше. Ястреб ловит себя на том, что стоит к нему слишком близко, смотрит слишком внимательно и теряет половину слов, потому что в основном — просто смотрит.

    Ястребу скучно.

    — Так сразу и не скажешь, что ты не можешь создавать лёд из ничего. Интересный подход.

    Апокриф смеётся — немного смущённо — и ерошит пятернёй волосы. Кейго отстранённо думает, что детей во Фронте куда больше, чем он считал изначально. Подростки, не хуже, чем те, которых выращивает Юэй, с такими же выкрученными идеалами, только ожесточённые в другую сторону.

    — А ты что, правда с нами? — Гётен смотрит с прищуром, с губ ещё не сошла улыбка.
    — А на что это похоже? — теперь становится ясно, что это не он подошёл близко, а Гётен оказался на полшага ближе.
    — Некоторые тут не особо верят. Смотрится странно.
    — Ах, ну тогда справедливо, — теперь смеётся Кейго. Гётен смущённо отводит взгляд в сторону и тут же меняется в лице.

    Обернувшись, Таками встречается взглядом с Даби.

    +1

    3

    Затыкать уродливые порывы трудно. Даби почти ловит себя за руку каждый раз, когда тянется к Ястребу. Хочется поймать за запястье, сжать больно - если постарается, выдавит из него эмоции, целый спектр эмоций. Хочется зажать в переулке, оказаться так близко, как только возможно - чтобы было слышно нервные вздохи перед натянутой улыбкой, пропустившее один удар сердце. Хочется занять все свободное время героя собой - каким угодно методом из ему известных. Болью, насилием, огнем.

    Он едва ли следит за тем, что делает доверенный ему ному - отворачивается от Ястреба лишь тогда, когда тот слишком долго смотрит в ответ, всеми силами делает вид, что не пялился последние полчаса на острый профиль, выбившиеся после полета светлые пряди, отразившееся в желтых очках солнце. Каждый раз проваливает простую задачу под названием "делай свою работу, а не фантазируй о птице".

    Ястребу нравится играть в выгул собачки - только вместо собачки долговязое черное тело с выпученными глазами, разрывающими живую плоть руками. Ястреб смеется с послушания ному - Даби чуть заметно кивает на каждую выдохнутую команду, не отрывает взгляда от улыбающихся губ. Проверять не надо, он знает, что послушная тварь припадет к земле, даст лапу, кувыркнется через себя. Ему не интересно ни на миг - туннельное зрение сконцентрировано было на чертовом крылатом герое, вздрагивающих от смеха крыльях. Огрызается - по привычке. Скалится - не опасней псины на короткой цепи. Касается - костяшками, мимолетно маховых перьев, верит, что птица не заметит.

    Держит себя в руках искренне при других. Закусывает пальцы в душе, рычит в кулак, вспоминая мягкие губы и чертов пирсинг под пальцами. Вот бы передернуть на собственные фантазии было достаточно, чтобы задушить это странное чувство под ребрами. Может, пламенная причуда не только уродует кожу и выжигает легкие? Может, пора пожаловать доку на сердце?

    Горло перехватывает, сдавливает мерзко, когда Даби видит смущение Гётена. Лица Ястреба не видит - угадывает улыбку по голосу.  Сжимает челюсти до боли, когда слышит привычные нотки - блядский флирт был второй натурой для героя, стоило бы привыкнуть. Или же он просто видел этот флирт во всем? Даже в безобидном общении с другими людьми. Даби сплевывает сухо под ноги - словно пытается вытравить внезапно накатившую ревность. Не хочет даже называть это ревностью.

    Ревность означает, что ему слишком не наплевать на Ястреба.

    — Некоторые правы, что не особо верят, — лицо растягивается в натянутой улыбке. То и дело дергается верхняя губа в отвращении - к себе, не способному пройти мимо щебечущей пташки. Цапнуть недоверием кажется логичным. Герой обязательно отшутится в ответ. Верно ведь?

    Он сдерживается искренне - до последнего. Почти поворачивается, чтобы уйти дальше по своим делам. Какие там у него были дела? Черт бы его знал. Цыкает - вместо задуманного делает два шага к Ястребу, мажет шершавыми пальцами ему по подбородку. Проверяет себя на прочность - проверку проваливает с треском.

    Руки сгребают героя почти по-хозяйски, за воротник куртки к себе поближе. Обнимает не крепко, дает птице шанс отойти подальше - шанс отвратительно иллюзорный. Уязвленная гордость не простит прилюдных попыток оттолкнуть. Нездоровая ревность только ждет своего шанса.

    — А то мало ли когда придется ради геройского прикрытия посадить парочку тех, с кем еще вчера флиртовал, — холодные глаза поверх плеча про режут Гётена. Моё - лучше недоброго взгляда обозначают намерения только ладони, пробирающиеся под куртку, прижимающиеся к гладкой ткани геройского костюма. — Так что не ослабляй бдительность, Апокриф.

    Угроза - звенящая. Не имеющая никакого отношения к шансу угодить в Тартар.

    Отредактировано Dabi (2022-01-11 19:20:46)

    +1

    4

    Ястреб тихо хмыкает на чужое замечание и перьями ощущает, как напрягается Апокриф. Готовится к паре колких фраз, сказанных через плечо, к едкому извращённому комплименту. Не к тому, что Даби тянет его ближе к себе, не к тому, что по инерции получается разве что прихватить его за плечи мягко; не для того, чтобы оттолкнуть, но чтобы удержать себя — крылья нервно вздрагивают, Апокрифу приходится отойти на шаг назад, чтобы не попасть под неприятный удар. Кейго на мгновение почти утыкается носом в горячую шею, выдыхает неровно, нервно.

    Странное чувство заплетается в узел где-то в груди, поднимается выше, занимает всё свободное пространство. Это можно было бы назвать страхом перед неизвестностью, перед странным чужим поведением, но больше это похоже на восторг, трепетно-осторожный, прокатывающийся по глотке прохладой. Под языком собирается слюна. Таками сглатывает, не выдерживает и всё же прячет лицо на чужом плече, утыкаясь в него лбом. Из-за очков и болтающихся на шее наушников не очень удобно, но горячий жар тела рядом сбивает мысли, заставляет игнорировать дискомфорт.

    — Для геройского прикрытия я жертвую собственной задницей, — так, чтобы слышно только одному Даби.

    Кейго, хмыкнув, всё же упирается ладонью ему в грудь, но отстраняется лишь слегка для того, чтобы суметь посмотреть в глаза. У самого зрачки — вширь, занимая янтарную радужку. По лицу Даби не понятно, зол он, раздражён, недоволен. По глазам — тоже. Холодные кристаллы льда не выражают ничего, лишь отражаю окружающую действительность.

    Блядство, что за концерт?

    Две недели совместной работы, две недели отсутствия физического контакта, две недели странных домыслов и больной фантазии — всё сходится клином здесь и сейчас. Смущение Гётена, его красота и искренняя улыбка, всё меркнет на фоне того, как ладони прижимаются к пояснице под курткой. Следом растворяется смутное беспокойство, что они тут не одни, что свидетелей дохрена, что поползут слухи; что эти слухи могут выбраться за пределы Фронта, сыграть злую шутку с общественностью, снизить его рейтинг, вскрыв рану недоверия и вытащив оттуда весь гной прошлого.

    Дрожащее чувство внутри сменяется жадным и болезненным предвкушением. Таками цокает языком, ведёт костяшками по ряду скоб на щеке.

    — А я всё гадал, где ты пропадаешь. — Он оборачивается к Апокрифу, салютуя ему двумя пальцами от виска, почти жмурится на мгновение в улыбке: — Как-нибудь ещё поболтаем, малыш. Пора заняться делом.

    Импульсивность — свойственная ему черта, без неё, без возможности действовать на инстинктах ему с его причудой делать нечего, перья станут двигаться, словно топор в воде. Импульсивность тянет, словно за поводок; Кейго тянет Даби в сторону коридора, ухватив его за рукав. Череда дверей, несколько поворотов, пара резких, раздражённых «помолчи сейчас, всего минуту», брошенных через плечо.

    Раздражение, тонкое, напускное, плещется где-то в горле, когда он распахивает очередную дверь, лишь смутно помня, что за ней. Оказывается прав — пустующая спальня на четыре койки. Чьи-то вещи. Не важно. Заталкивая Даби внутрь, Таками запирает дверь и молча стягивает с себя наушники с очками, перчатки, следом — куртку. Дёргает пальцами за плотный ворот комбинезона, смотрит на Даби горящим (горячим) жадным и немного злым взглядом.

    — Не стой, засранец. Раздевайся.

    +1

    5

    Моё - он не извиняется перед Апокрифом за то, что тот не успел. Он заявляет права нагло, с ядовитой полуулыбкой. Словно животное, которое показывает зубы тому, кто зарится на законную добычу. Ястреб, однако же, не добыча. Он чертов капкан, в который Даби угодил прямо мордой - стальные зубы держат крепко, заставляют дышать послушно в землю, не кусать до мяса руку, тянущуюся к загривку.

    Дыхание на изуродованной шее обжигает. Не так, как собственная беспощадная причуда - мягко, словно слабый порыв ветра от летнего костра. Он перестает скалиться - под футболкой по здоровой коже ползут мурашки. Как же, блять, было сложно не трогать его все эти дни. Ястреб под руками не награда за две недели самодисциплины. Он укор, мягкое под пальцами доказательство бесполезности попыток себя сдержать.

    Даби хмыкает на чуть слышные слова про задницу - как смешно двусмысленно звучит. Совершенно невинно для Гётена, если тот случайно услышит. Совершенно пошло для злодея, у которого от воспоминаний глупо ухнуло в груди. Едва заметно он трется щекой об его ухо - немое извини за пострадавшую задницу, неочевидное я бы повторил, будь возможность. Скобы коротко цепляют Ястреба, контрастируют металлом против неровности ожогов.

    Апокриф перестает существовать в тот же миг, когда он от него отворачивается. Моё - Даби должен доказать это и герою, стоящему перед ним, смотрящему в глаза. Хочется впиться в улыбающиеся губы, заткнуть языком во рту. Желание живое, как осьминожьи щупальца, облепляет все нутро, заставляет чуть наклониться.

    Нельзя.

    Сейчас все еще можно свалить на нелепые шуточки. Еще можно в глазах остальных быть все таким же мудаком, видящим одну единственную свою цель. Далеко зашедшие взаимные подколки путем флирта. Ненастоящие попытки выдавить смущение друг из друга и окружающих. Наклонится еще ближе - и пиши пропало, шутливые поцелуи едва ли выглядят так, как хочется ему поцеловать Ястреба. Так выглядит только прелюдия к сцене восемнадцать плюс.

    С Гётеном Даби даже не прощается. Выцепляет краем глаза потерянное лицо. Ликует глубоко внутри - смог все испортить так, чтобы птица не смог болтать с кем-то безмятежно за его спиной. Сейчас его отчитают - в шутку или всерьез. Плевать. Если повезет, то он все же зажмет Ястреба между поворотами, там, где никто не видит. На короткий миг хотя бы - поцелует.

    Но поцелуй оттягивается - герой затыкает его словами, а хотелось бы языком. Чужая комната видится Даби грядущим полем перепалки - соревнования в остроумии и изощренных замаскированных оскорблениях стали привычным способом выражения чувств за две недели. Почти единственным. Но вместо словесной схватки - летящая в сторону куртка.

    Короткое "раздевайся" вместо команды фас. Даби стягивает плащ спешно - путается в рукавах, матерится, успевает разозлиться, прежде чем тот наконец летит на пол. Хватается за край футболки - передумывает, хватается за Ястреба. Тянет на себя жадно обеими руками. Язык скользит по губам - затем по зубам. Как же он скучал по этим чертовым поцелуям.

    Пальцы нащупывают молнию на геройском костюме - раньше ее не было, он уверен. Между крыльями, вверх - до язычка замка. Чертов замок расстегивается предательски плохо для торопливых нервных рук. Даби рычит в чужие губы, отстраняется неохотно. Собственное сбитое волной возбуждения дыхание осознается не сразу. Почти даже стыдно.

    — Покажешь пирсинг? — он убирает руки с не до конца расстегнутого замка. Просит - впервые.

    +1

    6

    Даби срывается в ту же секунду, словно ждал этого момента, готовился к нему, был готов больше, чем сам Ястреб. Ни секунды не мешкает, прежде чем начать выпутываться из плаща, тормозит уже в процессе, вызывая смех — Ястреб, закончив на куртке, просто смотрит, улыбается, улыбка выглядит слегка безумно. Будь он чуточку трезвее, будь выброс адреналина чуть слабее, он бы не стал тонуть в течении собственных эмоций, отвесил бы себе хлёсткую пощёчину, призвал бы к спокойствию, велел бы покинуть помещение. Попросил бы Даби не вытворять чего-то подобного на людях — ведь это важно.

    Но эмоции сильнее. Сильнее желание сделать что-то здесь и сейчас. Сильнее ожидание — и Даби удовлетворяет всё от а до я сразу же, едва ринувшись вперёд; расстояние между ними сокращается до минимально возможного, Ястреб послушно раскрывает рот, послушно вторит жадностью на жадность, шумно выдыхает и не успевает издать ни звука — Даби снова оказывается преступно далеко.

    — Нет уж, — Кейго хрипло и коротко смеётся, бьёт слабо кулаком по плечу. Успевает поймать во взгляде что-то, похожее разом на обиду, возмущение и злость. — Сначала ты, — мурлычет, подаваясь ближе, трётся носом о щёку, жмётся, словно зверь, прижимается губами к губам, чувствуя, как горячий воздух на выдохе оседает в глотке. — Покажи, что за чудовище ты прячешь… здесь, — ладонь сжимается на чужой ширинке почти с размахом, Ястреб облизывает губы, не отстранившись, и целует сам.

    Тут же отдаёт инициативу — Даби жадный, горячий, агрессивный в поцелуе. Это почти больно. Но только почти. Языком можно ощупать скобы на внутренней стороне щеки, рассечённую линию губы, зубы, мягкое нёбо. Можно толкаться в чужой обжигающий язык, запуская в свой рот. Можно стонать — и Кейго стонет не сдерживаясь, тут же почти задыхается, мычит и, расстегнув мешающуюся молнию, запускает руку в штаны.

    Ладонь цепляется за нагретый телом металл, Таками всё же давится отсутствием воздуха, без замаха бьёт Даби ладонью в плечо, сжимая пальцами ткань футболки. Заставляет отстраниться. Смотрит с восторгом и ужасом одновременно, опуская взгляд ниже.

    — Да ладно. То есть ты целуешься как школьница, а сам сделал… вот это? — в голосе звучит неверие, хищный взгляд пронизан любопытством. — Поехавший, — звуки проседают в хрипотцу на выдохе.

    Необходимо некоторое усилие, чтобы подтолкнуть Даби спиной к ближайшей кровати, попутно вышагивая из ботинок. Бетон холодит босые пятки, Таками заставляет себя отвлечься лишь тогда, когда Даби садится — падает — на край кровати. Выбраться из штанов — секундное дело, забыв, что в какой-то момент пару минут назад хотел покрасоваться новым дизайном костюма. А теперь вот всё внимание — у чужого члена.

    Кейго тянет с Даби джинсы вместе с бельём, неудобно оставляя тряпки на середине бедра, тормозит, с любопытством естествоиспытателя разглядывая пирсинг на полувставшем члене, хмыкает и тянется вперёд — обхватывает пальцами, проводит ладонью вверх и вниз, на пробу, чувствуя, как плоть в руке ощутимо твердеет; коротко трогает языком, задевая пару штанг. Во рту тут же оседает металлический привкус.

    Даби в его руках — пластилиновый. Судя по взгляду — безумно потёкший, безумный — как факт. Горячий. Ястреб встаёт на колени между его ног, тянется выше, запуская обе ладони под футболку и переключаясь с объекта болезненного любопытства. Смотрит в глаза, вжимает мягко пальцы в линию шрама на груди, перекрытого скобами.

    — Чтобы засунуть это в меня, на этот раз тебе придётся научиться кое-чему ещё, — на секунду вокруг чужой шеи смыкается ореол из беззвучных перьев, остриями прижатых к коже. Кейго щурится. — По-другому я теперь не хочу, понял? Не хочу — как в первый раз. Сделай мне хорошо, идёт?

    +1

    7

    Он готов сорваться от малейшего отказа. Не слышит смешливых ноток - сразу напрягается как пружина. Прижимает Ястреба к себе сильнее - в горячих ладонях опасный намек. Нельзя сначала попросить раздеться, а потом отказать. Чревато последствиями, болезненными ожогами, кровью на внутренней стороне бедра. Даби успевает выдохнуть раздраженно - и вдохнуть уже спокойно. Нос героя касался щеки, а мурашки пробегали по низу живота - здоровая кожа отзывалась охотно на малейшие прикосновения, просила к себе как можно больше внимания.

    Даби слушается. Снова слушается. Убирает ладони с поясницы героя, щелкает спешно пряжкой ремня. Путается - опять. У Ястреба был врожденный талант дрессировщика диких зверей. Только вместо кнута острый язык, вместо лакомства - сладкие поцелуи. Он готов быть цирковым хищником, прыгать с тумбы на тумбу. Через горящее кольцо тоже - если потребуется. Лишь бы в конце потрепали по загривку, зашептали сладко в ухо. Дали заслуженную награду.

    Пальцы сжимаются на подбородке героя - Даби оттягивает его вниз настойчиво, давит чуть болезненно, вынуждает открыть рот. Орудует там языком по-хозяйски. Поцелуи Ястреба все еще более умелые, более дурманящие. Он перекрывает недостаток опыта старанием, жадным желанием в каждом движении. Пытается не кусаться - выходит паршиво. То и дело пытается прихватит за язык мягко, оттянуть нижнюю губу. Маскирует за коротким мгновением укуса перерыв на жадный вдох. Даби согласен обойтись и без кислорода. Воздух не кажется такой уж необходимостью, когда самое важное на сегодня - чужое бьющееся не в такт сердце. Гипоксия едва ли заметна за головокружением от опьяняющих поцелуев.

    — А ты целовался со школьницами, чтобы оценить? — за шуткой он прячет уязвленную гордость. Неужели действительно надеялся, что для Ястреба останется незамеченным нулевой опыт? Не озвучивает причину своей неопытности вслух, лишь проводит большим пальцем по череде скоб на подбородке. Нижняя губа влажная от слюны, верхняя - чуть ноет от страстных поцелуев. — Вопрос еще, кто из нас поехавший.

    Кровать жалобно скрипит от резкого приземления - Даби смахивает в сторону чужие вещи, роняет их на пол. Чья это комната? Чья это постель? Плевать - на сейчас она принадлежит им. Несогласные сильно пострадают. Мимолетный взгляд на дверь - Ястреб точно ее закрыл. Злодей улыбается широко, хищно, в предвкушении.

    — В прошлый раз до твоей задницы было проще добраться, — острый взгляд окидывает героя с головы до ног. Чертов комбинезон был прекрасен для летной причуды. И для того, чтобы со сладкой дрожью внизу живота изучать скрытое под черной тканью тело. Красивый. До чего же, блять, красивый.

    Слюна во рту вязкая. Даби сглатывает шумно, вдыхает сквозь сжатые зубы - приятнее пальцев только влажный язык. Прикосновения возбуждающие, но слишком мимолетные - жаль. Жадное нутро требует больше, и он запускает пальцы в светлые волосы. Брать, как и всегда, не спрашивая, просто. Надави чуть сильнее, заставь - получишь желаемое. Но он медлит, смаргивает мутную пелену перед глазами.

    Ястреб ставит условия с клинком пера у горла. Поддавался, все прошлые разы намеренно поддавался. Но сейчас ни одно из перьев не кажется опасным. Красный край прижимается к шрамам, и Даби наклоняется вперед, почти рискует заработать пару-тройку порезов. Плевать на риски - еще ближе к птице. Выпутывает пальцы из волос, чтобы провести по щеке.

    — Сделаю. Научи, — коротко выдыхает в самые губы. Целует снова - не глубоко, но все так же жадно. Свободная рука, наконец, расправляется с чертовым замком комбинезона, тянет его вниз с плеч. Награждает оголенное плечо засосом почти сразу - терпение никогда не было присуще злодею в нужной мере.

    Собственные сапоги он спинывает между делом, пока тянет Ястреба вверх, вынуждая встать с колен. Комбинезон без геройской помощи поддается неохотно, медленно - словно плотная подарочная упаковка. Но едва ли он когда-либо распаковывал подарок с таким возбуждением. Любуется - каждым сантиметром голой кожи. Обозначает каждую достигнутую точку поцелуем - губы перебираются с плеча на ключицы, на грудь, на проколотый сосок. Ощущение пирсинга под языком кажется последней каплей - тугой ком возбуждения выдавливает из горла тихий рык.

    — Что захочешь, блять, сделаю, — Даби шепчет в белую кожу. Трясет головой коротко - и не может вытрясти чертов туман, сгустившийся от жара и чужого запаха.

    Отредактировано Dabi (2022-01-12 18:56:41)

    +1

    8

    Даби выгодно выигрывает на фоне любой школьницы, пусть даже опыт был лишь с одной когда-то давно. Даби выигрывает на фоне любого, пусть даже этих любых было по пальцам одной руки. Проще, кажется, всё окончательно принять и пуститься во все тяжкие, оправдывая себя уже после, чем искать сейчас причину остановиться. Зачем останавливаться?

    Это не только физическое влечение, не только возбуждение, туго застрявшее внизу живота, это что-то на уровне «хочу» и «надо», эмоциональное, больное, то самое, что не даст остановиться, будет накручивать ощущения, вырывая с мясом предохранительные тумблеры.

    Ястреб смотрит, едва сдерживаясь, чтобы не зажмуриться от удовольствия — у Даби горячие губы, на собственной коже они ощущаются контрастом, как если бы Кейго зашёл с мороза, попав сразу в эти руки. Эти ладони. С непривычки не греют даже, а почти обжигают, чувствуются отчётливо, хочется, чтобы пальцы сжались крепче, хочется проверить потом, какой останется след — от тёмных кровоподтёков или ярких лёгких ожогов?

    Перья осыпаются на пол, в ноги. Таками усилием мысли сметает их с кровати, не отвлекаясь ни на секунду от чужих прикосновений. Стонет коротко, не пытаясь скрыться, когда губы накрывают сосок. Тянется пальцами к другому, сжимает, шумно выдыхает и усмехается сам себе, ловя тёмный, яркий взгляд.

    — Вот бы с самого начала так, а? Жаль, никто тебе не рассказал, какой я классный, — смеётся тихо, удобнее упираясь коленом в край кровати, скатывает-стягивает комбинезон ещё ниже по бёдрам, освобождая пульсирующий прилившей кровью член.

    Хочется, чтобы потрогал Даби, но Кейго эту мысль быстро душит — на корню, жестоко и болезненно. Цыкает, отбивая чужую ладонь, бросает короткое и невнятное «нельзя», зарывается пальцами свободной руки в жёсткие волосы, целует — остро, быстро, тут же отстраняясь. Облизывает собственную ладонь — слюны так много, что вязкая капля успевает добраться до пальцев.

    — Вот чёрт, — в тихом хриплом шёпоте восторг мешается с чем-то ещё, что пережимает горло, перебивает дыхание. Первые совсем откровенные касания.

    Как они дошли до этого так быстро? Или не быстро. Сколько. Два месяца? Как будто вечность и как будто всё было вчера. Кейго кривится ухмылкой, мычит довольно сквозь сжатые зубы, обхватывая мокрыми пальцами оба члена. Металл ощущается так ещё резче, чем под пальцами и языком, хочется тереться, потакая болезненному возбуждению; ладонь сжимается крепче, Кейго на пробу двигает бёдрами раз, другой, недовольно ругается и моментально переключается на другое, обгоняющее всё остальное желание.

    Даби хочется на себе. В себе. И это жадное, странное и непривычное выжигает изнутри, словно кое-кто балуется с причудой.

    — Подожди, — выдыхает в губы, мажет поцелуем, отстраняясь и вставая твёрдо на ноги. Дёргает Даби за край футболки, командует, совсем разойдясь: — Сними.

    Несколько секунд уходит на то, чтобы окончательно стянуть с ног плотную ткань комбинезона. Большая часть перьев, особенно больших, делающих крылья ощутимо-тяжёлыми, рассыпается по полу. Кейго нервно роется в чужих тумбочках, быстро находя нужное сокровище; в бутыльке смазки чуть меньше половины, но хочется верить, что этого хватит.

    Даби выглядит… слишком. Взгляд мечется по линиям шрамов, по светлой здоровой коже, поджатому животу. Он стройнее, чем казалось — одежда на пару размеров больше? Хочется окрестить его хрупким. Таками облизывает сохнущие губы, забирается на кровать с ногами, перекидывая колено через чужие бёдра; заставляет лечь, сдвинувшись к изголовью. Откровенно вжимается пахом в живот, нависая сверху и упираясь ладонями в грудь.

    — Тебе надо меня растянуть. Показать или сам? — собственный голос звучит низко, напряжение связок ощущается так, словно ему пережимают горло, заставляя говорить.

    +1

    9

    Весь мир сжимается до Ястреба под руками. Ощущает - только мягкость кожи под пальцами. Слышит - только звук опадающих перьев, неровное дыхание. Видит - только золото глаз и легкий румянец на щеках. Даби вскидывает голову на каждый его вздох, на каждый стон. Сначала недоверчиво, словно проверяя, можно ли пробираться руками под одежду дальше, стягивать костюм ниже. Затем уже с интересом - мажет языком широко по коже, кусает неосторожно чуть ниже соска, выискивает цепко реакцию на свои действия. Изучает - и учится в процессе.

    Вот бы с самого начала так - Даби хмыкает многозначительно, тычется носом в явные мышцы пресса. Хочется съязвить, напомнить, что изначально их встреча была запланирована как "собеседование" для Лиги. Хочется признать, что выпустил все из-под контроля - тогда и все последующие разы тоже. Хочется искренне отметить хотя бы самому себе, что контроля никогда и не было во всех ситуациях, касающийся героя. Была имитация - натянутое с трудом самоуверенное лукавство, что так и задумывалось. Не задумывалось. Никогда.

    Возбуждение Ястреба очевидное - для злодея становится словно открытием. В этот раз действительно оба хотят этого. Герой не терпит, не подставляет задницу покорно по необходимости. Отнюдь - в возбужденном Ястребе этой покорности совершенно нет. Он отмахивается от рук Даби ультимативно, шикает короткое "нельзя". Командует - восхитительно. Даби коротко рычит, сжимает ладонями талию - сильно, горячо. Снова кусает в протест за короткий поцелуй - уже за сосок, мягко оттягивая пирсинг.

    Титановое украшение выскальзывает из зубов вместе с шумным выдохом. Ладони сжимаются на боках героя еще сильнее - в его извращенном мирке возбуждение всегда граничит с болью.  Даже с такой незначительной. Он нетерпеливо толкается во влажную ладонь Ястреба. Шипит короткое и шумное "блять". Слишком мало, слишком дразняще. Ястреба хочется прижимать к себе, ощущать распаляющийся от прикосновений жар каждой клеточкой тела.

    — Ладно... — выдыхает он почти разочарованно. Кусает за влажную нижнюю губу напоследок. Разжимает руки - неохотно совершенно. Отпустить его хоть на миг значит позволить прохладному воздуху комнаты отнять у кожи память об этом тепле, выбить из носа сладкий запах. Доверию учится потихоньку, не выпуская Ястреба из поля зрения ни на миг. Вдруг птица сможет упорхнуть и без перьев.

    Даби тянет футболку через голову быстро, кидает ее комом под ноги герою - чертов трофей в маленькой войне, которую никто намеренно не объявлял. Джинсы сползают с ног не сразу - он успевает зацепиться за скобы на бедре, болезненно шикнуть. Спинывает их к ботинкам, отталкивает ногой подальше. Торопится - действительно как школьница. Без последней защиты из остатков одежды здоровая кожа отзывается мурашками - замерзнуть с пламенной причудой трудно, но озноб пробирает тело отнюдь не от холода.

    Он переползает вверх по кровати. Надолго замирает упираясь на локти - тянется к герою, надеется выклянчить наглой улыбкой, острым взглядом еще один смазанный поцелуй. Ложится нехотя - ударяется головой в изголовье. Вместо поцелуя в награду за послушание получает прижатый к животу пах, открытую для рук задницу. Скобы на ладони впечатываются в светлую кожу от жадных прикосновений - Даби почти щурится от приятной мягкости под пальцами, от ноющего внизу живота предвкушения.

    — О, я бы с удовольствием посмотрел, — смех выстегивается из горла сиплый, короткий, прерывается возбужденным коротким вдохом. Смазку у про-героя он отнимает ловко - крышка щелкает глухо. — Покажешь. В следующий раз.

    Вязкое содержимое бутылки выливается на пальцы тягучей прохладой. С губ не сходит самодовольная улыбка - словно блядский защитный механизм, заменивший стыд и неловкость. Скользкая ладонь мажет по ягодице. Даби медлит ровно короткое мгновение - запоминает выражение лица Ястреба в этот самый миг. Палец очерчивает колечко ануса - один, второй раз. Дразнит, растягивает время - невольно. Давит - мягко, настойчиво. Палец в смазке проскальзывает внутрь - на одну фалангу.

    — Только тебе придется сказать, когда хватит, — Даби щурится хитро. Выдает очевидные намерения с головой - послушать возбужденный голос птицы. Короткие стоны, что он слышал уже, были слишком приятной для ушей музыкой. Хочется больше. Смотрит, спрашивает - а сам толкает палец глубже, давит на нежную стеночку подушечкой. Ищет неопытно, но упорно.

    +1

    10

    В следующий раз… Следующий раз? Он будет, этот следующий раз? Как долго это будет продолжаться? К чему вообще это приведёт? Это всё — одна огромная ошибка, о которой он будет ещё очень долго жалеть. Особенно если выяснится, что Даби ещё с кем-то… кого-то так ещё…

    Мысль прерывается, сжимается в комок, в точку, перестаёт существовать. Таками фокусирует взгляд на лице Даби, замирает, почти переставая дышать, позволяет ему действовать, прогибается чуть в пояснице. Чувство не самое приятное, но уже привычное, знакомое. Он никому не скажет, что пробовал сам, особенно — после первой встречи с этим засранцем. После второй — тоже. Знает, что можно получить удовольствие. Но знает только по себе, со свей стороны. Две разные вещи — дрочить самостоятельно и чувствовать на члене чужую ладонь. Но эти две разные вещи уже знакомы.

    А это — другое. Чужие пальцы внутри ощущаются иначе, и это, казалось бы, совершенно очевидная вещь, но Кейго, почему-то, оказывается к такому не готов. Да, удовольствия в этом поначалу мало, но само ощущение слабой заполненности отзывается чем-то приятным не на физическом, а на другом, странном уровне.

    Сосредоточенность сползает слоями, словно дрожащее желе, когда Даби находит нужную точку — на очередном не очень осторожном движении пальца наружу Кейго короток вздрагивает, раскрывая рот, но стон сдерживает. Вжимает пальцы в здоровую кожу подтянутого живота, облизывается.

    — Стой, назад, — не просит, требует, — внутрь… да. Ещё раз, — стонет уже откровенно, неловко обхватывая ладонью собственный член, — ещё.

    Инструктаж выходит так себе, Даби явно действует хаотично, как получится, но получается у него как надо. Почти как у большого опытного мальчика. Мутные, размазанные по всему телу волны удовольствия смыкаются вокруг него неровно, пульсацией сосредотачиваясь ниже поясницы и внизу живота. Ощущение похоже на тяжёлое тепло, наваливающееся сверху — веки норовят опуститься, хочется вжаться лбом в чужую грудь, но Кейго упорно держится, тянет плечи назад, выгибается, заводя руку за спину. Нащупывает влажную ладонь, фыркает смешливо.

    — У тебя длинные пальцы, — смутный комплимент звучит невыразительно, но глаза горят, когда он, обхватив Даби за запястье, заставляет толкнуться глубже, на две фаланги, на три. Тянет обратно, снова вперёд, почти трахая себя чужой рукой. Ощущения странные. Отпуская спустя долгую минуту механических движений, мимолётно задевает натянутые мышцы. Коротко, судорожно вздыхает. — Давай второй.

    Пальцы действительно длинные, с двумя внутри ощущения опять меняются, Кейго в очередной раз чувствует, как в грудине будто переворачивается многогранный камень, задевая привычные и непривычные точки. Собственное возбуждение пульсирует где-то у горла, снова пригибая к земле. На этот раз сопротивляться не получается — Ястреб тянется за поцелуем и получает его, горячий, мокрый обрывающийся то и дело, когда вместо выдоха получается очередной короткий стон, одобряющий чужие действия.

    Отредактировано Takami Keigo (2022-01-14 23:05:32)

    +1

    11

    Это почти самонадеянно - верить, что Ястреб захочет повторить. После первого раза, болезненного, пахнущего кровью, вообще удивительно, что все зашло дальше. У героя были стальные яйца - он не поджал хвост, не побоялся связаться с Даби снова. Неслыханная удача, за которую стоило цепляться. И Даби цеплялся - сжимал ладонью ягодицу так, чтобы Ястреб при всем желании не мог соскользнуть с пальцев.

    С ним просто учиться новому - никаких прозрачных намеков, никаких попыток спрятать удовольствие. Ястреб дает указания прямо - злодей вслушивается в стоны почти завороженно, следует требованиям с послушанием прикормленной собаки. Раз за разом скользит пальцами по чувствительной точке, вместо награды - сладко ноющее нутро, вздрагивающий на каждый вздох птицы член.

    Это лучше, чем механический секс. Удовольствие не только физическое - доведенное до предела ожиданием тело изнывает приятно, горячо, словно тает понемногу - оно моральное. Кто-то может вздыхать не от боли и разочарования рядом с ним. Нет, не просто кто-то. Именно он - напрягающийся на каждом движении пальца внутри, дрожащий остатками крыльев. Безумно красивый, расположившийся так по-хозяйски сверху.

    По смазанному нутру второй палец проскальзывает гладко, присоединяется к первому легко. Даби настойчиво проникает ими глубже - мажет невпопад по чувствительному месту. Иногда даже специально, чаще - невольно, по ощущениям, по выражению лица Ястреба. Замирает, когда мышцы руки отзываются дрожью - не сразу замечает, как напряжено собственное тело в этот момент. Расслабься и получай удовольствие - непосильная задача, когда каждый глубокий вдох застревает в груди глубоко от невозможности спокойно и ровно выдохнуть.

    Третий палец проникает внутрь без команды - трудно командовать, когда злодей кусает в губы, целует жадно, присасывается к языку. Даби ловит каждый его стон губами - выдыхает в ответ горячо. Действует скорее интуитивно, ведомый непривычным желанием сделать приятно не только себе. Свободная ладонь накрывает головку члена Ястреба, чуть сжимает его, размазывает каплю предэякулята, когда все три пальца оказываются внутри до третьей фаланги.

    Чувствовать чужую дрожь изнутри непривычно. И Даби хочется почувствовать ее далеко не пальцами. Влажные губы касаются подбородка героя, обжигают дыханием. В ответ на его стоны он рычит почти рефлекторно, тянется укусить - бросает на полпути, мажет кончиком языка по щеке.

    — Еще? — самоуверенность в интонации вымученная. Собственный голос предает так, словно это у него сейчас чьи-то пальцы давят на нежные места. Терпения - совсем чуть-чуть, на самом дне. Внутри лает жадное, требует - повали, отымей. Но пальцы почти ритмично долбят Ястреба, изводят - почти до предела.

    +1

    12

    Ужасно неудобное положение — поясница начинает ныть от непривычного натяжения мышц, от прилива крови к бёдрам, от того, что он каждый раз неосознанно сжимается на пальцах, особенно когда Даби самостоятельно добавляет третий. Кейго мычит в его рот, не разрывая долгого поцелуя, жмурится, почти отворачивается, чувствуя горячие губы на подбородке, на щеке, на скуле.

    Короткое «ещё?» выдирает из марева удовольствия. Кажется, продолжи они в таком темпе, он сможет кончить и так, особенно когда удаётся толкнуться в подставленную жаркую ладонь и тут же податься назад, насаживаясь на пальцы. Кейго плавится, пытаясь выбраться из водоворота, разрывает контакт, увеличивает дистанцию, выпрямляясь и глядя на Даби тёмным взглядом сверху вниз. Картинка невероятная. Мудак, который так жёстко и болезненно трахнул его в первый раз, да и во второй тоже, теперь чуть ли не каждый вдох ловит, спрашивает, добивается ответа, хочет знать.

    Голова кругом.

    — Хватит, — голос звучит глухо.

    Реальность вмешивается в процесс упрямо и прямолинейно; Таками отводит в сторону руку Даби, недовольно вздохнув, когда мышцы смыкаются вокруг пустоты, а не привычной наполненности, сосредоточенно пытается вспомнить, зачем вообще отвлекался. Хочется расцеловать Даби в щёки и окрестить хорошим мальчиком. От последнего Кейго не отказывается — урчит комплимент, пока, свесившись с края кровати и едва не навернувшись в процессе (спасают крепко сжатые на бёрдах ладони) выуживает квадратик фольги из чужих джинс.

    — Какой же ты умница, — смеётся тихо, сползая чуть ниже по бёдрам.

    Каждое действие, длящееся больше трёх секунд, затягивает в гипнотическую яму — Кейго натягивает резинку слишком медленно, но почти не понимает этого, вжимает пальцы мягко в пирсинг, пересчитывая штанги, тянется ближе, прижимаясь губами к поджавшемуся животу, задевает языком линию скуб. Горячие, как и весь Даби. Он смотрит, не скрывая жадного нетерпения, и от этого его поведения хочется смеяться — такой разный, такой новый, поверил бы кто, если бы Кейго рассказал им, каким Даби может быть послушным и чутким?

    Бред какой-то.

    Оперевшись ладонями о чужую грудь, Таками переносит себя одним движением ближе, мягко покачивает бёдрами, подрагивая мелко и еле заметно от нетерпения. Привстаёт на коленях, ловя Даби ща обе ладони и укладывая их себе на бёдра, заставляет сжать пальцы, вжать в кожу — до следов, которые теперь точно останутся надолго.

    — Держи крепче.

    Получается не сразу; заведя руки за спину, одной он оттягивает ягодицу в сторону, второй направляя член внутрь. Выходит только с третьего раза — мазнуть головкой по анусу, принять в себя до половины и наконец судорожно втянуть носом воздух, осознавая покалывание в лёгких. Ощущение от распирающего изнутри члена — новые, не такие, как в первые два раза. Кейго скулит, со стоном выдыхая короткое «боже», слабо дёргает бёдрами из стороны в сторону, вперёд и назад, приноравливаясь, подаётся чуть вперёд, упираясь свободной ладонью в напряжённый горячий живот. Не смотрит, не смотрит на Даби, но чувствует его взгляд, его пальцы, втискивающиеся, казалось, сквозь кожу сразу в мышцы и кости.

    Ещё один вдох, приказ собственному телу «расслабься, блядь» сквозь сжатые зубы, еле слышным шёпотом, и получается принять его целиком. Хочется скулить, но Кейго молчит, захлёбываясь воздухом и странным ощущением в глотке. Внизу жжёт, инородный металл ощущается как-то слишком странно. Поёрзав слабо, чтобы устроиться удобнее, Кейго, наконец, смотрит — мутно, жарко, улыбается, укладывая обе ладони Даби на грудь, задевая пальцами соски и царапая ореолы короткими ногтями.

    — Двигайся. Хочу медленно. И глубоко, — по интонациями — просит, а смотрит так жадно, будто сожрёт, если его не послушаться.

    +1

    13

    Пальцы размазывают по белой коже остатки смазки. Даби едва ли знает, куда деть внезапно освободившиеся руки - сжимает чуть ягодицы, опускает ладони ниже. Гладит почти ласково сильные ноги. Затем вновь поднимается выше - держит, не пускает от себя. Никогда не отпустит.

    Собственная жадность душит - короткая мысль, что Ястреб может быть таким с кем-то другим режет мозг, отрезвляет мгновенно. Сквозь морок возбуждения проступает короткая агрессия - к любому, кто подойдет к герою ближе, к любому, кто тронет алые перья и мягкую кожу. Убить - так легко, просто из ревности, из собственнических замашек. Даби любуется каждой эмоцией на его лице, а ладони греются от всплывшей внезапной ярости.

    Можно ли его попросить никогда и ни с кем так?

    От похвалы где-то внутри ликует недолюбленный ребенок. Хочется сделать что угодно - хоть перевернуть чертову базу Фронта с ног на голову - лишь бы похвалили еще раз. Еще раз - с теми же сладкими интонациями. Но Даби давит из себя пакостливую улыбочку, клацает зубами в пустоту. Напоминает полушутливо, что "умница" кусается больно. Напоминает хотя бы так, все ядовитые шутки и оскорбления застряли в непроглядном горячем тумане - неповоротливые валуны, из которых никак не выходило сложить полноценную фразу. Кажется, словарный запас сократился до предательского "хочу тебя" и "очень блять". Но он прикусывает кончик язык, не дает откровенным словам сорваться с губ.

    Даже мимолетное прикосновение к члену отзывается дрожью во всем теле - напряженные до предела мышцы ноют, тело требует разрядки. Один только разум молит о том, чтобы это продолжалось как можно дольше. Он толкается бедрами невольно, пытается получить хоть какую-то дополнительную стимуляцию под пальцами героя - не выходит.

    Ястреб сверху - зрелище завораживающее настолько, что Даби не может оторвать мутного взгляда. Хочется видеть его всегда так близко к себе, хочется ловить жадно каждое слово, каждый вдох, каждый стон.

    Все зашло слишком далеко.

    Даби закусывает изнутри щеку до боли, до металлического привкуса на языке. Пытается выровнять дыхание - бесполезно совершенно. Шумный выдох перерастает в короткий стон - непривычный настолько, что режет собственный слух. Даби неловко хмурится - не верит, что подобный звук вырвался из его собственного горла. И выстанывает повторно короткое "блять", когда оказывается в Ястребе полностью.

    Жар его тела непривычный, совершенно другой. Ощущать его пальцами и ощущать членом - две вещи предельно разные. Он ведь уже чувствовал это. Тогда почему же так упорно кажется, что все это впервые? Будто не было двух унизительных для Ястреба коротких перепихонов. Герой вычеркнул их из памяти Даби умелыми действиями, низвел до состояния паршивой ошибки, которую не стоило совершать. Интересно, знай Даби до этого, как может быть приятно, он бы повел себя иначе?

    Слова Ястреба почти пролетают мимо ушей, доносятся как через подушку - через плотную пелену захватившего удовольствия. Двигаться? Даби хмыкает, постыдно осознает, что готов кончить от малейшей стимуляции. Нет уж, нельзя позволить этому закончиться так быстро. Не слушается - или, скорее, откладывает исполнение команды на потом.

    — Конечно. Как скажешь... — язык скользит по пересохшим губам, обжигает их. Даби смотрит - пожирает глазами. Улыбается - почти отражает улыбку Ястреба. Без привычного ехидного самодовольства, оно потерялось, утонуло под волнами возбуждения. Отпускает его бедра, скользит ладонями вверх - по мышцам пресса, по груди. Сжимает между пальцами соски коротко - успевает между протяжными движениями успокоить себя, чуть выровнять дыхание.

    Когда руки наконец накрывают красноватые следы на бедрах, оставшиеся на память о жадных прикосновениях, внутренне кажется, что прошла уже вечность. Время стало тягучей патокой. Даби приподнимает его - медленно, верно? - выходит почти до конца. Вдыхает носом. На плавном толчке бедрами внутрь Ястреба выдыхает уже ртом, шумно. Член проникает глубоко, до упора. Это кажется ему более изводящим, чем знакомый ранее быстрый секс, почти мучительным - на каждом медленном движении Даби готов растаять.

    Так вот как теряют голову от близости с кем-то.

    +1

    14

    В грудине бурлит непривычная жадность, которой он не замечал за собой раньше. Может, всё дело в партнёре? Все, с кем он успел разделить постель до этого, не были такими… такими. Не заставляли гореть безостановочно, пока, кажется, не останется даже пепла. Даби был горячим, непривычно горячим, ни один человек, пожалуй, таким не сможет похвастаться — ни один из тех, кого Кейго знает.

    Он горячий снаружи, невероятно горячий внутри — от каждого движения в животе пульсирует лава, от которой хочется избавиться и которую одновременно хочется оставить при себе навсегда. Это ощущение — словно он вот-вот задохнётся, не сможет больше дышать — заставляет двигаться, хотя уже через пару минут начинают ныть колени и икры сводит слабой судорогой.

    — Даби, — зовёт хрипло, тянется к нему, тянет к себе, обнимая ладонями шею; заставляет сесть, изменив положение тел — меняется угол проникновения, член проскальзывает ещё глубже и Кейго стонет громче прежнего, уткнувшись раскрытым ртом в место, где на плече сходится здоровая и болезненная кожа.

    Шрамы под языком гладкие и бугристые. Таками неудобно задевает зубами скобы, шипит и цепляется пальцами за плечи, оставляет полосы от ногтей. Стимуляции слишком много — горячие ладонь на влажной коже, крепко впивающиеся пальцы, прижатый к вздрагивающему животу член, болезненно задевающий скобы через каждое движение. Череда штанг, раздражающих растянутые мышцы, уже не так заметна на фоне всего остального. Из-за не самой удобной позы двигаться сложнее, но из-за неё же бешеная стимуляция простаты кажется неимоверно тупым способом убить про-героя прямо здесь и сейчас.

    Кейго стонет Даби в губы, поцелуй выходит несуразным, больше похожим на попытку вылизать чужой рот. Собственные движения выходят теперь чуть резче, потому что удовольствия каждый раз становится словно чуточку меньше, необходимость догнаться, сделать лучше, приятнее, сильнее — душит. Боль, давно смешавшаяся с подрагивающим перевозбуждением, перерастает в жар внутри.

    — Горячий, — мурлычет, прижимаясь раскрытым ртом к щеке, жмурится и трётся носом о висок, — ты такой горячий, — стонет, когда Даби удаётся толкнуться ещё глубже. Или только кажется? — Никогда бы не подумал, что- о боже, — не сумев договорить, Кейго опять опрокидывает его на спину, нависая сверху, жмётся лбом ко лбу, замирая. — Не думал, что превращусь в своё любимое блюдо, просто занявшись с тобой сексом.

    Смех выходит хриплым и прерывистым. Ни в одной фантазии он не вёл себя так. Был ли он с кем-нибудь хотя бы в половину таким? Или это из-за того, что Даби — другой? Не такие, как те, кто его окружает, кто хочет его внимания, хочет быть рядом. Даби другой. С ним хочется быть другим. Собой? Нет. Не то. Хочется большего.

    Жадность подрагивает в груди желейным размокшим комком, заставляет двигаться даже сквозь сковывающую усталость, обнявшую со спины тяжёлым горячим грузом. Быстрее, не так глубоко, но чаще, точнее, чтобы каждая фрикция совпадала с движением кулака на члене.

    — Ещё немного, — просит скуляще, сжимаясь на нём сильнее, так, что чужая пульсация отзывается странным ощущением внизу живота. — Ещё, ещё, — кажется, если кто-то сейчас остановится, он однозначно закончит в злой истерике здесь и сейчас. Слишком давно такого не было — слишком сильно хочется добраться до маячащего где-то рядом обрыва, который сулит океан послеоргазменного удовольствия.

    +1

    15

    Каждое движение вышибает из груди воздух. Дышать рядом с Ястребом — привилегия, он понял это еще на жарких поцелуях, от которых кружилась голова и подкашивало колени. Он понял это еще на удушающем приступе ревности — холодной хватке мертвеца на горле от вида флиртующего с кем-то другим героя. Понял на совместных выгулах ному, когда замирал при звуке его голоса, старался дышать как можно тише, лишь бы расслышать каждое коротко брошенное слово — даже если оно не имело практической цели. Даби готов отказаться от воздуха, — здесь и сейчас — если пернатый герой заменит его собой полностью.

    Он тянется к нему, тянется жадно, прижимается всем телом — сбивается с неторопливого темпа, чтобы перехватиться одной рукой над поясницей. Пальцы впиваются в мягкую кожу - изучают. Изучают бесконечно жадно, чуть болезненно в своей грубости. Даби кажется, что если не напоминать о себе с силой, с болью, то про него забудут. Даже в такой ситуации.

    На судорожном выдохе он мажет губами - зубами, языком - хаотично по его плечу и шее. Замечает следы своих бездумных поцелуев и укусов запоздало, краем глаза. Радуется, что у геройского костюма высокий воротник - над плечом Ястреба перезрелая вишня засоса, смазанный красный след зубов. Ниже - тоже. Даби зализывает укусы над ключицей. И кусает бездумно снова на каждом стоне героя. Он безусловно потом получит выговор, когда птица увидит свое отражение в зеркало. Но хоть по выговору за каждый укус, за каждый засос - не остановит ни за что.

    Любое чуть более резкое движение, чуть более глубокое проникновение заставляет терять голову. Между шумными вдохами с губ слетают стоны - тихие, прямо в ухо Ястребу. Даби едва ли предполагал, что кто-то способен выбить из него такие звуки. Короткие связи, даже самые приятные, не были и на десятую так хороши, как секс с Ястребом. Дело ли в затянувшихся прелюдиях? Возможно - никто никогда не вызывал желания обстоятельно подготовить партнера, никогда чужое удовольствие не было важнее собственного. Но здесь удовольствие героя вторило его собственному - хотелось двигаться быстрее, резче лишь от сдавленного звука голоса Ястреба, заставить его - и себя - быть громче.

    Даби хотелось бы пошутить в ответ - или хотя бы посмеяться. Но сквозь улыбку вместо смеха вырывается хриплое "блять". Он толкается бедрами навстречу чужим движениям уже спешно, торопится к ощущаемому на задворках сознания предельному удовольствию. Разве  может быть еще лучше? Он чувствует, как сжимается вокруг члена Ястреб, и понимает, что да.

    Не хочется останавливаться - не смог бы остановиться, даже если бы хотел. Задвинутое еще недавно на задний план животное нутро сейчас имело куда больше власти на пике удовольствия. Вместо тяжелого дыхания - тихий рык между стонами. Еще немного, да - от быстрых движений сводит мышцы пресса, но сейчас это не важно.

    Оргазм вышибает из груди воздух сильным ударом под дых - слишком сильный, слишком желанный. До чертовых искр за прикрытыми глазами. Даби растягивает это удовольствие насколько может - медленными, тягучими фрикциями - до дрожи в перенапряженном теле, до пересохшего горла от жадных вдохов. Сердце бьется где-то в ушах, а он улыбается - потерянно, неловко.

    — Как же с тобой хорошо, — слова срываются с губ сами, собственный голос звучит низко и глухо в послеоргазменной неге. Он обнимает почти ласково - прижимает к себе, обхватив руками героя под крыльями, делится остатками жара. Пожалеет о просочившейся нежности. Но позже. А сейчас - невесомо целует там, до куда дотягивается.

    +1

    16

    Оргазм опустошает и оставляет только болезненно ноющие клетки, натянутые до предела мышцы, пульсацию в каждой конечности. Таками шипит и до боли сжимает себя, жмурится, вминая лицо в обожжённое плечо и не заботясь о том, что это может быть болезненным ощущением. Куда важнее сейчас — собрать все крошки, рассыпанные по сознанию и в воздухе вокруг, судорожно втянуть воздух, тут же запнуться — глотку пережимает сухостью, не хватает сил даже на то, чтобы выстонать это удовольствие из себя, оно переполняет, его слишком много, места в лёгких не хватает.

    Это хорошо настолько, что хочется отмотать время и попросить сделать так ещё раз. В первую встречу. Во вторую. «Давай поласковей» — что-нибудь в этом роде. Мысли оттаивают одна за другой, перестают липнуть к черепной коробке, словно под анестезией, липнут к векам с изнанки, толпятся на корне языка. Кейго хочется говорить в ответ на каждое движение, на каждое слово, на каждый звук. Вместо этого он смеётся тихо и хрипло, вытаскивает зажатую между телами руку — пачкает и себя, и Даби собственной спермой, вздрагивает, когда, подавшись ближе, задевает болезненно-чувствительным членом линию скоб.

    — Взаимно, — выдыхает в ухо, лижет влажно шею, трётся, словно кот или ребёнок, о щёку носом и добирается, наконец, до губ, чтобы поцеловать по-глупому, влажно и отрывисто, без языка, просто прижаться ртом ко рту, сминая лаской. — Ожоги первой степени во время секса? Что-то новенькое, — шепчет в поцелуй.

    Так не хочется отрываться от него, горячего, живого; прохладный воздух липнет к влажной коже спины, вылизывает мокрый загривок. Веки слипаются само по себе, но Кейго старательно пялится перед собой, едва приподнявшись, чтобы просто увидеть лицо Даби, заглянуть ему в глаза. Лень даже говорить громче. Грудную клетку всё ещё сжимает остаточной усталой негой.

    Это было слишком. Так всегда будет? А будет ещё раз?

    Поёрзав, Таками чуть подаётся всем телом вперёд, соскальзывает лбом в подушку, цепляется пальцами за плечи и заводит одну руку назад. Член выскальзывает из растянутой дырки с неприятными ощущениями, Кейго зачем-то трогает пальцами пульсирующие края, морщится, пряча слабое недовольство в сгибе чужого плеча, выдаёт себя скованным мычанием — прохлада тут же пытается проникнуть внутрь, отсутствие заполненности цепляет странное внутри, пытаясь разбередить жадное чрево.

    — А ты хорош, — вздыхает на ухо, заставляя себя выпрямиться и сесть.

    Места на кровати мало, Кейго едва не валится на пол, пытаясь сползти с Даби и дать ему хоть немного пространства. Кажется странным и неуместным желание остаться тут, рядом с ним, вплотную. Внутри что-то истерично просит увеличить дистанцию. Кейго сопротивляется, двигает Даби бесцеремонно, усаживаясь между его колен, зачёсывает назад лезущие в глаза волосы и смотрит — пялится откровенно, облизывая саднящие губы.

    Неловко.

    — Будет странно попросить делать так почаще? — неуверенность в голосе вымывается усмешкой и горящим янтарным взглядом.

    +1

    17

    Разлипаться с ним не хочется никак. Разжать руки означает отпустить, позволить отдалиться - даже уйти. Категоричное жадное "нет" в подсознании скребет тупыми когтями. Даби душит позыв прижать Ястреба к себе еще ближе - но не сразу. Целует в щеку, в скулу, утыкается носом под самым ухом - чувствует кожей чужой медленно затихающий пульс. Собственный такой же остаточно бешеный, хоть уже и не оглушает. Он разжимает руки почти демонстративно, раскидывает их в стороны по кровати.

    — Это еще не ожоги, пташка, — Даби скалится откровенно. Улыбка привычно специфическая, полная самодовольства. Оно всплывает вновь защитным механизмом, острыми зубами бездомной псины. Готовится огрызаться - только не может, касается кончиками пальцев случайно найденного на кровати пера. Гладит так, как еще недавно гладил кожу Ястреба. — Даже простыни не пострадали.

    Точно, чужая кровать. Даби трет тыльной стороной ладони глаз, цепляет беспощадно скобы. Боль отрезвляет, приводит мозг в порядок не хуже холодного душа. Он же так не хотел, чтобы их застукали. Хотел зажать там, где никто не видит, поцеловать, спрятать от чужих глаз подобные отношения. Быть застуканными в чужой комнате после секса - слишком глупо и смешно.

    Он садится на кровати медленно. Мышцы, разморенные оргазмом, ноют - воют практически - требуют законный отдых после перенапряжения, пусть и короткого. Могло быть куда утомительней. Могло быть куда дольше. Мысль колет острой обидой, что он мог пробыть с Ястребом - в Ястребе - еще чуть дольше. Даби стирает эту мысль вместе с каплями чужой спермы, размазанной по животу - пальцами, без капли брезгливости.

    Руки и так пахнут им.

    Интересно, если забаррикадироваться, послать нахер любого, кто будет ломиться внутрь, можно ли будет остаться тут навсегда? Разумеется, нет. Жаль. Даби смотрит в яркие глаза героя с улыбкой - хорошо, что линия шрама прячет грустную тень в этой улыбке, сжирает скобами разочарование в изгибе губ. Даже на огромной базе Фронта не найдется места для них двоих - только чертовы углы для жадных коротких встреч. Пора бы уже выкинуть эту наивную чушь из головы.

    С каких пор такие мысли у него вообще появляются?

    —  Так?.. — в голос просачивается короткое непонимание. Он вытесняет его многозначительным смешком слишком торопливо, слишком прозаично нервно. Пальцы стягивают с обмякшего члена презерватив, завязывают его привычным узлом. Даби бросает его рядом с кроватью бессовестно, без капли волнения о том, что это будет паршивой находкой для хозяев комнаты. — Любой каприз для твоей задницы, пташка.

    За насмешкой проще всего спрятать желание повторить еще раз, еще много раз. Так же страстно и ласково, с теми же стонами и жаром. Даби тянется к Ястребу, целует неглубоко - мажет языком по раскрасневшимся от жадных ласк губам. Встает с кровати тороплив - до того, как накроет по новой желанием стиснуть в объятиях, трогать и трогать, и трогать.

    Собственная одежда на полу чередуется с геройским костюмом птицы. Даби скидывает попадающиеся под руки части костюма ближе к Ястребу почти бесцеремонно - все, до последней перчатки, лишь бы не пришлось ему топтаться босыми ногами по холодному полу. Перья не трогает. Почти - прячет спешно одно маленькое в кармане джинс, словно между делом, извлекая попутно пачку сигарет.

    — Только в следующий раз находи комнату с кроватью побольше... Хотя, без разницы. Даже если без кровати, — вспыхнувшее на ладони синее пламя облизывает кончик сигареты. Даби затягивается глубоко - выдыхает дым полностью, прежде чем наклониться к одевающемуся герою, коснуться губами виска.

    Всунуть сигарету ему в открытый рот - до того, как он скажет что-либо, что заставит пожалеть или остаться. И сбежать спешно, плотно прикрыв за собой дверь.

    Все снова вышло из-под контроля, боже.

    +1


    Вы здесь » shakalcross » завершённое » чтобы я остался


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно