эпизод недели: научи меня
альбедо пишет: странный. стремный. умный. чудаковатый красавчик. девяносто четыре, семьдесят три, одиннадцать — плутоний, тантал и натрий, так его звали только в те далекие времена мнимого превосходства каэнри’ах. дети улиц любили жестокость и ненавидели учебу, а рейндоттир отчаянно хотела увидеть в альбедо человека. и вот на свет родилась путана. то есть, pu, ta и na — тогда альбедо даже считал интересным проявление людской находчивости. он никогда не обижался. у него было много имен. читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » альтернатива » bite back


bite back

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

bite back
дилюк ✦ чайльд
https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/53/20864.png


god give a little love
wanna be a dog in the next life


[nick]Childe[/nick][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">чайльд;</a> you should better run away, your payback is gonna be severe;[/desc][icon]http://images.vfl.ru/ii/1634653821/6e613c98/36325807.png[/icon][info]genshin impact[/info]

Отредактировано Count Lucio (2021-10-19 17:31:31)

+2

2

Полгода назад их представили друг другу, как людей, которым предстояло работать вместе долго и тесно. Первой фразой, которой их тогда одновременно поприветствовали, было «господа, постарайтесь не поубивать друг друга». Плодотворное сотрудничество не задалось с самого начала — Дилюк тогда поднялся с места, как пришедший на ковёр к начальству первый, и молча протянул для знакомства руку. А в ответ получил охапку сомнительных комплиментов и практически целый монолог.

Тогда он подумал — как можно работать с человеком, веры которому нет? Как доверять ему свою жизнь? Ведь речь шла именно об этом — всегда в их работе. Если согласился с кем-то работать в паре, то автоматически доверим ему всю свою тушу и свою возможность дышать в этом мире.

Дилюк полгода проработал один без всяких проблем. Несмотря на то, что в этом деле он был новичком, по итогу работа оказалась не сложнее чем та, которой он занимался на родине. В некоторых случаях даже проще.

Вот только работать с кем-то с тесной связке… Начальство утверждало, что ему жизненно необходим напарник. Якобы без него он может сыграть в ящик намного раньше. Возможно, всё дело было в психологическом портрете, который на него собрали относительно недавно. Возможно, в проблемах с гневом, которые появились не так давно. Возможно, в нём увидели ещё какую-то проблему.

Спорить не было желания, неповиноваться не хотелось. В итоге Чайльд втиснулся в его жизнь с грацией дикой кошки — и вёл себя зачастую так, будто это была та самая дикая кошка, которую вырастили в домашних тепличных условиях. В повадках опасного хищника зачастую проступали какие-то совершенно придурковатые черты.

Спустя полгода Люк понятия не имел, как раньше уживался наедине с самим собой. Тарталья заполнил его жизнь всем собой от начала до конца. Он выуживал информацию о нём из всех доступных баз данных и источников, заявлялся на конспиративные квартиры без приглашения — и иногда посреди ночи, лез длинными пальцами в тарелку во время короткого перекуса, навязал свой вкус в выборе кофе. Его болтовня стала необходимым белым шумом, с которым Люк теперь, возможно, не хотел бы расстаться надолго.

Иногда он даже прислушивался к этому фону. Но не сегодня.

Чайльд фоном рассказывает о чём-то, в чём Дилюк не успел поучаствовать — временно их дорожки снова разбежались, они не виделись почти неделю. За это время многое произошло. У Тартальи. Они встретились полчаса назад у пожарного выхода на крыше, за эти полчаса Чальд успел рассказать… возможно, достаточно.

Люк выныривает из привычного рабочего оцепенения только когда на плечо ему ложится тяжёлый приклад винтовки. Чужой взгляд скользит по загривку, словно язык наждачной бумаги. Покосившись на матовое дуло, Дилюк почти ударяет биноклем о шероховатое покрытие крыши.

— Какого хрена ты творишь? — шипит, словно кто-то их тут, на высоте нескольких десятков этажей, услышит.

Это здание — третья из одинаковых высоток в районе, выше только антенны. Цель расположилась на балконе пентхауса напротив, в нескольких сотнях метров. С поправкой на ветер можно было добить с лёгкость. Заказ обещал быть простым, если бы не несколько «но» — охраны внизу было столько, словно их цель — президент, а не хороший продажник из сумеречной зоны рынка с подвешенным языком. То ли он пробился на новый уровень, то ли изменились правила игры. Проследить весь его путь из Италии через Мексику до Штатов толком не смогли — засранец словно исчезал с лица Земли время от времени.

Ещё одним «но» было то, что целей было несколько. А это значит, что, убив троих разом, придётся очень постараться, чтобы не сдохнуть где-нибудь во время отхода.

— Только попробуй спустить крючок, — Дилюк раздражённо рычит, но не двигается, не сумев угадать, что именно в голове у Тартальи, который сегодня был явно в хорошем расположении духа.

[nick]Diluc[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/272/852291.png[/icon]

Отредактировано Hanzo Shimada (2021-12-14 18:52:01)

+1

3

[indent] Это весело.
[indent] Начальство почти срывается на крик после каждого его задания. Необдуманно, слишком самонадеянно, слишком опасно - он слышит от них эти слова, пожимает плечами. Почти не спорит, только опровергает все их недовольства одним коротким "зато эффективно". Да, более чем эффективно, иначе бы ему не поручали столько работы. Охренительно веселой работы. Ещё бы не подсовывали на задания напарников.
[indent] "Все работают вдвоём, ты тоже должен работать в паре" - Тарталья ведёт плечом, улыбается, жмёт руку напарнику. Не спорит - в этом нет смысла, ведь партнёр сбежит уже через сутки-двое. Или же проведет месяцы на больничной койке. Он заваливает всех их вопросами, смеётся, отшучивается. Почти дружелюбный. Дружелюбный как дикая кошка, обхаживающая добычу - на дне голубых глаз холод, хищный интерес. Жаль, что нельзя убивать своих, можно только бездушно наблюдать, как они не справляются с тем, с чем Чайльд справится без них. Улыбка - вместо извинений. Ненастоящая.
[indent] Когда его знакомят с Дилюком, он улыбается так же, смеётся, тянет руку для рукопожатия - "ха-ха, конечно не поубиваем друг друга". Но начальство качает головой. У Дилюка гооячие ладони, он сжимает их крепко. На хмуром лице неприкрытое недовольство - не врет о том, что приятно работать вместе. Это... почти обнадеживающе. Тарталья скалится широко-широко, заваливает вопросами, на которые нет нужды отвечать - пытается вывести на эмоции в первый же миг знакомства. Новый напарник не покупается так легко, как все прочие.
[indent] Он топчется на его личных границах - сначала специально, так же нагло, словно севший на клавиатуру кот. Потом забывает, что можно быть на дистанции. Рядом с Дилюком теплее, чем одному - если слишком близко, то даже жарко. Тарталья сообщает ему это без прикрас, смеется, в очередной раз заваливаясь посреди ночи в чужую постель. Люк не смущается - матерится, ночует на диване в собственной квартире, ест приготовленный напарником завтрак, пропускает мимо ушей, как же Чайльду нравится красный.
[indent] Ему действительно нравится красный.
[indent] Красный, как рассвет холодной осенью. Как шёлковая рубаха. Как собранные в хвост волосы Дилюка. Как открытый перелом того ублюдка, который посмел попроситься к нему в напарники. Начальство правда было в ярости - даже направили выполнять чужое задание, да ещё и за бесплатно. Но Тарталья не расстраивается. Вспоминает о любимом цвете, скалится белозубой улыбкой, считает полученное веселье за награду ценнее денег.
[indent] - ...Если бы не дожди, я бы даже посчитал это за отпуск. Из пяти дней только день отъезда был солнечным. Я не жалуюсь конечно, не люблю жару. Но отмывать ботинки каждый раз утомительно. Я купил их там же, в маленьком итальянском магазинчике. Тебе бы понравилось. Пара моделей были более чем в твоём стиле, - он посмеивается между фразами, то и дело бросает взгляд на сосредоточенного напарника. Ответа Тарталья не ждет - ему достаточно просто выливать потоком свои мысли ему. Ему и куратору, у которого к концу прослушки голова будет гудеть так, что все слова сольются в монотонный гул. - Жаль, что ты так и не сказал свой размер. Я бы привёз тебе подарочки.
[indent] Пальцы скользят по винтовке почти нежно, запах оружейного масла щекочет нос - но запах пороха все же ему нравится больше. От рукавов Дилюка часто пахнет порохом, когда он бездушно легкомысленным жестом стирает кровь с его лица - хочется, чтобы он делал это снова и снова. Жаль, что сегодня не получится.
[indent] - Тшш, не шевелись только. А то я промажу и у нас будут о-очень большие проблемы. Потом опять целый час будем выслушивать о том, как чистильщикам пришлось возиться всю ночь, - Тарталья пытается расположить винтовку удобнее на плече напарника. Но взгляд не в прицел - скользит жадно от затылка вниз, до лопаток, и обратно. Ближе, ещё чуть ближе, чтобы коснуться его.
[indent] Тарталья отдаляется резко, привычным импульсивным движением. Шарит ладонью в чехле из-под винтовки, улыбается - по-настоящему.
[indent] - Не буду я с твоего плеча стрелять, не переживай. Оглохнешь на одно ухо, совсем перестанешь слышать мои комплименты. Кстати, сходим в кино после этого? Я забронировал билеты. Последний ряд, места для поцелуев. И совершенно неинтересный фильм.
[indent] Винтовка упирается в спешно установленную треногу. Улыбка исчезает с его лица сразу же, стоит ему отвернуться от напарника, впиться взглядом в висок жертвы через оптику. Щёлкает предохранитель, Чайльд задерживает дыхание каждый раз, прежде чем опустить палец на курок.

[nick]Childe[/nick][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">чайльд;</a> you should better run away, your payback is gonna be severe;[/desc][icon]http://images.vfl.ru/ii/1634653821/6e613c98/36325807.png[/icon][info]genshin impact[/info]

Отредактировано Count Lucio (2022-02-19 04:53:54)

+1

4

Чужой юмор застревает осколками в горле, мутит зрение на мгновение — кажется, словно всё перед глазами плывёт. Дилюк трёт пальцами веко, почти не дышит, чувствуя, как переменилось чужое настроение, и старается не пялиться, как бывает иногда — Чайльд за работой превращался в невероятное чудовище, способное одновременно обаятельно улыбаться и отрывать людям головы голыми руками. Загляденье, оторваться сложно, восхищение мешается с желанием пристрелить.

Нет. Нет. Потом.

Первая из целей, самая главная, выбывает как по маслу. От выстрела мужика разворачивает на месте так, что отследить траекторию выходит невозможным — у них остаётся время, чтобы смотать удочки и свалить с крыши.

Бинокль для поддержки тяжело выскальзывает из рук и оседает на дне сумки. Дилюк крепко сжимает пальцы на плече Чайльда — привычным, отточенным за месяцы вместе жестом.

— Собирайся, я займусь остальными. Не забудь ничего, — шипит на ухо, почти вжавшись в кожу губами, и, пригнувшись, добирается до выхода с крыши.

— Кажется, мы их немного недооценили, — голос координатора в наушнике звучит приглушённо, словно он разговаривает сам с собой. Дилюк недовольно морщится.
— Что это значит?
— Слишком быстро пришли в себя. Вторая и третья цель подтверждены.
— Где?
— Второй — соседнее здание, синхронизирую координаты, третий — на одиннадцать этажей ниже тебя. Охрана… вижу троих. Нет. Пятерых. Ещё трое в фойе на цоколе.
— Понял. Чайльд? — в наушнике тихо трещит, кажется, словно связь физически пытается дотянуться до напарника, который остался несколькими пролётами выше. — Прикрой, как закончишь. Уберу Святошу и двинем в соседнее здание за Принцессой.
— Приоритет вы уже закрыли, не рискуйте, эти двое — не критичны.

Хочется сказать в ответ — «кому ты это говоришь», но их дражайший куратор и без того всё знает. Не даром продержался уже три месяца. Первый сбежал, как только их отношения наладились — прослушка и за ним, и за Чайльдом, как за порблемными, велась почти круглосуточно, Дилюк предполагал даже, правда, молча, что прослушиваются все его квартиры, а папка с его досье пополняется едва ли реже, чем у Тартальи. Пожалуй, первому куратору можно было только посочувствовать.

Второй — точнее, вторая — оказался куда крепче. Иногда она даже умудрялась отвечать им, встречая в острые диалоги вне миссий. Пару раз великолепно прервала ссору, которая грозила испортить дело. В общем, держалась за работу зубами. Хорошо, что личные встречи с кураторами были под запретом, чтобы снизить процент вовлечённости. Но с ними, кажется, даже так, на расстоянии и в цифровом пространстве вовлечение было больше, чем сто процентов.

Вторая цель — под кодовым именем Святой, с длинным списком регалий и заслуг, официальное рекламное лицо новенького на рынке фармацевтического концерна, красиво отмывающего до ужаса грязные бабки. Убрать его выходит легко, даже быстрее, чем разобраться с охраной — они ожидают атаку снизу, но никак не сверху, невежественные ублюдки, которые получают бабки просто за внешний вид и внушительные стволы.

— Табита, где Принцесса?
— Здание напротив, подвальные помещения.
— Чайльд?
— Он спускается.

Стеклянные высотки прекрасны тем, что насквозь пронизаны пустующими этажами, окутанными строительными лесами, ремонтной плёнкой и запахом свежей штукатурки. Команде зачистки будет только приятно, когда свидетелей почти не окажется — этот этаж почти укомплектовали, но едва ли тут бывает кто-то, кроме уборщика.

А вот добраться до соседнего здания — чёртова задачка, особенно когда выглядишь как человек, который только что собирал все углы у барной стойки. Поправив высокий хвост и натянув маску на нос, Дилюк мелькает в толпе на цокольном этаже, счастливо минуя трёх дебилов, подорвавшихся к лифтам.

Ему не везёт уже на лестнице в подвалы в соседнем здании — охрана Принцессы, какой-то юной и слишком заинтересованной особы, тесно связанной с китайским конгломератом, оказывается куда умнее и способнее. Тем неприятнее, что он почти добирается до неё, успев сломать ей руку и выбить из рук миниатюрный кольт — до него тоже успевают добраться, воткнув в шею что-то, на ощупь сквозь перчатки похожее на автошприц.

Принцессу уволакивают дальше по коридору, пока сквозь пелену онемения, разливающегося по телу, ему ломают рёбра — боль почти не чувствуется, а глаза всё никак не выходит закрыть, даже когда на роговицу стекает кровь из рассечённой брови.

Табита в ухе надрывается нервным речитативом, повторяя, что камер в подвале нет и ей не видно, что происходит. Сморгнув раз, в следующее мгновение — долгое, бесконечное — он видит перед собой лицо Чайльда. Пальцы на пару мгновений удаётся сжать на чужом плече, умудрившись ткнуть в сторону распахнутой двери. Может, рыжее чудовище поймёт, что хотелось бы догнать паршивку с её сраными ядами.

Чтобы дышать, приходится прикладывать неимоверные усилия — сосредоточившись на этом, Дилюк закрывает глаза, окончательно перестав различать чужие голоса.

[info]genshin impact[/info][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/272/852291.png[/icon][nick]Diluc[/nick][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">дилюк;</a> comparison is an act of violence against the self.[/desc]

+1

5

Он всегда рвётся вперёд. С самого первого дня, как их поставили работать вместе, Дилюк словно пытается показать, что справится и один. Возьмёт на себя большую часть работы - и выполнит ее без запиночки. Для Чайльда это выглядело почти что соревнованием, бегом с препятствиями на скорость. Он смеётся звонко, глядя, как спина Дилюка скрывается за дверью - руки разбирают винтовку движениями отточенными до автоматизма, прячут каждую деталь в чехол. Слишком медленно, как кажется Тарталье. Нужно научиться собирать "вещи" ещё быстрее, чтобы не отставать от своего напарника ни на миг.

Взгляд между делом цепляет суету за стеклом многоэтажки - без оптики почти ничерта не видно, слишком большое расстояние. Люди превращаются в набор смазанных силуэтов - плохой знак, проседает зрение. Раньше эти силуэты были чётче - контрастные чернильные росчерки на фоне серых стен кабинетов, белой штукатурки квартир. Много работы - а нужно ещё больше - сказывается характерно. Но спасибо куратору в наушнике - она держит в курсе малейшего движения, повторяет словами то, что видит на камерах, то, что они с Дилюком увидеть не могут.

Черная сумка с винтовкой ложится на плечо тяжестью приятной - Чайльд вылетает с крыши пулей, торопится изо всех сил. Всё равно отстаёт. Табита рапортирует дежурно о том, что вторая цель ликвидирована. Язык скользит по губам хищно, улыбка больше похожа на оскал.

- Один-один, Люк. Как думаешь, успеешь взять третью цель вперёд меня? - он знает, что напарник успеет. Скачет через две ступеньки вниз, вылетает на улицу в направлении Принцессы. Сталкивается с людьми, цепляется чехлом винтовки за чужие плечи - вместо извинений очаровательная улыбка наглеца, не позволяющего себя замедлить таким мелочам.

Он должен успеть, чтобы посмотреть на то, как работает его напарник. О, это целое искусство.

Толпа в холле замедляет больше, чем хотелось бы. Чайльд уже не улыбается - стискивает зубы, порыкивает на людей в просьбе расступиться. Если бы была минутка скинуть сумку, он бы просрочился легко сквозь любой поток. Кто-то наступает на ногу - прямо на новые ботинки. Блядь.

- Сука, - выматериться по-русски мешает вытренированная осторожность, врожденная выдержка. Нет-нет-нет, слишком много лет потрачено на то, чтобы даже акцента не звучало и в самых заковыристых словах. Спалиться на ругани будет слишком нелепо. И слишком рано - он ещё не провел достаточно времени с Дилюком.

В дежурном речитативе Табиты слышится паника - что-то идёт не так, в чувствительном наушнике коротко хрустит плохой связью. Привычный звук срабатывает командой "фас". Лестничные пролёты в подвал сменяют друг друга размытым фоном - все сереет, бледнеет, когда он видит ярко-рыжий хвост напарника, разметавшийся по грязному полу, чужие ботинки, обхаживающие его по ребрам.

- Табита, если через минуту у здания не будет машины, я... - Чайльд не договаривает угрозы, замолкает на короткий миг выстрела. Глушитель не гасит звук выстрела до конца, он раскатывается тихим эхом по коридору. Повторяется ещё раз. И ещё. И ещё. И ещё один лишний раз.

В этом не было решительно никакой необходимости, но Тарталье показалось мало одной дырки в голове Принцессы. Даже двух мало - только времени нет, куратор диктует в ухо номер машины для отступления. Чайльд стискивает зубы, кривит лицо в отвращении - им никогда не нужна была эта чёртова машина для экстренного отступления. Всегда получалось уйти своими силами, затеряться среди людей.

- Эй, Люк, - он хлопает его по щекам, пытается добиться хоть искры сознания. Пальцы на всякий случай щупают пульс под черным воротником. Живой. Живучий. - Не смешно, Люк. Ты же тяжелый. Как я тебя потащу до машины?

Чайльд шутит - улыбается криво, но всё равно поднимает напарника с земли на руки, прижимает к груди поближе. Действительно тяжело, до лёгкой одышки, но он несёт упрямо - Табита ведёт по карте, через подвал, через ту дверь, в которую пытались увести Принцессу, фоном диктуя водителю машины адрес нужной больницы.

"Нужная больница" - два этажа лояльных платных докторов, к которым едва ли заглядывал кто-то из тех, кто живёт по закону. Чайльд не любил таких врачей. Они напоминали ему о знакомом самодовольном оскале одного "друга" - от него чесалось под кожей, от него хотелось сбежать за океан. Так, на всякий случай, если он решит поковыряться не только в старых механизмах.

- Чайльд, проспись. Он не сбежит из больницы, - Табита не спала вместе с ним уже вторые сутки. Её голос просел от постоянных криков на курируемого - Тарталья успел запугать весь мед персонал, которому не посчастливилось даже просто пройти мимо палаты Дилюка. Лечащий врач чуть не остался без пальцев, когда не посчитал нужным ответить, что он колет его напарнику. - Тебе сообщат, когда он придёт в себя.

- Нет, - он морщится, трёт глаза. В третий раз промахивается мимо нужной позиции на кофейном автомате. Бурда с кофеином и сахаром заменила завтрак, обед и ужин и на исходе вторых суток стала казаться даже вкусной. Хотя чай он любил куда больше. - Сменись, Табита. Я никого не буду убивать. Пока что.

Куратор смеётся в наушник устало и нервно. Он говорит это уже в пятый раз. А потом срывается на медсестер и докторов. За её смехом Чайльд не сразу замечает знакомого врача, спешно проскользнувшего в палату. Сонный взгляд мажет по палате растерянно, когда он в неё возвращается. Сидящий на постели Дилюк кажется миражом - слишком много кофе и стресса.

- Теперь убийства врачей точно отменяются? - шутка Табиты кажется смешной только им двоим, никак не доктору, опасливо косящемуся на Тарталью.

[nick]Childe[/nick][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">чайльд;</a> you should better run away, your payback is gonna be severe;[/desc][icon]http://images.vfl.ru/ii/1634653821/6e613c98/36325807.png[/icon][info]genshin impact[/info]

Отредактировано Neil Josten (2022-03-13 18:58:10)

+1

6

В себя он приходит, словно просыпается от кошмара. Мгновение, запечатлённое перед тем, как сознание отключилось, растягивается во времени и пространстве и нагоняет его остатком секунды, когда Дилюк открывает глаза уже в больнице. И чуть не валится с койки, запутавшись в пространстве и в собственных конечностях.

Тело жутко ноет, словно его не просто отходили по рёбрам, а закинули под мусорный пресс вместе с какой-нибудь разбитой тачкой. Кажется, что если сосредоточиться достаточно, то можно будет почувствовать каждую мышц и каждую кость в теле. Но сосредоточиться не выйдет — сознание еле фокусируется на чём-то одном, взгляд плывёт, а фокус ускользает из-под пальцев.

Врач, появившийся в поле зрения, светит фонариком в глаза, щёлкает пальцами перед лицом и просит сосредоточиться. Кратко рассказывает в чём же дело, осекается и вдруг замолкает. Разум понимает это не сразу, словно чужие слова вкатываются в голову с опозданием. Люк болезненно мычит, часто моргая — сухость уходит с роговицы и сменяется слезами, которые он тут же стирает пальцами, царапая уголки глаз ногтями.

Молчание нарушается, когда док снова подаёт голос, звучит чуть более возмущённо, а ещё напряжённо — уж это-то Дилюк в состоянии понять. Когда он поднимает голову, заставляя себя сидеть и держать спину, а не упасть обратно на подушку, в комнате уже на одного человека больше — рядом с кроватью оказывается Тарталья.

Слова застревают в горле, взгляд норовит соскользнуть со знакомой фигуры. Приходится сосредотачиваться на простецких действиях, которые должны даваться вообще без сопровождения мысли. Пальцы цепляются за маску на лица — ах, так вот что всё это время мешало, — тянут её ниже, сухой воздух палаты тут же лезет в глотку, словно только этого и ждал, язык мгновенно высыхает, Дилюк хмурится.

— …

Сказать ничего не выходит, отреагировать вовремя тоже — Чайльд стремительно оборачивается к доку, а тот дёргается, словно его сейчас ударят, и прикрывается планшетом с бумагами. Дилюк умудряется сделать два действия одновременно — возвращает маску на место и перехватывает напарника за запястье. Дёргает к себе, заставляя встать ближе, впивается ногтями в запястье настолько, насколько может — пальцы дрожат и не слушаются.

Блядство.

Док продолжает рассказывать — о том, что яд был, в целом, не смертельный, но угнетающе отразившийся на всей нервной системе, от того многие действия сейчас кажутся непосильными и слишком сложными, а на восстановление уйдёт не меньше месяца. Люк морщится, но мысленно поздравляет себя с отпуском.

Реальность меняется слайдами и провалами в молочно-туманное состояние — в следующее, казалось бы, мгновение в палате уже приглушён свет, нет никого, кроме безразличной полоски света от узкого окошка в двери, а под ладонью вихрастая рыжая макушка. Люк, шумно вздохнув, зарывается пальцами в волосы, чуть сжав. Чайльд спит крепко, сложив руки на край койки и уткнувшись в сгиб локтя лбом.

Его выпускают через неделю, удостоверившись, что из тяжёлых последствий остались только проблемы со сном, трещины в рёбрах, ужасающая и непривычная слабость и ослабшие мышцы гортани — говорить всё ещё получалось с трудом. Свободу и одиночество получается вырвать себе с боем — убеждая всех, что он справится с перевязками и что по соседству есть компетентные люди. Хотя будет странно вызванивать смешную парочку учёных из квартиры напротив, оставшейся из двух на этаже.

Чайльда не видно тоже уже неделю — Дилюк запрещает появляться ему в больничной палате сразу после того, как официально получает отстранение от заданий на месяц по медицинским показаниям. Это значит, что рыжему теперь будут давать или одиночки, или отстранят следом, посчитав, что боевая группа временно выбыла целиком. Пару раз звонит Табита, рассказывает о том, какой ад на земле (в больнице) устроило рыжее чудище, как его возненавидела пара смен медсестёр и какой он ужасный, когда беспокоится и боится. Было бы смешно, если бы в грудине не щемило от весёлых описаний и красочных слов.

Дома время словно замедляется — переступив порог в полдень, уже после заката Дилюк обнаруживает себя едва ли справляющимся. Чудовищная усталость с трудом позволяет принять душ и сменить фиксирующие ленты с эластичными бинтами на рёбрах. Доедая оставшуюся ещё с полудня остывшую лапшу, Люк почти без задней мысли набирает знакомый номер. Сразу после щелчка, означающего, что вызов принят, хрипло вздыхает в трубку, не давая даже поздороваться:

— Приезжай. Сейчас. Захвати презервативы и смазку.

Сбрасывает, всё так же не дождавшись ответа. Мимолётно думает — а что, если на том конце был не Тарталья?.. Да не, бред. Ему бы сообщили, если бы номер сменился. И этот придурок не пропал бы… вот так. Ещё смешнее становится о того, что этот разговор могла слышать Табита или второй, сменный куратор, с которым они так и не познакомились толком.

Спустя полчаса, сидя на кровати в позе изувеченной креветки, Люк заторможенно поднимает взгляд на Чайльда, за которым десятью секундами ранее захлопнулась входная дверь. Может, зря он ему однажды скинул алгоритм смены пинкода на входной двери?.. Хотя нет. Конкретно сейчас — не зря.

[nick]Diluc[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/272/852291.png[/icon][info]genshin impact[/info][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">дилюк;</a> comparison is an act of violence against the self.[/desc]

Отредактировано Takami Keigo (2022-02-20 20:59:31)

+1

7

Наконец проснувшийся Дилюк - словно надетый на озверевшую псину намордник. Чайльд перестает скалиться, перестаёт кусаться. Доктор прячется за папками зря - достаточного простого "фу, нельзя" от Люка, чтобы Тарталья успокоился, стал спокойней хищника под транквилизаторами. Он смотрит на мед персонал всё ещё злобно, многообещающе, но больше не скандалит. Охраняет больничную койку молча - гладит по костяшкам мелко вздрагивающие руки напарника.

Не уходит даже тогда, когда опасность остаётся позади. Даже тогда, когда пропадают последние сомнения о том, что Дилюк придёт в норму - не сразу, но придёт. Врач озвучивает результаты анализа сухо - советует напоследок пойти ему уже наконец домой, поспать нормально. Огребает злое сквозь зубы "совет свой себе посоветуй". Чайльд засыпает тут же, в палате, под неглубокое, но ровное дыхание  - держится двумя пальцами за одеяло Дилюка, словно боится, что того украдут за время короткого вынужденного сна.

Табита перестаёт выходить на связь сразу после официального отстранения напарника - её сменщик никогда не отличался особой разговорчивостью и желанием выслушивать шутки Чайльда. Пахло личной неприязнью, но рыжий не замечал ее совершенно, даже тогда, когда в трубку телефона с неприкрытым раздражением был передан вызов на ковёр к начальству. Он бы не явился, проигнорировал - но Дилюк почти что выгнал из палаты, запретил распугивать врачей. Из лучших побуждений - наверное, - но Чайльду хотелось спорить, упираться, приковать себя наручниками к его койке.

Временному напарнику хочется сломать руку в трех местах, прямо под взглядами начальства. Тарталья даже не улыбается, не выдаёт поток шуток и подколок - молодой "новобранец" считает это за хороший знак, тянется знакомиться ближе. Матом после почти воет, когда Чайльд вынимает ему руку из плечевого сустава вместо рукопожатия. Отделался малой кровью - успокаивают юнца, а бешеную псину отстраняют. На месяц, пока не придёт в норму единственный способ контролировать его.

Даже без прямого присутствия в больнице Чайльда, он умудряется надоедать лечащему врачу и медсестрам - звонит на дежурный пост, звонит на домашние телефоны. Напоминает бешеного сталкера - вызывает дрожь в руках. И вздохи облегчения, когда звонки кончаются с выпиской Люка.

- Дай ему отдохнуть. И мне тоже. У меня отпуск, - Табита вешает трубку не прощаясь, оставляет Чайльда один на один с чувством вины и самобичеванием. Рядом с Дилюком проще - рядом с Дилюком не хочется напороться на нож, подставиться под пулю. Рядом с ним не хочется проверять границы своего живого "я". Неделя без - и хоть лезь голыми пальцами под ребра, трогай сердце, пытайся понять, живое ли или только обманывает звуками.

Короткий звонок с выученного наизусть номера заставляет что-то в груди глухо ухнуть - живое-живое-живое. Не нужно проверять, не нужно пускать кровь, чтобы снова что-то почувствовать. Что-то - всё сразу, целой волной сбивающей с ног, когда Чайльд наконец переступает порог чужой квартиры.

- Поздравляю с выпиской, - улыбка сама просачивается в голос. Он кладёт букет белых гербер на край кровати, садится рядом с Дилюком - пальцами почти касается голой кожи, взглядом оглаживает. Хочется наклониться, вдохнуть глубоко запах чужих волос. - Стоило все же сломать кому-нибудь пару пальцев, чтобы тебя быстрее поставили на ноги.

На задворках разума скребется недоверие - вдруг звонок был каким-то не запомнившимся ему шифром? Вдруг нужно было притащить с собой боезапас и аптечку? Вдруг... Вдруг что угодно, хоть нелепая шутка, порожденная избытком обезболов и усталости.

- Вино брать не стал. Мало ли какой херней тебя в больничке накачали, нельзя рисковать. А ужин можем заказать. Хочешь? - не выдерживает, наклоняется, утыкается носом в ярко-рыжие волосы.

[nick]Childe[/nick][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">чайльд;</a> you should better run away, your payback is gonna be severe;[/desc][icon]http://images.vfl.ru/ii/1634653821/6e613c98/36325807.png[/icon][info]genshin impact[/info]

+1

8

При виде Чайльда внутри что-то переворачивается, задевает сразу несколько реакций — Дилюк раздражён, весел и обезоружен чужим поведением. Чумное бедствие в виде напарника он видел в разных вариациях, а таким тихим, осторожным — осторожничающим — видит, кажется, впервые. Это, кажется, немного слишком, в ответ сразу хочется начать огрызаться, поморщиться, увернуться. Люк давит первые реакции, следом — вторую волну раздражения. Молчит, прикрывая глаза, позволяет дотронуться, коротким движением, похлопав ладонью по сбитому в сторону покрывалу, просит сесть ближе.

— Я просил только презервативы и смазку, — говорит, поймав Чайльда за подбородок и крепко сжав пальцы. Впрочем, усталость тут же проходит по запястью волной слабости — силы в этом жесте не так много, как хотелось бы. — Я уже поел, — смягчает сказанное, коротко улыбаясь, трогает подушечкой большого пальца нижнюю губу, разглядывает знакомое лицо. Немного сказанных слов — и в горле уже першит.

Пока Тарталья добирался до него, было время подумать. Подумать, попутно выпутываясь из одежды, обмусолить и обсосать каждую мысль, трижды передумать. Передумать ещё раз, стоит только увидеть напарника на пороге спальни. Передумать снова, увидев его так близко от себя.

Легче уже, на самом деле, признать собственное поражение, а желание пойти в отказ — признать страхом. Ему хочется провести эту ночь с Чайльдом, и не важно, кончит ли хоть кто-то из них или они просто будут лежать, пока Дилюка не вырубит от количества обезбола в крови и общей усталости. Хочется именно его — и уже давно, но говорить об этом чудовищу он ни за что не будет, иначе трескотня растянется на дни, недели и месяца.

Он уже и без того почти смирился, что после одного раза не выйдет искать себе одноразовых партнёров — Чайльд, невероятно романтичный, настойчивый и лезущий в личное пространство с настойчивостью разыгравшейся псины, будет рядом всегда. Как и раньше, конечно. Может, теперь больше. Не получится больше отрицать все его намёки, флирт, заигрывания, признания.

Ах, да. Признания.

Чайльд притащил ему цветы, говорит про ужин и вино. Люку всё это страшно хочется испортить, вернуть дурачка на землю, показать ему, зачем его позвали. Впрочем, он и без того должен знать. Примет ведь и так, верно?

Момент оттягивается.

Поцелуй выходит сначала осторожным — они делают это впервые, точнее, Люк позволяет, наконец, этому свершиться, тянется вперёд сам, сам прижимается губами к губам, пробуя на вкус. Может, зря он избегал чужих уловок, уворачивался от подобных домоганий, не отшучивался даже — делал вид, что ни черта не видит и не понимает.

На очередном вдохе приходит понимание, что тело буквально ноет от напряжения. Люк ведёт плечами, чуть отстранившись, ловит Чайльда за руки и заставляет уложить ладони себе за талию, чуть замешкавшись. Распущенные и почти высохшие волосы лезут в лицо, скользят со спины на грудь, щекоча плечи. Внизу живота сладко ёкает, когда выходит притянуть чудовище к себе, обхватив за шею и вцепившись пальцами в загривок. В этот раз они целуются как надо — в рот толкается горячий язык, Люк тихо, еле слышно стонет на выдохе, не даёт отстраниться до тех пор, пока в лёгких не начинает болезненно покалывать.

Вместо комплиментов и признаний шепчет в губы:
— Тебе придётся меня растянуть. Мне… было неудобно.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/272/852291.png[/icon][nick]Diluc[/nick][info]genshin impact[/info][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">дилюк;</a> comparison is an act of violence against the self.[/desc]

+1

9

Дилюк - сокровище. Самое дорогое, самое запретное. Чайльд признает в нем ценность не сразу - сначала, как и прочих напарников, он пытался его сломать, подвести к черте, подставить под удар. Но ни одна пуля не достигла цели, все ножи мазанули лезвиями мимо. А Дилюк попал - сразу и прямо в сердце, со сведенными к переносице бровями, с темной тенью страшного монстра на дне глаз, с тонкой линией искривленных в недовольстве губ. Весь целиком - сладкий полуденный сон под солнцем, привидевшийся в болезненном бреду мираж. Тарталья перестает быстро пытаться его покалечить - убить - начинает оберегать. Ото всех, от своих и чужих. Вокруг все чужие - никому нельзя трогать его сокровище.

Даже ему самому нельзя. Нельзя было.

Прохладные пальцы прокрадываются по чужой коже, по резким линиям шрамов - талант выживать приобретается не сразу, а через боль, Чайльд знает это прекрасно. Он не давит на кожу, проводит мимолетно, изучает наощупь как шрифт Брайля, учится потихоньку его читать. Осторожничает чересчур - Дилюк всегда словно минное поле, неверный шаг чреват оторванными ногами, отнятой возможностью прикасаться.

Но сегодня иначе - сегодня нет никакой необходимости переводить свои желания, свои признания в шутку. Люк под губами тихо стонет, и от этого стона внутри всё переворачивается, сжимается в тугой ком, испускающий волны предательского жара. От настойчивого поцелуя сердце пропускает один - два, три? - удар. Чайльд сжимает ладонями его талию, прижимает к себе теснее. Злится, что от чужой горячей кожи отделен слоем одежды, грубой тканью пиджака. Короткая злость проходит быстро - смывается требовательным признанием.

— О боже... — Тарталья выдыхает с мученическим стоном, борется с желанием стиснуть в объятиях. И всё же обнимает чуть крепче, на грани, до короткой дрожи в руках от сдерживаемых эмоций. Таких простых слов, контрастных с привычным поведением напарника, почти что достаточно, чтобы выбить почву из-под ног.

Чайльд отпускает его нехотя, словно с оглядкой - со страхом, что за короткий миг тот передумает. Презервативы и смазка, извлеченные из внутреннего кармана пиджака, ложатся на кровать. Сам пиджак летит на пол. Рубашка - за ним следом.

Минута без горячей кожи под руками - слишком долго. Он стремится наверстать потерянное время жадно, импульсивно, забывая о недавней осторожности. Целует - кусает мягко в губы, толкается языком в зубы, в нёбо. Ладонями скользит ниже талии, до остро выступающих тазовых костей, до крепких бедер. Сжимает - почти болезненно. Пытается собой заполнить каждый миг рядом, вытеснить все прочие ощущения.

Отстраняется Чайльд так же резко - смотрит в лицо напарника, ищет во взгляде неодобрение. Перестает занимать поцелуями так, словно дает последний шанс сказать "нет", передумать. Шанс короткий, ложный - зубы сжимаются мягко над ключицей. Тарталья оставляет собственническую метку, алеющее пятно засоса аккуратно, точно там, где легко спрятать воротом рубахи. Еще одно - на плече. Мягкий укус - ниже ключицы, над грудью.

Он не толкает на кровать - наваливается, вынуждает Дилюка лечь, накрывает его собой. Уже не стискивает пальцами его бедра - мягко гладит, растягивает каждый миг. Почти что бессовестно осознает, что может не останавливаться, если напарник внезапно попросит - слишком мало силы в его движениях. И тут же душит эту мысль - разумеется остановится, сразу же. Но попросит ли? Чем ближе его пальцы к ягодицам, тем сильнее бьется пульс под губами.

[nick]Childe[/nick][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">чайльд;</a> you should better run away, your payback is gonna be severe;[/desc][icon]http://images.vfl.ru/ii/1634653821/6e613c98/36325807.png[/icon][info]genshin impact[/info]

+1

10

Стоит только Чайльду оттаять, начать действовать — внутри словно развязывается узел, до этого болезненно подрагивающий где-то между рёбер. Люк вздыхает судорожно, сжимает зубы, понимает это только тогда, когда начинает ныть челюсть. Смутно замечает, когда Тарталья успевает снять с себя пиджак и рубашку — почему он в форменных тряпках? ему ужасно идёт — слабо тянет его к себе обратно, цепляясь пальцами за предплечья, снова стонет поцелуй, отдавая всю инициативу.

Двигаться до болезненного неприятно, получается делать лишь короткие движения — обхватить за плечи, обнимая, вскинуть бёдра навстречу ладоням, вжаться лопатками в сбитое одеяло. Чайльд нависает сверху, хочется попросить его лечь совсем, опускаясь всем телом, но Люк молчит, закрывает глаза — так хорошо от простой близости, которую не позволял себе раньше. Теперь, на не совсем трезвую голову, странно даже допускать мысль, что эту дистанцию придётся восстанавливать. Чайльд ему теперь не позволит. Будет везде, займёт собой каждый вдох, примет каждый выдох.

Впрочем, Дилюк будет и не против такого резкого переключения. Считай, почти ничего и не изменится кроме дополнения в виде большого количества физического контакта. Иначе, кажется, пережить этот месяц будет сложно. Отвлекаться на секс и болтливого напарника, с которого он секс и собрался стребовать — отличный план.

— Эй, чудовище, — зовёт тихо, дотрагиваясь подрагивающими пальцами до пульсирующей под ключицей метки; царапает кожу, словно пытаясь усилить ощущение, жмурится, тянется рукой ниже, находя чужие пальцы. — Пожалуйста, — как часто он о чём-то его просит? В такой ситуации это кажется даже смешным — Люк улыбается еле заметно, накрывает чужую ладонь своей, перемещая выше по бедру, к ягодицам. — Хочу тебя внутри. Пальцы, член, что угодно. Я хочу, слышишь? Вставь, потом тяни сколько угодно, — требует срывающимся хрипящим шёпотом.

Возбуждения и собственных слов хватает, чтобы член напрягся, дёрнувшись в ответ на опережающую события фантазию. Он подталкивает к тому, чтобы фантазия сбылась, действиями — расставляет ноги шире, упираясь пятками в постель, обхватывает второй ладонью собственный член, мычит тихо, снова подумав о том, как горячие длинные пальцы окажутся внутри. От болезненной растяжки — болело буквально всё тело от неудобной позы в душе — ощущений не хватило, но оставшейся между ягодиц смазки должно было хватить сейчас, лишь бы Тарталья не отстранялся снова.

— Если подумать, — давит из себя слова, глядя в потолок, кусает губы изнутри, делая огромные паузы, — я смогу кончить дважды… Если ты постараешься, Чайльд, — короткий смешок заставляет болезненно поморщиться, но ощущение горячего дыхания на внутренней стороне бедра стирает все неприятные ощущения, тащит концентрацию к одной точке интереса — Люк неосознанно сжимается, заставляет себя следом расслабиться, хотя Тарталья ещё даже не прикоснулся к нему там.

[nick]Diluc[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/272/852291.png[/icon][info]genshin impact[/info][desc]<a href="https://shakalcross.ru/" class="link3">дилюк;</a> comparison is an act of violence against the self.[/desc]

Отредактировано Takami Keigo (2022-03-09 20:14:47)

+1

11

От просьб из уст Дилюка Тарталья на короткий миг теряет контроль - кусает болезненно над эластичным бинтом, сжимает в ладонях ягодицы. В укусе прячет улыбку, ту самую, нездоровую, одержимую улыбку, с которой он всегда предлагал напарнику сходить на свидание. Ту самую улыбку, с которой принимал каждый отказ. Сейчас с этой же улыбкой он жмется к Люку тесно, зализывает место укуса. Взгляд голубых глаз впивается в чужое лицо, в легкий румянец возбуждения, в поджатые губы. Это выражение лица хочется запомнить навсегда, отпечатать на внутренней стороне век, унести с собой в беспокойные сны.

"Моё" - короткая жадная мысль царапает черепную коробку изнутри, когда он невесомо целует стянутую бинтами грудную клетку. "Моё" - губы проходятся по животу, улавливают напряжение мышц под растревоженной горячим дыханием кожей. "Моё" - желание оставить на нем свой след, свой запах не утихает ни на миг. Заполнить собой все его присутствие. Чайльд опускается еще ниже, устраивается удобней, разводит сильные ноги пошире - проходится пальцами по ним в ласковом жесте. Кожа на внутренней стороне бедра нежная - губами, языком он чувствует, как ускоряется пульс, как распаляется жар.

— Для начала давай посмотрим, хватит ли у тебя сил на один раз, — он шепчет не отрываясь от сладко пахнущей кожи. Улыбка - хищная, лисья. Другим такая улыбка не сулила ничего хорошего, но Дилюку обещала всё и сразу - всё то, что Чайльд сможет дать, а, значит, всего себя.

Он подтягивается чуть выше, мажет языком по пальцам, обхватившим член. Отвлекает Дилюка на короткий миг - надеется поймать мутный, возбужденный взгляд. Заставить смотреть на себя неотрывно в этот миг. Подушечки пальцев скользят по остаткам смазки на ягодицах - от мыслей о том, как Дилюк пытался сам себя растянуть, от низа живота раскатывается тягучая волна возбуждения. Таралья выдыхает коротко, когда в мозг тихо скребется желание в следующий раз посмотреть на это. В следующий раз - а будет ли он?

Чайльд нашаривает флакон смазки наощупь, выдавливает щедро - оставляет вязкие капли на простыни, размазывает по чужим бедрам невольно. Кусает за остро выступающую тазовую кость - в тот самый миг, когда палец на одну фалангу проскальзывает внутрь Дилюка.

— "Вставь, потом тяни сколько угодно", верно? — он вскидывает на него цепкий взгляд. Улыбается собственной наглой шалости. Но ответить не дает - стоит Люку открыть рот в  надежде выплюнуть возмущение, как палец проскальзывает плавно внутрь, выискивая нужную точку. Ту самую, чтобы вместо всех слов заставить выдохнуть сладкий стон. — Расслабься, Люк. Я буду тянуть ровно столько, сколько хочется тебе.

Чужое удовольствие Чайльд возводит в ранг абсолютной цели, стремится к нему больше, чем к собственному - игнорирует болезненную тесноту брюк, желание пропустить прелюдии, перейти к главному блюду. Чужое тяжелое дыхание кажется наградой за все старания не меньшей, чем само это приглашение. Чужой стон - подтверждение правильности действий, когда внутрь проскальзывает и второй палец, а движения становятся глубже и настойчивее. Хочется каждое утро начинать с этих звуков - каждый день ими заканчивать.

[nick]Childe[/nick][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">чайльд;</a> you should better run away, your payback is gonna be severe;[/desc][icon]http://images.vfl.ru/ii/1634653821/6e613c98/36325807.png[/icon][info]genshin impact[/info]

Отредактировано Neil Josten (2022-03-13 18:03:20)

+1

12

Сложно держать голову поднятой — Дилюк сжимает зубы снова, игнорирует шершаво лизнувшую по рёбрам боль, смотрит. Чайльд кажется ему огромным ручным котом, которого хочется подтянуть ближе к себе, потрепать, приласкать. Без зазрения совести Люк весь свой вес переносит на напарника, цепляется за плечи, болезненно шарит по спине и смыкает, наконец, обе руки замком на загривке, не давая выпрямиться.

Смазка неприятной прохладой ложится на кожу, но это быстро уходит на второй план, потому что от тембра его голоса, от взгляда и от движения пальцев хочется выругаться, заставить заткнуться — и попросить сказать что-нибудь ещё. С каких пор его заводят разговорчики во время секса? Или всё дело в том, что это Чайльд — особенный? Вечно не затыкающийся чёрт, который, кажется, не сможет замолчать даже когда будет его трахать. Но как контролировать этот словесный поток?

Мысль вымывает из головы болезненно-приятной волной, когда длинный палец правильно сгибается внутри; слова застревают поперёк горла с требованием «ещё», когда Чайльд сам добавляет второй. Дилюк жмётся затылком в простынь, закусывает ребро ладони и старается не дышать; монета оказывается обоюдоострой — без воздуха начинает кружиться голова, мысль расслаивается и ускользает из фокуса, а потолок перед глазами кружится тёмным маревом; если дышать, то рёбра расправляются болезненно, неприятно, сразу вспоминается наставление врача — избежать физических нагрузок, следить за дыханием.

Блядь.

Попробуйте медитировать, говорил ему док.
Медитировать.
Люк косится вниз, хрипло шепчет на выдохе: «давай третий», дёргает коротко за рыжие вихры и громко охает, когда ручной демонёнок слушается.

Его губы на коже, каждый поцелуй, каждое влажное касание — новый ожёг, от которых, возможно, останутся следы на утро. Нет, он бы, пожалуй, хотел, чтобы следы остались. Чтобы можно было выстроить по ним карту — где, как часто Чайльд его касался, где сжимались пальцы, где впивались в кожу губы. Попросить его не осторожничать? Догадается сам?

Очередное движение собственных рук — оттянуть влажный рот от собственного паха, подумать, как приятно, наверное, было бы протолкнуть член между блядских губ; Люк тянет Чайльда выше, удерживает одной рукой за загривок, второй — за запястье, не давая вытащить пальцы. Командует снова:

— Ляг сверху, — хотя звучи как просьба.

Возбуждение то и дело сбивается, стоит слишком резко вдохнуть, прерывисто застонать; установка, откинутая куда-то на периферию, срабатывает через раз — дышать животом, беречь чёртовы рёбра. Хотя это не так больно, как он представлял. Не больно, когда Чайльд и правда опускается сверху — всё равно осторожничает или это он сам уже ничего не соображает и ощущает смутно?

Вместо очередной команды — жадный, требовательный поцелуй.

[nick]Diluc[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/272/852291.png[/icon][info]genshin impact[/info][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">дилюк;</a> comparison is an act of violence against the self.[/desc]

Отредактировано Takami Keigo (2022-05-08 10:03:11)

+1

13

Он не может не касаться его губами - на каждый вдох, на каждую вздрогнувшую мышцу в теле Чайльд целует белую кожу, мажет языком по давним шрамам, прикусывает мягко изгибы до которых дотягивается. Хочет обладать Дилюком настолько, насколько позволяет ситуация, насколько позволяет сами Дилюк. Хочется гладить - касаться пальцами его всего, от кончиков пальцев до ярко-рыжих волос. Руки дотягиваются не везде, но там, где Тарталье удается дотянутся, он сжимает, гладит, надавливает подушечками пальцев. Ласки на грани - на грани причинения боли от избытка эмоций, на грани желания вытеснить весь чертов мир, заполнить оставшееся пространство собой.

Третий палец проскальзывает внутрь осторожно - Чайльд замирает, дает напарнику судорожно вдохнуть. Ребра, стянутые тугим бандажом, прозаичное напоминание о необходимости быть осторожным - им обоим. Но Тарталья забывает о бинтах в тот же миг, как отводит от них взгляд - вспоминает лишь тогда, когда пальцами и губами чувствует чужое напряжение, перемежающееся с томным удовольствием.

— Доктор бы не одобрил подобные развлечения сразу после выписки, — он целует его в блядскую дорожку, жмется щекой к напряженному прессу. В голосе - ложное порицание, но пальцы двигаются мерно, выбивают настойчиво из Дилюка стоны. От каждого звука, от самого вида приоткрытого рта вдоль спины бегут мурашки. Остановиться? Ни за что, даже если целая врачебная комиссия будет наперебой твердить о том, что нельзя трахаться со сломанными ребрами.

Его команды - смазанные, затуманненые, сладко ласкающие ухо. Хочется ослушаться. Чайльд скалится провокационно, щурится, чувствуя, как тянет Дилюк его волосы. Медлит - чтобы вставить в него пальцы до упора, почувствовать, как горячо пульсирует и сжимается его нутро. Поднимается выше - той же дорожкой влажных поцелуев, что и спускался вниз. Не наваливается, мягко накрывает собой, удерживая вес на одной руке.

Мышцы сводит - не от тяжести, от возбуждения. Горячий поцелуй сбивает дыхание, выбивает из груди стон. Терпение кончается стремительно, только на задворках разума остается глупое "стоит помедлить, растянуть еще немного, стоит дать время привыкнуть дышать острожно". Не стоит. Чайльд вынимает из него пальцы нехотя, влажными от смазки цепляется за пряжку собственного ремня - расстегивает брюки не сразу, с тихим матом в поцелуй.

— Люк... Люк, — шепчет судорожно, в губы. Вместо паузы - короткий укус за нижнюю губу. — Тебе придется меня отпустить. Совсем ненадолго...

Найти презервативы наощупь никак не выходит. Не выходит и стянуть брюки одной рукой. Не выходит и отстраниться от зацелованных губ - даже несмотря на ослабившуюся хватку на затылке. Чайльд целует снова. И снова. И снова, прежде чем наконец отстраниться, сесть на кровати.

Холод помещения трогает кожу неприятно, но никак не отрезвляет. Лишь заставляет спешить, чтобы снова прижаться к чужому разгоряченному телу. Осточертевшие остатки одежды наконец летят в сторону - подальше от кровати, чтобы нельзя было даже найти утром сходу. Упаковка от презерватива - туда же.

— Я уберу утром, — он снова жмется к нему в поцелуе, мажет языком по губам, зубам. Извиняется за короткую минуту без прикосновений возобновившимися ласками - влажные пальцы сжимают ягодицу, гладят по бедру, вынуждают закинуть ногу на пояс. — Я уберу весь беспорядок...

[nick]Childe[/nick][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">чайльд;</a> you should better run away, your payback is gonna be severe;[/desc][icon]http://images.vfl.ru/ii/1634653821/6e613c98/36325807.png[/icon][info]genshin impact[/info]

+1

14

Сознание норовит уплыть — Люк цепляется за то, что есть под рукой, чтобы хоть как-то удержать себя на месте, если не разум, то хоть тело; держится за Тарталью крепко, словно от этого зависит его судьба, не смотрит уже даже, невидяще уставившись в пространство, прижимается раскрытым ртом к щеке, к плечу, дурея от ощущения горячей тяжести на себе. Хочется ещё больше, вжать в себя, сжать коленями бёдра, почувствовать в себе, сожрать, если получится.

Мысли путанно стекают по стенкам черепной коробки, воздуха не хватает — Дилюк мычит со всхлипом, жадно целуя в ответ, разводит бёдра шире и коротко подмахивает, когда Чайльд вставляет пальцы до упора. Странно-приятное, тягучее ощущение омывает волной низ живота изнутри. Но этого мало, до ужасного мало.

Горячий шёпот рывками пытается вернуть на землю — Дилюку кажется, что он не спускается с облаков, а выкарабкивается из-под песчаной насыпи, горячей, вездесущей. Не сразу, но разжимает пальцы, держится только — еле-еле, наблюдает, кусая губы. Чувствует, как сжимаются мышцы в попытке избежать уже не такой приятной пустоты, терпит, молчит, хмурясь. Ладонью с третьей попытки стирает налипшие пряди со лба и висков, шумно выдыхает, пытаясь унять сердцебиение.

Рёбра ноют, но уже не так заметно; боль вымывается сладким, кусачим возбуждением, сосредоточенной попыткой разглядеть каждую деталь. Чайльд будто не хочет от него отстраняться сам — кое-как раздевается, говорит какую-то чушь про беспорядок — Люк думает про себя, комкает дурацкое вопросительное «я буду в порядке», так и не сказав вслух.

Всё вокруг вдруг становится словно ярче и чётче — восприятие сужается на чужих руках, на собственных вскинутых бёдрах, которые почти сводит судорогой от напряжения.

— Горячо… — шепчет, хмурясь сильнее, сжимает руку Чайльда за запястье; закрывает глаза и ловит момент.

Выдох, на котором, поймав движение, можно насадиться на член. Они оба явно поспешили, но отказываться от сбившегося, обрывочного удовольствия Люк не собирается. Шипит, царапает Тарталье руки, понукает коротким, болезненно-стонущим «глубже».

Снова целует — тянет к себе, вынуждая толкнуться ещё раз, до упора, скулит на выдохе, впечатывает ладонь в рёбра, ведёт ею выше, к хребту. Жмётся, неудобно выгнув спину, задыхается то ли от тупой, непрерывной боли, то ли от возбуждения, царапающего изнутри и снаружи.

— Я… нормально. Чайльд, Ча-айльд, — стонет тихо в рот, смаргивая влагу с ресниц, толкает ладонью в грудь, тут же ведёт рукой по собственному животу вниз, вминая пальцы в мышцы. — Двигайся, ну.

Он сам разрешал — тяни сколько угодно. А теперь хочется только просить быстрее, ещё, ещё.

[nick]Diluc[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/272/852291.png[/icon][info]genshin impact[/info][desc]<a href="ссылка на анкету" class="link3">дилюк;</a> comparison is an act of violence against the self.[/desc]

+1


Вы здесь » shakalcross » альтернатива » bite back


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно