shakalcross
дейенерис пишет: Неожиданная ухмылка веселит её. Она старается спрятать улыбку, но губы совсем не слушаются, потому она чуть наклоняет голову, сухо кашляет и снова выпрямляется. Предложение Геральта звучит дельно, если отбросить все шутки. У неё хотя бы будет имя — и это уже что-то. читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » фандом » монстр глаз не сводит с вас


монстр глаз не сводит с вас

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

монстр глаз не сводит с вас
геральт ✦ йен
https://i.imgur.com/9xAXM9U.png


Когда вы кого-то убиваете, проверяйте, мертво ли мракобесное чудище на самом деле. И да, нет ли у этого самого чудища таких же друзей, которые не прочь ему помочь, а ещё отомстить за смерть дорогих сестер.


+5

2

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/30/t82762.png[/icon]
Будущее туманно для любого смертного человека. Многие чародеи обладали способностью заглядывать в то, что готовила нам судьба. Так они пытались избежать своей собственной смерти, но даже тогда не могли просто уйти от неё. Её было не изменить, не обмануть. Каждое существо, разумное или же нет, знало об этом. И Геральт не был каким-то исключением. Белый волк мог похвастаться тем, как он выделялся среди всех остальных ведьмаков. Легендами и байками, передаваемыми от одной деревушки Неверленда к другой. От Новиграда до Скеллиге нельзя было не встретить человека, не слышавшего что-то об этом конкретном ведьмаке. Ему приписывали разные черты лица. Добавляли дрину носа, цвет глаз и изменяли строение ушей. То зубы торчали и были кривыми, то наоборот – идеальными и ровными. В некоторых клыки были похожи на волчьи, но куда сильнее отыгрывались на его телосложении. Истории описывали ривийца, как высокого и стройного мужчину. Ничем не примечательного от тех, кто в поле работает от дня до ночи. Иные же добавляли ему обхвата, в результате чего Геральт становился куда толще. То размером со шкаф гигантский, в коем барышни свои платья хранят, порой и куда уже ставили. Рост тоже интересной темой оставался. Порой до потолка, иногда и до полки то не дотянется. Кто-то расхваливал и прекрасный бархатистый голос, третьи же вообще не слышали слов от него. Мол нем был, али повредило горло в очередной битве с оборотнем. Говорили ещё, что от зелья тот стал ужасно грубым и низким. Словно с тобой из гроба сам чёрт разговаривал. Так и сейчас.

Сидя в небольшой таверне от Топей, в которые его вела обратно судьба, Геральт только и успевал что слушать рассказы о том самом белом волке, проходившем здесь не так давно. Мол ведьм он победил с девицей какой-то. Сгинули они и поделом! Вот только сам Ведьмак не придерживался слухов этих, да не верил тому, что в уши льют. Запах здесь был отвратительный. Словно гниёт что-то. Из-под земли воняло трупами, особенно во время дождя, который Ведьмак и решил переждать за несколькими кружками Махамской медовухи.  Её аромат хоть как-то перебивал смрад, стоящий за дверью харчмы. Вкус заставлял и вовсе позабыть о его цели, ну а приятное времяпровождение заставило Геральта даже пропустить окончание гразы, да вышедшее солнце.

- Ну так что, Ведьмак, - раздался голос сидящего напротив мужчины. Крупного, с жиденькой бородёнкой, да глазами стеклянными от выпитого им спиртного. Язык уже потихоньку заплетался, но вот мозг всё ещё умел держать тонкую грань в этой партии. Звали его Рем. Чудное имя, не обозначающее ровным счётом ничего. Быть может и вовсе выдумал? Да и какая к херам разница, когда колода его действительно впечатляла. Ходил он резко, возвращая из мертвых существ на раз два, да так, что Геральт второй то кон едва выиграл. Набрал всего двадцать три очка, да и карт то теперь оставалось четыре. Цири, Йенифер и одна катапульта. У последней была возможность усилиться, вот только ничего это не даст. Его то вторая в колоде ещё лежит.

- Слыхали, кстати, что со Стежкой случилось? – раздался голос где-то позади, заставляющий беловолосого мужчину чуть сильнее нахмуриться, да отвлечь мысли от хода следующего. Главное было не подавать виду, хотя и интерес был жутчайший, - говорят всю её перебил ведьмак тот! Мол они пытались ведьм вернуть, а он с ними покончил!

Геральт, не удержавшись, бросил взгляд в сторону того самого глашатого. Нос красный, земки смотрят друг на друга, да шатается уже. Не выдумал ли? Да нет. Когда сам он несколько ночей назад Стежку проезжал, подумал ещё что тихо больно. Ни костра, ни света в домах. Даже заночевать не смог. Но запах стоял крови запёкшейся. Да ещё настолько сильный, что мужчина еле сдержал рвотные порывы. Плотва вот не сумела.

Потянув карту Цири, он быстро кидает её на место атакующих сил, вновь поднимая взгляд на своего противника. Тот лишь ухмыляется, доставая из своих оставшихся Пряху. От одного её вида Геральту хотелось скривиться, но что уж тут поделать. Её сестры тут же появились на столе рядом, давая мужику очков прозапас.

- Не мог он, - пробубнил ещё кто-то, - погиб же. Говорят, на вилы насадили, то ли Дикая Охота сожрала.

- Да нет же! Уехал он в школу свою ведьмачью! Говорят рыжую с ним видели, - противник тоже вступил в разговор, после чего промочил горло и звонко ударил деревянной кружкой по столу. Тыльной стороной одежды губы протёр, да вновь ухмыльнулся, - тыж из его школы да? – обращаясь к Геральту Рем покрутил последнюю карту в его руках, - что случилось с Геральтом из Ривии?!

Хотелось ему честно ответить, да вот только партия мешала. Всё сильнее и сильнее он смотрел в оставшиеся две карты. Никак не хотелось терять сто золотых, да ещё и пиво этому деревенщине покупать. Катапульта устремляется на дальние рубежи, но Белый волк всё ещё проигрывал. Около десяти очков, догнать которые помогло бы только чудо.

В это же мгновение дверь распахнулась, словно сюда прибыл кто-то действительно важный. Не хватало только фанфар. Все начали оборачиваться и смотреть на вошедшее существо. Девушка, судя по свисту кого-то из дальних уголков таверны. Геральт уже предчувствовал надвигающуюся бурю. Такое бывало и раньше, даже в первый раз, когда сладкая сирень перебивало все ароматы, царившие задолго до её появления. Запах чей-то блевоты уходил на второй план, как и горелых вареников. Кто-то разлил пиво, а вот его противник лишь выкинул последнюю карту. Усиление. Теперь ему надо было нагнать двадцать очков.

- Зараза, - хмурым голосом Геральт вглядывался в карту Йенифер. Его рука уже было потянулась к деревянной кружке. Вот только звук каблуков лишь усиливался. А недовольство в воздухе становилось более отчётливым.

- Кажется вы спрашивали, что случилось с Белым волком? – вновь заговорил он, обхватывая сосуд с медовухой, - умер он. От рук Йеннифер из Венгерберга, - бросив карту своей возлюбленной на стол, он переворачивает свой сброс за два раунда, продолжая, как ни в чём не бывало играть в Гвент.

Отредактировано Geralt z Rivii (2021-05-23 15:32:20)

+4

3

Предчувствие, что они что-то забыли сделать в тот день не покидало Йен слишком долго, а понимание, что произошла какая-то беда настигло не в самый лучший момент жизни. Даже расслабиться успела, да позабыть, потому что проблем в последнее время навалилось как-то слишком уж много.
Да и что ей делать вблизи Реданской границы, которая с недавних пор подобрала под себя всю Темерию? Верно, ей там путь заказан, и все же, встречу со своей судьбу она назначает в жуткой глуши, недалеко от другой деревни, которая ныне была вырезана до основания и отнюдь не мародерами, что решили поживиться на волю случая после войны.
Что-то произошло там, чуть подальше, в месте, о котором ходят черт знает какие легенды уже несколько лет. Йеннифэр ранее до них и дела не было. Какая разница, что там происходит? Верно, никакой, если не знаешь, что ранее три дамы очень часто любили общество беспардонных мужчин, что прибегали к ним, неся зиму за собой.
Импульс чудовищной магической силы не оставляет равнодушным тех, кто информирует чародейку.
Одной проверять страшно? Нет. Скучно. Да. Да и зачем идти одной, если можно скрасить свое одиночество обществом милого ведьмака, который наверняка пыхтел на нее с того самого дня, когда она сбежала с замка, оставив лишь записку, да баночку с крыжовником ранним утром.
Разве можно злиться на нее? О нет. Она ведь действовала из лучших побуждений. Не каждый день вырезают её расу просто потому что те родились такими. Ну как не каждый. Теперь уже каждый, и с этим надо что-то было делать, и желательно, не задерживаться по пустякам, а Йеннифэр очень хотелось, что увиденное оказалось пустяком и чье-то злобной шуткой. Она не обидится, искать поганцев не станет, да закроет на все это глаза. Она вот недавно вытащила Меригольд с костра, едва не укоротив собственные волосы, да не канув в небытие. Очень неплохо начинать революцию с горстки пепла. А дальше что? Как им собрать Ложу? Из кого? Осталось то их немного, а где гарантии, что та же Маргарита захочет после всего пережитого вновь вступать в бой? Ей больше всех досталось от пыток Радовида. Она видела то, что остальным знать не нужно. Разве стоит с нее требовать большего? Стоит вновь дразнить раны, да петь песни о их скорой победе?
Йен иначе считает. Будь она на месте чародейке, а после услышала предложение об убийстве короля... Желание мести перекрыло бы все остальное. Страх. Боль. Эмоции. Только яркая, тягучая, острая ненависть.
Но сейчас совсем не об этом. Сейчас Йен скрывает следы своего пребывания во временном убежище, и открывает портал, который приведет её прямиком в назначенное место. Перемещаться иным способом она совсем не хочет, ведь первое — это опасно, второе — зачем?
Тем не менее, портал открывается чуть дальше от небольшого села, да бы избежать возможных свидетелей её яркого появления.
Воздух Веленской глуши свежий, хоть и несколько затхлый, благодаря близ лежащим болотам. Местность в принципе не нравилась ей никогда. Прибывать здесь больше положенного времени как-то совсем не хотелось.
Йен посматривает на пустую дорогу, медленно выходя из лесной чащи, да накидывая на голову черный капюшон. Плащ скрывал её одеяние от чужих глаз, да только такой насыщенный черный едва ли не приносил вопросы. Пока что её не пытались сжечь, на том  и спасибо.
Йеннифэр неспешно подходит ко входу, замечает доску всю заклеенную бумажку с просьбами о помощи, и даже задерживается, чтобы прочитать парочку из них. Там несколько заказов, парочка бредовых просьб о возвращении былой силы организма, а ещё кто-то искал потерянную свинью. Ничего нового, ничего интересного, и дальше путь лежал в ближайшую таверну, где её, наверняка, уже ожидали.
На улице довольно не многолюдно, день близился к ночи, и очевидно, после случившегося не так далеко, местные жители хотели быстрее оказаться дома, да обезопасить себя от возможных кошмаров, что могли их постигнуть следующими. Чародейка же лишь хмыкает на это, отчего-то понимания, что этой деревне явно ничего не грозит.
Она подходит ближе, уже замечая группу лиц нетрезвой наружности около таверны, о чем они успешно и давали догадаться. Да и чем ближе подходишь, тем отчетливее слышишь пьяные голоса, да запах еды, что готовили на местной кухни.
Йен чуть жмурится, не воспринимая запах этот как что-то прекрасное,  и все таки проходит вперед, замечая мальчишку у самого ухода, что милостыню просил. Он взглядом встречается с чародейкой, чей капюшон от ветра несколько сполз с лица, и задерживает взгляд на её особенных глазах. Уголки губ медленно ползут вверх в лукавой улыбки, а правый глаз не забывает подмигнуть, чтобы потом зама чародейка поднесла палец к своему рту, а другой рукой кинула золотой бедняжке прямо в руки. Тот так и остался на месте, явно понимая, что об увиденном ему стоит молчать до конца своей жизни.
Стоит открыть дверь резко, как в лицо тут же ударяет запах жаренного лука, дешевого алкоголя, да мужской пот, который, очевидно, накапливался тут годами, судя по ядрености запаха.
Она кривится, поправляет перчатки на тонких запястьях совсем без какого-либо желания их снять, да вперед проходит, замечая белую голову в дальнем углу. Капюшон давно откинула, тут жарко слишком, чтобы находиться в нем. Свист раздражает, но Йен старается игнорировать любое внимание в свою сторону, лишь изредка кидает убийственные взгляды по сторонам, как бы предупреждая — подойдете, уничтожит на месте.
Тихо себя вести чародейка тоже не хочет. Стук её каблуков хорошо слышен в повисшей тишине, а низкий голос ведьмака уже раздается по в миг, словно опустевшей комнате.
Ухмылка окрашивает губы, а Йен уже впритык подходит к сгорбившемуся мужчине, в миг накрывая кружку своей рукой, и не давая даже попытку поднять её да поднести к чужому рту, а другую кладет на плечо, не сильно его сжимая, проходясь тонкими пальчиками по броне.
- Какой ужас, явно та ещё гадкая ведьма, эта Йеннифэр из Венгерберга? Извела исчезающий вид с лица земли, этакая неприятность, - цокает она,  качая головой, чуть ли не вырывая кружку из чужой руки, да отодвигает её в сторону. Затем взгляд фиалковых глаз перемещается на второго игрока, который так и застыл с открытым ртом, да с картами в руках.
- Вон, - коротко говорит чародейка, не отводя сверкнувших глаз с мужчины, который нервно сглотнул, прижал оставшиеся карты к груди, да покорно вышел из-за стола, давая возможность брюнетки усесться прямо напротив ведьмака. А она себя ждать не заставляет, ловко падает на лавочку, перебрасывая одну ногу на другую, да наводит небольшой беспорядок на деревянном столе, поднимая да всматриваясь в такое похожее изображение на картинке.
- А я слышала, что чародейку эту сожгли на костре, - начинает Йен, прежде чем перевести взгляд на мужчину, - И ведьмак, Геральт из Ривии, совсем не скучал по ней. Или может, я ошибаюсь? - испытывающий взгляд фиалковых глаз, да небольшой наклон, который заставляет чародейку положить руки на стол, да облокотиться на локти.
- Я рада, что ты получил мое послание.

+3

4

Отношения Геральта с Йеннифер можно было описать несколькими словами. Грусть. Тоска. Обида. Вечный круг, который нельзя было разорвать, даже отменив желание джина, спасшее их в ту роковую встречу. Связанные судьбе наперекор, чародейка и ведьма, стали легендами многих баллад Лютика. Одна из главных тем для разговоров на всех приёмах, где только появлялась темноволосая ведьма. Стоило ей очутиться одной или с кем-то иным, так вопросы тут же появлялись сами собой. Почему же она не с тем самым ведьмаком, о котором слагали столько песен? Покажется с ним, так шло обсуждение, что это не заклятие – нет. Нечто большее. Чародейки не верили в любовь, как и Ведьмаки. О чём уж там говорить, в одну пору Геральт не желал ничего слышать даже о предназначении и подобной чепухе. Зачем ему было забивать голову подобными вещами, когда можно было обойтись и более-менее житейскими моментами. Всё было проще в те года, а потом становилось сложнее. Жизнь не сулила им счастья, да и нечего было начинать, судя по всему.
После сражения с дикой охотой, они приняли решение уединиться. По началу всё шло действительно прекрасно. Ведьмак и чародейка часто гуляли, отдыхали где попало, попутно развлекая друг друга предложениями абсолютно непристойного характера. Также завтракали, чаще всего уже далеко после полудня. Но он был счастлив. Пусть и знал, ещё тогда, что настанет день и придётся ей оставить это место. Не может Йеннифер жить долго без вмешательств в судьбу мира. Ох не может. Всё вело к тому, что она займёт ту сторону, которую обещала больше никогда не трогать. Никогда такого не было, верно, Ведьмак?

Белый волк видел все предзнаменования подобного развития событий. Как она двигается, уходит от ответов на вопросы и, конечно же, читает письма. Часть которых была ему не знакома, другая же пахла довольно-таки привычно. Подобные ароматы он ощущал ещё, когда жил с Трисс в башне. На самой лучшей кровати во всем Каэр Морхене. Той, что сейчас лежала где-то в руинах. Когда же они прогуливались с Йеннифер по этому месту, то, найдя что-то сверкающее и блестящее, Геральт поспешил спрятать это в карман его штанов. Было даже странно, что именно они потом, как-то случайно, сгорели на костре. Что случилось с серьгой Трисс всё ещё было ужасной загадкой, разгадать которую под силу только самой опасной чародейки из всех.
Но она вернулась. Сейчас. Прислав письмо, которое пахло сиренью и крыжовником, Белый волк даже не стал его открывать сразу. Маловероятно, что там будут трогательные извинения и попытки загладить свою вину. Не так она это делает, ой не так. Да и когда это Йеннифер умела извиняться? Скорее обвинять тебя в том, что ты сам заслужил подобное. Спал, потому что долго, али в Гвинт заигрался.

Несмотря на всё это, Ведьмак все же решил помочь. Ведьмы с Кривоуховых топей были отдельной темой для разговора, заставляющей его нервно вздрогнуть. Информация о возможном возвращении этих существ действительно требовала проверки. Да и раз эта вылазка будет с Йеннифер, то волк был обязан присоединится. Когда это он умел отказывать этой женщине? Верно. Никогда. Всю свою жизнь Геральт только и делал, что выполнял прямые, либо не совсем явные, просьбы (больше походившие на приказы). Конечно же за них его ждала соответствующая награда, которую никто и никогда бы не смог оценить по достоинству. Это не ваша бездуховная мелочь, но всё также приятная.

Однако появление девушки из Винтерберга, заставило его разочароваться. Партия явно двигалась к своему завершению, и кроме приятного времяпровождения, обещала ещё и неплохую прибыль. Около двухсот или трёхсот с носа, точно сейчас и не вспомнит. Этого бы хватило, чтобы оплатить свой счёт. Увы, но теперь уже это мало кого волновало. Прогнав путников, вместе с тем запретив ему пригубить напиток, женщина села напротив. Один лишь взгляд в фиалковые глаза мог заставить его улыбнуться доброй улыбкой, наполненной какой-то детской радостью. Не для этого же они сюда приехали, верно?

Он продолжал, словно партия ещё не закончилась, вести рукой по отбойнику. Найдя нужную, шпиона, который давал ещё две карты. Геральт вытащил её и, как ни в чём не бывало, положил в линию атаки противника. Мужик же стоял около стойки, слегка гневно смотря на Йеннифер. В её сторону летели какие-то колкости и оскорбления, которые Ведьмак уже слышал от краснолюдов. На него же многие стали смотреть с некой опаской, ещё двое с явной ненавистью. Противник с увлечением того, как и что он делает.

- Лично я, - проговорил он, ведя глазами сначала по столу, а затем по тонким рукам девушки, ловя их движения глазами, - не считаю её гадкой. Вредной и наглой – без сомнения, - белоголовый усмехнулся, пальцами поддевая две верхние карты, которые незамедлительно опускаются в первый ряд. Геральт и Цири, дающие ему сразу двадцать пять очков соответственно.

- Собрал всю семейку. Ты должно быть рада, - его голос был завораживающе спокойным, словно действительно ничего экстраординарного не происходило. Хотя и было вполне возможно, - ты проиграл, мил друг. Можешь убедиться. Йен, положи карту и пусть Иваш увидит результат игры.

Слегка замявшись, он даже чуть напряг горло, чтобы это услышали все. Ведьмак знал, как повлиять на чародейку, а от того и представлял, что именно любит слушать Йеннифер, помимо комплиментов в адрес своей внешности и способностей, - пожалуйста.

Мужик нехотя подошёл, почесав свой затылок. Бросил неодобрительный взгляд на Йеннифер, а затем на ведьмака.

- Не верю я тебе, Геральт, - голос стал твёрже, - подтасовала она. Как пить дать! Подтасовала!

Белый волк нахмурился и посмотрел уже пристально на лицо чародейки, говоря слова стоявшему над ними деревенщине, - будь её воля, она сожгла бы эти карты. Подыгрывать мне явно не в её стиле. Если только это не выйдет ей чем-то более приятным.

Он поморщился, недоверчиво смотря на девушку. Потянул руки к разложенным на столам картам, сгребая свою половину.

- Хрен с тобой. Заплачу. Да и волколаком займись тогда уже! Раз прибыл сюда, - жирные пальцы, видимо уже успел отломить ножку от утки, быстро сгребли карты стараясь не дотрагиваться до Йеннифер. Словно она была прокажённой, или готовой на убийство. После чего поспешно отошёл от стола, копаясь уже в своих штанах.

- Не найдётся такого костра, на который сумеет попасть Йеннифер из Винтерберга. Небось размером с Новиград должен быть, чтобы ты хоть как-то пострадала, - он усмехнулся, хотя и шутка была далеко не самой лучшей. В действительности он слышал лишь отдалённо чем конкретно занимается Радовид. Да от прилетевшей Филиппы. Та в подробностях рассказывала о том, что конкретно творится в Новиграде. Тогда-то Геральт и понял по какой причине его судьбе пришлось сбежать, - Филиппа рассказывала о том, что делает Радовид, если тебе интересно. Но, я думаю, сумеем ещё поговорить об этом. Да, она прилетела в поисках Цири и в попытках спастись. Скоро можно будет собирать чародеев в Каэр Морхене, ежели так продолжится.

Геральт специально упоминает Эйльхарт, и слегка ухмыляется, произнося её имя. Словно вспоминая что-то действительно приятное из их совместного времяпровождения. Хотя ничего и не было, мысль о ревности со стороны Йеннифер позволяла ему получить некое удовольствие.

- Было сложно пропустить его мимо глаз, когда его буквально бросили мне на лицо. Ты узнала что-то конкретное, Йеннифер? Что-то настолько существенное, что позвала меня, а не княжну?

Окончание предложения звучит более твёрдо. Ведьмак знал о разговоре Йен и Цири, и его даже немного задел тот факт, что она решила не обсуждать подобные идеи непосредственно с ним. Да и вся политика чародейки о, невмешательстве в судьбу ведьмачки, упала с огромным треском.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/30/t82762.png[/icon]

Отредактировано Geralt z Rivii (2021-05-23 15:32:11)

+3

5

Как-то в последнее время слишком много проблем возникло, и Йен, как-то вдруг, была втянута в решение сразу всех. Зареклась ведь больше никогда на себя ответственность не брать, запретила себе даже думать лезть к черту на куличики, лишь бы спасти чьи-то задницы от беды.
Беда в другом. Задницы принадлежали слишком близким людям, и тут правило трескалось по полам, да летело к черту в забытый ящик всех тех самых обещаний, которые чародейка дает себе уже более ста лет.
Внимание она не обратила бы, забыла, и закрыла глаза, занимаясь чародейскими проблемами, которые шагу не давали спокойно ступить, но вот Йен прекрасно знала, кто обитал на Кривоуховых Топях, сама ни за что в жизни не сунулась в этот рассадник любительской магии, да любительниц устраивать оргии с дикой охотой под луной. Как-то это мерзко, знаете ли.
А после, она сидит у свечи, да вырисовывает чернилами ровные линии, пока наколдованная пустельга ожидает своего часа, чтобы отнести послание единственному знающему всю ситуацию человеку.
Интересно вот сейчас узнать с каким лицом читал ведьмак её послание. Впрочем. Ей и тогда интересно было. Писала-то не часто, да только в тот раз её дорогое сердце было морально оскорблено, и ответить хотелось используя все свои ехидные навыки, да юмор. Вроде как вышло неплохо.
Здравствуй, мой любимый ведьмак.
Пишет тебе твоя любимая чародейка, которая очень надеется, что в спальне не появилось чьих-то новых волос, иначе Весемир в гробу перевернется, узнав, что очередная кровать полетит к чертовой матери с самой высокой башни Каэр Морхена. Но не будем отклоняться от темы, ведь времени у нас с тобой не так уж и много на чтение никому не нужной воды, я разве не права? Плохие новости спешу тебе сообщить, Геральт. И нет, они не касаются с повсеместного сжигания ведьм, да нелюдей реданским сопляком. Об мы обязательно побеседуем как-нибудь в другой раз, не расстраивайся, тема вызывает во мне желание говорить о ней часами.
Ты наверняка помнишь Кривоуховы топи? А хозяек леса помнишь? Меня безмерно беспокоит произошедшая, а именно магический импульс, о котором, как по мне, известно уже каждой собаке. Местные жители стараются обходить стороной приют ещё сильнее, нежели это было ранее, а деревня, коя находилась в подчинении у ведьм, вовсе загадочным образом опустела. Меня ужасно раздирает любопытство и личный интерес проверить данную информацию. Вы тогда не убили одну. А месть, как ты мог догадаться, блюдо холодное, отчего нам следует сразу зарубить её на корню.
Очень надеюсь, что получил ты мое послание в добром здравии и прекрасном расположении духа. Жду тебя в таверне Беньковое незамедлительно. Не опаздывай.
С непрекращающейся любовью, твоя любимая чародейка Йеннифэр.

Сарказмом оно не блистало, да и не зачем сейчас его было применять. В тот день слова сами собой полились, и письмо она написала за несколько минут, не забыв придать ему любимый аромат, да направить в сторону нахального ведьмака, чтобы после отправиться в храм посмотреть на знаменитую неожиданность.
Другой ведь случай. И отношения у них другие, без лишних вопросов, мыслей о джине, да и о других проблемах, которые сопровождали странную парочку с начала их милого знакомства.
Сейчас Йен выжидающе посматривала на слишком спокойного ведьмака, и на то, что он даже бровью не повел, продолжая заниматься тратой времени на бессмысленное занятие.
Острые взгляды, шепот, и даже более смелый тон разносился за спиной, а брюнетка лишь ухмыляется, слыша очередные обидные слова, которыми они считали могут вывести чародейку из себя за секунду.
Может когда-то - да. Сейчас она поступала мудрее, выводя из себя тем, что не обращала внимание, да усмехалась змеиной улыбкой, сверкая фиалковыми глазами по сторонам, особо отчетливо задерживая их на самых смелых, тем самым демонстрируя свое доминирование.
Слова слушает, руки на груди складывает, откинулась бы на спинку, да только тут её совсем нет, и жаль.
- Безмерно, - только и говорит она, ожидая, когда весь этот цирк закончится. Ну или терпение её закончится быстрее. Тут одно из двух. Третьего не дано.
Просьба, заставляет её расплыться в улыбке, а после вновь перевести взгляд на карту, что сейчас зажата между пальцев, она всматривается в картинку, краем глаза замечая движение неподалеку от себя, одним небрежным движением откидывая карту на стол, да локоть ставит, чтобы лениво положить подбородок на свою ладонь. Ловит взгляд кошачьих глаз, невинно хлопая своими, мол не причем она тут, и вообще ничего плохого не сделала. А цирк вроде как заканчивается быстрее, чем лопается её терпение, и карты обоих сторон сейчас находятся в безопасности.
Чародейка провожает пристальным взглядом игрока, что так стремительно старался избавиться от нежеланного общества. И явно то был не ведьмак. Как это мило. Наводит ужас хлеще хозяек леса одним своим видом.
- О, я польщена, что ты такого высокого мнения обо мне, - чародейка говорит совсем не тихо, шептать тут не к месту, да и не ко времени, - И тем не менее не хочу, чтобы он опалил мои шикарные волосы, - она откидывается несколько тяжелых локонов с плеча, прежде чем задумать о точном смысле своего пребывания тут. Только вот Геральт, очевидно, вспомнил про ту часть письма, где она решила упомянуть о Радовиде.
- Я рада, что ты в курсе, Геральт. Филиппа меня тогда и выдернула из теплой постели, к слову.  Как мило с её стороны объяснить тебе обстановку в мире, но об этом правда, позже, - Йен несколько хмурится, стоит ему упомянуть Цири. Разговор тогда не удался. Она обиделась. Сильно обиделась, и Йен отчасти была не права. Но здесь не вопросы бегства и вечных скитаний по миру в надежде, что когда-нибудь все кончится. Тут вопросы свободы, и Йен за свои идеалы стояла горой, как и за безопасность для тех, кого любила. Только вот с Филиппой они четко условились, что Йен сама поговорит с княжной. Отчего же та решила пойти наперекор? Не стоит ей слишком доверять, ох не стоит.
- Ты точно уверен, что Эредин тогда погиб? - пропуская все через собственный фильтр, чародейка в миг становится серьезнее, кладя руки на стол, и выпрямляется ровной линией, направляя напряженный взгляд на ведьмака, - Случайности не случайны, а ведьма-то жива осталась. Зачем ей устраивать подобное? Зачем привлекать к себе внимание? Должно быть она очень отчаялась, и задумала нечто такое, что в корне повлияет на нас, не находишь?
Йен дает пищу для размышлений, которую сама переваривала несколько дней, ища зацепки, да другие подобные случаи. В Велене ей опасно находиться. Здесь то и дело шныряют солдаты реданской армии, которые чародеев нынче на дух не переносят. Поймать не поймают, но придется вешать на себя старые черные плащи, да накладывать морок, чтобы лишний раз не обратили внимание на слишком знакомое лицо, которое украшало кажду улицу в Новиграде, вместе с остальными не пойманными чародейками  и чародеями.
- Нужно сходить туда, и желательно начать с пустующей деревни. Посему, если ты закончил свои детские игры в картишки, я открою портал. И нет, ты не поедешь на лошади, и нет, времени у нас на это нет, - четко произносит Йеннифэр в голосе которой звучат нотки нетерпения, отчего она протягивает руку вперед, и обхватывает запястье Геральта слишком сильно, давая понять, что к лошади сегодня он подойдет только через её труп. Она всем сердцем не хочет лезть в эти мерзопакостные болота, да только выбора здесь особого не предвиделось. Никто другой туда не полезет. А когда выстрелит с другой стороны, плясать под чью-то дудку уже будет поздно.
Конечно, с другой стороны, стоило сразу двинуться в приют но если искать доказательства, стоило рассмотреть всевозможные варианты, а ещё так не угодишь в ловушку. Портал в топи открывать сразу не хотелось. Йен не дура, как и та мстительная ведьма.

+2

6

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/30/t82762.png[/icon]

Слишком много вещей в этом мире Геральт был способен игнорировать. Жуткую боль, заставляющую обычных людей страдать и молить о пощаде. Сломанные кости, с которыми любой другой тут же побежал к знахарке. Если бы мог передвигаться, конечно. Палящее солнце и вызванную от этого природного явления жажду, тоже был способен не замечать крайне продолжительное время. А про мольбы о помощи, в особо сложные моменты, и говорить не стоило. Ведьмак был научен жизнью, которая явно никогда не церемонилась с существами его профессии. Да даже тех, кто около неё бродил. Рыцари, солдаты… Все они проходили подобный курс окаменения сердца. Выключать чувства полезно в моменты битвы, так говорил ему Весемир. С привычным серьёзным лицом, поседевший старик после ухмылялся, подмигивая своему, тогда ещё, юному воспитаннику. И с женщинами старайся отключать. Эту фразу понять было невозможно, пока ты не покидал пределы Каэр Морхена. Да и будучи «дивным», явно не задумывался о ней. Мы всегда думаем задним местом, и вот Геральт сейчас ловил эту самую мысль в который раз, подтверждая фразу своего учителя.

Смотря на лицо, которое казалось ему не идеальным, белый волк всё же не мог не провалиться в фиалковые глаза. Они всегда были особой изюминкой девушки, как и окутывающий её вещи аромат. Крыжовник и сирень… Ещё в доме, в котором Ривиец предпочитал находиться по сей момент,  он уже начинал отвыкать от вещного аромата дамы сердца. Ежели бы она не напомнила ему о своём существовании не только визитом, но и письмом. От конверта тогда уже исходили знакомые нотки терпкого аромата крыжовника. А от слов, которые были написаны рукой Йен, вызывались действительно приятные ощущения. Каждая буква, которую он читал, произносилась её голосом прямо около уха. Слегка приглушённым и ласковым голосом, как она умела. В слух он старался ничего не проговаривать, чтобы не разрушить магию её присутствия, создаваемую его  мозгом. Тот даже ощущение лёгкого касания её тонких пальцев вызывал. От чего бежали мурашки, явно не собирающиеся останавливаться только в той лишь области. Когда же дело доходило до угроз, темп речи воображаемой Йенифер становился иным. Некоторые нотки в словах завышались, а само обещание звучало с неким металлическим оттенком. Можно было даже увидеть блеск в глазах, и какой-то хищный прищур. Живот тут же защипало, вызывая небольшую, скорее раздражающую, боль. Она двинулась чуть ниже, прямо к бедру, сжав его. Тут уже дело становилось острым, каким-то холодным, даже пронзающим мышцы. Словно кончиками ногтей она впивалась, но дальше, как ни в чем не бывало, продолжала спокойно. Без угроз, привычных насмешек и даже иронии, столь свойственной этой прекрасной женщине. А закончила письмо небольшим, почти невесомым касанием угла нижней челюсти. Геральт чувствовал все тепло этого прощального поцелуя, который оставляла чародейка ещё в тот день, когда вновь решила вернуться на дорогу политики и интриг. Кто он такой, чтобы останавливать её? Да и выстрой хоть тысячи стен между Йеннифер и целью – сломает и скрутит их в бараний рог, но явно продолжит движение в выбранном направлении.

И все же он пришёл. Как бы не морщился и не вздыхал тогда. Не смотрел в сторону Филлипы с каким-то непониманием и желанием вновь остаться в спокойствии. Не давал советы Цири решать самой и никогда не следовать указам других – пришёл. Ведьмак сидел в таверне и играл в Гвинт, не только по причине наилучшего времяпровождения в ожидании явления той самой Йеннифер из Винтерберга, но и для спокойствия. Каждая встреча с ней была чем-то особенным и никогда не заканчивалась спокойно. Они попадали в водоворот событий, не дающий ни какой возможности устоять на ногах. Позже им выдадут время на милости, объятия и они сумеют провести ночь под одной крышей. Вот только сначала произойдёт выбивание почвы из-под ног.  Но сейчас они всё ещё сидели в таверне и могли даже договорить. Тем более куда-то выдвигаться без запасов еды он не собирался. Йеннифер пусть и ужасно красива, талантлива и обладает достаточно соблазнительной фигурой, но даже сварить куриные яйца не сможет. А потому, двигаясь на Плотве дальше по этим дорогам, ему явно потребуется что-то для пропитания. Не пойдут же они через портал, верно?

- Не о тебе я высокого мнения, - собирая карты, говорил Геральт. Он тщательно подбирал каждую сложенную им карту, не забывая вытащить шпионов из отбоя противника. Не дарить же ему Дийкстру просто так? – а о твоём эго, Йеннифер. Оно не поместится на костёр, - здесь он уже нагло ухмыльнулся, убирая колоду в небольшой мешочек. Тот позже отправится в одну из сумок, расположенных на спине. Тщательно закроет её. Эти карты ему были важны, не зря же он из-за них столько мучился, собирая по всему миру Неверленда?

- Очень мило с её стороны, - передразнивает её мутант, но спокойным голосом. Не выдавая никаких эмоций. Он щурится, склоняя голову вбок, а после тянется к кружке, в которой, всё ещё, находилось небольшое количество пива, - явится ко мне, задавать вопросы про Цири и вновь заставлять послать её на хер, - кисть не обхватывает деревянный сосуд, а лишь цепляет пальцами кусок жареного сала, отправляя тот в рот. Уже после следует и пиво, позволяющее ему вновь двинуть фигуру на этой доске. Было понятно, о чем Йенифер говорить не хочет, да и она привыкла игнорировать темы, что выдвигал белый волк. Тут уже к гадалке не следовало ходить, чтобы понимать как будет двигаться общение дальше. Она всё равно не ответит, сменит тему, продолжит говорить о других вещах. Но не будет касаться истории с ведьмачкой. Ведь знает, что ему это не понравится и сопротивление именно здесь заставит чародейку громко топнуть ножкой.

- Он мёртв, Йен, -  опустошив сосуд, он опускает его на стол, смотря уже далеко не в глаза девушки. Да, грудь у возлюбленной была излишне большой, по мнению охотника, но смотреть на неё не запрещалось. Взгляд не отрывается от разреза на платье, заставляя мужчину улыбнуться как кота, что сметаны объелся. Сидеть с таким довольным лицом долго не позволят, а потому, пусть и нехотя, кошачьи глаза вновь поднимаются вверх. Сам же мужчина разочарованно выдыхает,  - я лично его убил. Если тебе требуются доказательства, то можешь заглянуть в мои воспоминания. Или этой силой ты ещё не овладела? Тогда остаётся только верить моим словам и глазам.

Информация о ведьме действительно заставляет его задуматься. Вспоминая их последнюю встречу, мутант невольно вздрагивает. Угрозы бывают от всех, но именно эта тройка чуть было не заставила Геральта поверить в смерть Цири. Что не сумеет спасти её, победить Дикую Охоту. Именно они внушали тот самый ужас, сравниться с которым смог только Гюнтер. И даже считал, что похоронил эти истории вместе с работой. Хорошая версия, вот только мир твердил об обратном. Ведьма была жива, по словам Йен. А уж эта женщина в подобном не ошибалась. И если она была уверенна в причастности сей твари, то так оно и было. Можно было сколько угодно упираться рогом в стену, но всё равно окажешься перед фразой «А я говорила». Правда, сейчас он столкнулся с другой информацией, не менее противной.

- Я тоже рад тебя видеть, кстати, - он отводит взгляд в сторону мужика, стоявшего у стойки, - ты же слышала его? Волколак появился. Работа для Ведьмака, разве нет? – он поднялся с места, выходя из-за стола. Слегка поправляет ремень, затягивая его потуже, а после останавливается около своей возлюбленной, смотря на неё сверху вниз, - раз уж ты вернулась к своим обязанностям, то и мне следует поступить должным образом.

+1

7

Если бы Йеннифэр верила хоть в одного бога, то наверняка сейчас бы возвела очи к небесам и попросила одного из них уберечь её скромное я от вечных объяснений своих поступков, решений, да дел. Время ошибки делать осталось в прошлом, когда душа молода была, а желание попробовать все в этом дивном мире притупляло реальные желания, словно шикарный стол с диковинными закусками черт знает с каких берегов. Наесться столь кратким украшением стола разве что можно на краткий миг, но вот сыт ты никогда не будешь.
Все что делает чародейка – точно выверенные планы, которые если не приходят к идеальному варианту, то достигают своей цели любыми путями, пусть разрушительными они будут, да с необходимыми жертвами. Жалеть чародейка перестала давно, с тех самых пор, когда поняла, что внимания её достойны лишь те близкие люди, которым она свое сердце способна из груди вырвать да в ладони положить, вверяя жизнь свою на чужой суд.
Однако же, происходящее терзает мысли, и здесь ставился вопрос не о полном вымирании всех знакомых устоев, забытых привычках, да желания вновь зажить той прекрасной чародейской жизнью. Здесь желание более остервенелое, яркое, животное – жить. Целую расу хотят погубить. Древнюю, необузданную, ещё до конца не изученную… Вздор, кощунство, стыд.  Йеннифэр плевать где жить: роскошный дворец, с бархатными шторами на высоких окнах, да шелком постели по утру, или же старая халупа где-то в самой глуши. Йеннифэр хочет быть свободной, хочет знать, что завтра вечером в двери её не постучатся с факелами, и не заставят бороться за жизнь любыми доступными путями. Хочет знать, что ей не придется вырывать из чужих лап свою дочь, свою сестру. Она просто хочет знать, что жизни близким не станет угрожать виселица или же месть старых врагов.
Так отчего же осуждения к ней так много? Отчего же вечно она оправдывается и доказывает свою правоту?
Лукавости своей не прячет, слушает внимательно, непринужденно покачивая ногой под столом, да облокачиваясь подбородком поверх ладони, да разрезает гул чужих голосов своим гордым смехом
- Как славно, что ни одному костру со мной не совладать, - улыбчиво отвечает, постукивая пальцами, облаченными в бархат перчаток по деревянной поверхности старого стола, - А я то все переживала, как выживать теперь.
Ехидничает, отшучивается, а сама едва избавилась от едкого запаха костра, когда вытаскивала с едва загоревшихся дров рыжую подругу. Эскель обещал позаботиться о младшей чародейке, дать кров, защиту и тепло. Насчет защиты сомнений слишком много, скептического взгляда ведьмак избежать не смог, но у Йен выбора просто иного не было, покидая едва обретенное убежище старого замка. Все дороги ведут в Каэр Морхен, вот и ей пришлось оставить одну из частей своей темной, по мнению многих, души.
- К слову, я надеялась встретить тебя в Каэр Морхене, - как бы невзначай говорит чародейка, щурится, наблюдая за раскладкой карт, пытаясь понять, отчего столько людей прожигают свою жизнь за столь глупой игрой, - Эскель правда не успел скорчить недовольной мины, слегка не до меня ему было.
Взгляд фиалковый скользит по кружке, которая некогда спасена была от посягательств ведьмака. Нотки возмущения повисли в воздухе, а следом и недосказанность, которая начинала Йенну раздражать. Она в лице не меняется, слегка плечи расслабляет и складывает руки перед собой эдакая прилежная ученица лучшей школы чародейства и волшебства на всем белом свете. Аретуза давно пала под гнетом врага. Камня на камне не оставили, да уничтожили тонную древних книг, да свитков. Тайны чародейства навсегда похоронены в темных водах Аретузы. Только вот взгляд сверкает, он точно впивается в кошачьи глаза, и чародейка гордо взгляда не отводит, показывая, что правды не боится, и готова ответить на любую его претензию.
- Как жаль, что она мне не поверила, - отвечает чародейка, вспоминая свой разговор с Филиппой, - Впрочем, она никого не слушает, - улыбается чародейка, представляя какой разговор мог состояться у чародейки и ведьмака. Было глупо спрашивать у Геральта про Цири, как и просить его помощи в уговорах. Он хотел дать ведьмачке свободу выбора, то, чего её лишали всегда. И черт возьми, как же согласие рвалось из сердца Йен. Она едва ли сдержала себя от порыва защитить свое дитя, да закрыть от чужих глаз навеки вечные, да только не выйдет сделать этого сейчас. Глупо отрицать правду, как и идти против нее. Можно найти компромиссы, можно найти лазейки, которые позволят многое избежать, но для их поиска нужно хотя бы действовать начать, только и всего.
В конце концов, Цириллу принуждать никто не собирался. Если та наотрез откажется от предлагаемых вариантов своей дальнейшей судьбы, Йен встанет на ее сторону, как любая мать, да постарается найти иной путь, даже если придется вызвать самого дьявола, да продать ему душу.
- Какая уверенность, - только и выдает Йен, следя за слишком довольным взглядом, да чуть головой качая, потому что ей совсем не весело, потому что она пришла сюда не в заигрывания играть, а просить помощи у ведьмака, - Часто ли то, что казалось явью, тебя не обманывало, что ты так уверен в своей правоте? Сила этих любительниц детских пальчиков куда чернее, чем можно представить. Секреты их колдовства не найдешь ни в одном издании черной магии, а уж поверь, я ознакомлена с многими, - Йен не врала, и Йен изучала все, что под руку попадалось за всю свою долгую жизнь. Если кто-то считал отвратительным одну из частей магии, то чародейка наоборот, находила все части хаоса занимательными и яркими. Все это сила. Все это источники энергии, которые пробудились в каждом чародее не с проста. Так почему она не может использовать все предлагаемые ей части огромной мозаики? Зачем идти против себя?
- Ты уже видел на что способна часть святого места и чужой труп. Думаешь ведьма остановилась бы на какой-то роще, как я? Вот тебе веселье – деревня близлежащая, и как я понимаю, поклоняющаяся хозяйкам леса полностью пропала. Это не просто совпадение, это следствие того, что произошло. Магические импульсы такой силы просто так не появляются. Они предвещают что-то жуткое и мерзкое, и уж будь добр, засунь свою уверенность на самую высокую полку, да подними свой дивный зад с насиженного места, - заканчивает Йенна почти вежливо и даже с милой улыбкой на своих устах, пусть внутри все естество кричало о том, что надо бы этого ведьмака за шкирку схватить, да потащить через портал в деревню.
А он поднимается. Слова милые болтает, да хочет общества своей чародейки явно избежать. Йен внимательно следит за ним острым взглядом, правда теряет из виду, стоит ведьмаку поравняться с ней.
Она же кивает. Цепляется взглядом за недовольного мужика, который сверлит теперь её при каждой удобной возможности, да только отворачивается, стоит самому взгляд её фиалковых взгляд поймать. А она слушает. Внимательно слушает, руку только поднимает, да цепко хватает ведьмака за ремни, чтобы потом потянуть вниз за сильно и крепко, что скамья невольно подпрыгивает от упавшего веса, а кружка с допитым пивом падает со стола от чужого удара. Йен ногу перебрасывает через скамью, и благо длинной юбки на ней нет, отчего столь легкое движение получается быстрее, нежели путалась она в длинной ткани, затем разворачивается к ведьмаку всем корпусом, пристально вглядываясь в такое родное и любимое лицо, да приглаживает доспех на плечах, словно под ладонями не грубый материал, а легкая ткань черного кафтана.
- Я собственноручно разберусь с той тварью, которую тебе заказали, - четко, спокойно, тихо говорит она, не отворачиваясь, - Даже портал открою к заказчику прямо на веранду, чтобы доказательства смерти несчастного существа упало кишками наружу прямо под ноги. Доставка на дом, прекрасно же звучит? Но сделаю это позже, потому что сейчас ты встаешь и идешь со мной, Геральт.
Йеннифэр щелкает ведьмака по носу, облокачивается руками о его плечи и резко поднимается на ноги. Полностью выходя из стола. Она легко выходит из зала, сопровождаемая недовольными, да удивленными взглядами здешних зевак.
-  Не заставляй меня ждать, ты знаешь, как я этого не люблю, - голос её на самом пороге, а следом звук хлопнувшей двери таверны перечеркивает все пути отхода для ведьмака.

0


Вы здесь » shakalcross » фандом » монстр глаз не сводит с вас


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно