филиппа пишет: Наверное, она взяла на себя слишком много. Упивалась своим влиянием на короля, пользовалась властью, что у неё была над мальчишкой, коим когда-то был Радовид — мальчишка, правда, оказался слишком силен духом, не поддался её влиянию, а взращивал, посаженные Филиппой собственноручно, в себе ростки ненависти к подобным ей. Наверное, еще тогда кому-то стоило осадить её — Филиппа в те годы и не понимала, как сильно тогда ей не хватало твердой руки Тиссаи, способной одним лишь взглядом повлиять на Эйльхарт, осадить её, и кто знает, будь де Врие тогда рядом, сложилось бы что-то иначе? читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » фандом » наша жизнь - игра без правил


наша жизнь - игра без правил

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

наша жизнь - игра без правил, раз не гибель — значит песня
йеннифер ✦ маргарита ло-антиль
https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/285/262062.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/285/873628.gif
https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/285/13086.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/285/390558.gif


спасение из застенок - как повод радоваться и верить
новиград, лето 1272


+1

2

Комнату Шалфея и Розмарина озаряет яркий свет теплого желтого оттенка. Часть вещей летит со всех ровных поверхностей на пол, но кому какое до этого дело? Две чародейки выходят из яркого света, и Йеннифэр аккуратно подводит подругу к краю кровати, что стояла в углу. Подготовить комнату чародейка распорядилась ещё с утра, да только отчего-то не видит ещё нескольких вещей, которые сказала здесь оставить. Легкое раздражение проходится по её лицу, но черт с ним, итак желание сжечь этот проклятый город дотла. ходу
— Тебе нужно лечь, давай, я помогу, — заботливо шепчет она, помогая Рите принять вертикальное положение. Край одеяла откидывается в сторону, пока холодные ноги чародейки не оказываются на перине. Йеннифэр как фурия вылетает в коридор, слышит грохот у самой двери, а после складывает руки на груди, сурово посматривая то на Лютика, то на Золтона.
— Я разве не попросила подготовить к моему приходу бадью с горячей водой, мыло и несколько полотенец? Ах да, если память мне не изменяет, — щурится, открывая дверь в комнату вновь, ведь идти более никуда не нужно, любопытные поплатятся за свое безрассудство тем, что теперь им исполнять указы чародейки, которая протесты терпеть не намерена, — Еда и теплый чай, сейчас же! — дверь хлопает за ней, и тем не менее в коридоре уже слышно глухое ворчание, скорее всего, от Золтана, ибо сладкий голосок барда слышно не было.
Пока по их душу трудятся вольные граждане, Йен молча усаживается на край постели, убирая запутанные потемневшие пряди с лица Риты. Страшно представить, что пережила чародейка в этих казематах. Пытки. Допросы. Жестокость и боль. Так не должно быть, это неправильно. Руки чешутся от желания сомкнуть их на шее ублюдского мальчишки, что восседал в короне так близко от нее. Знают ведь, где сидит он. Корабль совсем рядышком, руку протяни и вот он. Да только боится он. Окружил себя такой защитой, что мимо его ушей муха не пролетит. Маргарита исхудала. Губы разбиты и иссохли, и Йен тянется к кувшину с водой, наполняет его, помогая Рите чуть подняться на подушке, чтобы та не поперхнулась.
— Давай Рита, пей, пей моя дорогая, — кружка подносится к губам, Йен терпеливо ждет, чтобы налить ещё, в случае чего. Стук в дверь отвлекают брюнетку, она смотрит через плечо, как заходят две девушки в причудливых нарядах не скрывающих вообще ничего, да кружевных шелках. На столике уже оказывается поднос с едой, а от маленького чайничка исходит пар. Двое рабочих заносят небольшую бадью и несколько ведер воды. Стоит кивнуть, чтобы те исполнили все за нее, а после вся команда скрывается за дверью, оставляя на пороге лишь Лютика, который, очевидно, пришел с вопросом, который Йен видит в мыслях барда.
— Геральт вернется, ты же знаешь, он ненавидит порталы, — бросает она, поднимаясь, чтобы дверь закрыть на засов, — И да, Лютик, — фиалковые глаза смягчаются, она правда благодарна, за то что с ней не спорят и все просьбы исполняют быстро, — Спасибо вам.
Он кивает ей, видно удовлетворенный и ответом, и благодарностью, улыбается и уходит прочь. Йен могла бы вернуться назад, забрать ведьмака, но тот же разворчался бы.
На сим, они прощаются, а Йен возвращается к Рите, по ходу дела заглядывая в широкий деревянный шкаф, где для нее уже приготовлена чистая одежда. Задерживается, думает, стоит ли сейчас тревожить и без того уставшую и замученную женщину всем этим. С другой стороны, любая чародейка, даже после попытки сожжения её, даже с переломанными костями не откажется от ванны и желания смыть с себя все. Но все же, для понимая состояния Риты Йен все же спрашивает.
— Примешь ванну или поспишь? Я помогу в любом случае, заодно и лечением займусь, — говорит, садясь на край, заглядывая в глаза белокурой Риты. Как долго они не виделись? Ощущение, что с того последнего разговора в Ложе, когда Цирилла согласилась быть для них чародейкой, а после все вдруг почернело на небе от дыма пожаров над Ривией. Точно, более они и не встречались. Йен пережила слишком многое, потеряла память, вновь нашла, и на удивление всем стала придворной чародейкой самого могущественного на ту пору правителя. Стоит терпеливо подождать, когда Маргарита решит, что сейчас лучше для нее. Дела подождут, расспросы тоже. Где-то там в соседней комнате отдыхает Филиппа, возможно уже знающая, что произошло. Трисс в кабаре все ещё ещё не было, как и самой Цири. Они все ещё успеют обсудить, а Йен стоит поубавить свое желание поубивать всех стражников в округе.

Отредактировано Yennefer (2021-10-08 22:38:11)

+1

3

Это странное чувство, когда ты только что собиралась умереть, но вот она, свобода. Вот жизнь. Вот чувство безопасности. Последнее такое размытое, беспокойное, хреновое чувство внутри не отпускает до самого конца. Маргарита не может восстановить всю череду событий, они для нее сливаются в один день, долгий, диной в несколько месяцев или даже лет. Таким далеким кажутся счастье, радость, Аретуза, Тиссая.
Тиссая...
Она и не в курсе. Рита обещала найти безопасное место, спрятаться на время, но Аретуза горела, вместе с ней горела и Рита. Чародейки теперь зло, чародейки теперь изгнанницы, и все потому, что одна из них не сумела воспитать взятого под опеку мальчишку. Этот мальчишка, намного моложе большинства магичек, способен сотворить хаос в их мире, способен их превратить в пепел, уничтожить то, что годами возводилось ими. И ничего с этим они пока поделать не могут, только забиваться в норы, откуда лишь наблюдать за тем, что происходит вокруг.
Рита тяжело опирается на плечо Йеннифер, послушно следует к кровати, на которую опускается тяжело, без пресловутой грации. В ней сейчас трудно узнать Маргариту Ло-Антиль, одну из самых красивых чародеек, способную поспорить даже с Йеннифер за право зваться первой красавицей. Но сейчас Рита - сплошная боль, отметины истязательства ложатся на белую кожу темным клеймом, еще долго синяки буду сходить, если им не помочь. В Рите же, такое ощущение, что нет ни капли магии, так долго она была закована в стенах узилища Радовида. Король, беспощадный в своей злобе, не щадил никого, и Рита уже начинала задумываться, может, зря она в свое время отказалась от политики во имя воспитания будущего. Может, стоило принять чью-то сторону, не держать нейтралитет, жить как есть?
Йеннифер вихрем уносится прочь, и Рита прикрывает глаза. Как бы ни старалась она заглушить свой голос, но то, как она что-то требует в коридоре, слышно даже сквозь дверь. И это вызывает слабую улыбку на губах Ло-Антиль, словно что-то нормальное и обыденное появляется в происходящем. Эта комната в таверне, сердитая Йеннифер, невозможность сопротивляться ее гневу. Чародейка ни в чем и никогда не изменяет себе.
- Я скучала, - шепчет Рита в пустоту, не знает, слышит ее Йеннифер. Но дверь хлопает только сейчас, значит, до этого подруга не заходила в комнату. Жаль, но момент признаний упущен, и Рита с трудом открывает глаза, сопротивляется сну, садится на кровати: - Тебе не стоило так шуметь из-за меня. - Она делает глоток, придерживая кружку и своей рукой. Становится немного легче, живительная влага возвращает в чувство, дает возможность сказать больше, чем до того позволяли слипшиеся губы. Она выдавливает улыбку, бледную, чужую, но уже дает понять, что жива, способна дышать, что это только начало чего-то хорошего. Ей хочется спросить о Тиссае, запоздало Рита вспоминает, что нельзя - Йеннифер все еще считает, что ее наставница умерла, перерезала вены. И снова при мысли об этом Рите становится грустно, она лжет Йеннифер годами, она годами поддерживает миф о том, что Тиссая де Врие слабая, что она просто сбежала от проблем, предпочтя умереть.
Рита отстраняет кружку, насытилась, хватит. Наверное, нужно поесть, но желудок не требует ничего. Рита отвыкла от нормальной еды, от нормального сна, отвыкла от всего нормального, и теперь ей предстоит снова встать на ноги. Хорошо, что ее такой видят только некоторые, нужно, чтобы видели еще меньше.
- Давай начнем с ванной, - больше всего Рита хочет спать, но спать грязной ей претит. И того достаточно, что такой и уселась в постели, фу, как неприятно. Грязь словно слоем налипла на все тело, хочется ногтями соскребать ее, чтобы почувствовать себя лучше. - Рита опирается на протянутую руку Йеннифер, поднимается с кровати. Ей предстоит пройти до другого конца комнаты, маленький путь, который кажется невероятно большим. - Не переживаешь за своего ведьмака? А то ведь мало ли, может, тебе стоит вернуться за ним. Не бойся, я подожду, главное, залезть в лохань, чтобы не упасть. И не уснуть, это проблема. Но я справлюсь, уверена.

+1

4

— Полно, дорогая, — смеется чародейка, отбрасывая в сторону бархатные перчатки. Сейчас они ей точно ни к чему, — Им полезно, уши — то развесили на все кабаре, а полезного дела никто сделать не может. Я попросила их вежливо утром, второй раз просить не собираюсь, — хмыкает она, вспоминая утренние события. Да уж, попросила так попросила, но ведь правда была вежлива в своих порывах, даже сказала "пожалуйста", на что у Лютика задергался глаз, Золтан схватился за голову, а ведьмак просто рассмеялся. Очевидно с ними так нельзя, вот и вся наука.
Предположение о том, что чародейка решит сначала принять ванну как всегда безошибочно. Йеннифэр позволяет себе улыбнуться как-то по теплому. Качает головой, протягивает к ней руки, даруя свою собственную поддержку. Им нужно сейчас снять порванное платье. Его точно на выброс. Не за чем чародейке смотря на него вспоминать всю ту боль, что она вытерпела. Запекшаяся кровь говорит о многом. Йеннифэр тянет на себя её исхудавшие запястья. Она такая хрупкая, словно стеклянная. почти прозрачная и такая бледная. Они восстановят её. Сил не пожалеют, восстановят. Скоро должна была подойти Трисс, Маргарита попала в нужные руки, все будет хорошо.
— Нет уж, ты от меня не отделаешься, — цокает Йен, медленно подводя чародейку к воде, легонько поддерживая её, заходит за спину, чтобы помочь снять платье, — Шутишь уже? Признак восстановления, — пальцы тянутся к застежкам, Йеннифэр старается делать все максимально аккуратно, потому что пока не знает, насколько сильный урон понесла женщина в её руках, — Геральт большой мальчик, справится и без меня, — ухмылка ползет на губы, а продолжить разговор, самое лучшее, что они сейчас могут сделать. Он отвлекает, словно так и должно быть. Словно сидели они в бане, а не в крохотной комнате, куда едва ли помещалась бадья. Йен охает, когда платье летит вниз, открывая вид на ужасные следы истязаний. Губы прикусывает от злости, чтобы не начать выкрикивать проклятия, а тело уже трясет. Ублюдки. Они поплатятся за каждую царапину, за каждую гематому на белоснежной коже.
— Так, потихоньку, — подводит её близко, забирая весь упор на себя, чтобы Маргарите легче было переступить небольшое препятствие. Пара движений, прежде чем та оказывается в воде, и Йен удовлетворенно вздыхает. С первым и самым главным они справились, — Ещё не остыла? — простой такой вопрос, словно им другого и не обсудить. Йен разворачивается к столику, где помимо еды стояли флакончики с различными снадобьями, которые она сама вчера вечером приготовила, так как знала, на что они шли. Стекло оказывается в её руках, а маленькая крышечка летит в сторону. Легкий запах смеси трав разлетается по комнате, а содержимое тоненькой струйкой льется в воду. Небольшая формула для лечения и регенерации тканей отлично пойдет с водой. Перед сном пойдет другой флакон, а сейчас Йен возвращается к Рите, подбирая по пути мочалку и мыло.
— Помочь или сама? — чародейки гордые, Йен прекрасно это понимает, потому что сама такая же, посему и предлагает свою помощь не навязывая, — Тебе ещё нужно поесть, хотя бы пару кусочков. Быть может, овощное рагу? Оно мягкое, легко пережевывать, — садится совсем рядышком, на всякий случай засучивая рукава. Даже если Рита откажется от помощи, все равно нужно её немного подлечить магией. Заодно проверить её общее состояние, просканировать на наличие внутренних ран. Черт знает, что делал с ней это отродье ошибок той, что сидела буквально в нескольких метрах за стеной. Злорадствовать ни к чему. Филиппа частично расплатилась за свои ошибки. Повязка на её глазах меньшая цена, кою она могла предложить Радовиду.
Он свирепствовал, да, но сейчас стояла миссия куда более серьезная. Нету смысла воевать с безумным королем, если на пятки каждого живого существа наступал белый хлад и всадники на призрачных конях. Боится? Живет ли страх в её глазах? Он отходит куда-то в сторону, когда желанное дитя обретает силуэт, а искать её более не нужно. Йен в своем желании защитить отдаст многое. Страх она затопчет в первую очередь, пусть и была плененной Эредином, пусть и не помнит всего того, что с ней творилось. Какая теперь разница? Жива ведь, цела и невредима, а если память вернется Йен почти уверенна, что сможет пережить сей факт. Девочка большая, даже слишком, чтобы переживать. Перенесла многое за свою жизнь, перенес и ещё, если госпожа смерть не постучится в ближайшую дверь.
Йеннифэр распрямляет руки вдоль плеч Риты. Закрывает глаза, чтобы быстрее сосредоточиться и в большей степени не смотреть и не видеть, как вода начинает окрашиваться в красный цвет от едва заживших кровоточащих ранок на её теле. Поправит, все поправит и мысли свои подкрепляет действиями. Губы шепчут формулу, а из рук начинает исходить едва заметное свечение, которое проникает в воду и обволакивает нагое тело чародейки.
— Рита, не спи, — предупреждает, не раскрывая глаз, но чувствуя, как чародейка теряет свои последние силы. Наверняка вода сделала свое дело. В тепле всегда хочется уснуть.

+1

5

[indent] Платье крепко облепляет Риту, но совсем не потому, что его держат округлости фигуры – от них ничего не остается. Платье давно прилипло из-за впитавшейся крови и прочей дряни, которое исторгает слабое и болезненное тело. Ло-Антиль морщится, какая же это мерзость, сколько ей понадобиться времени, чтобы почувствовать себя в собственной силе и красоте, как то раньше было. Даже страшно предположить. Рита сжимает губы в тонкую линию, чтобы не плакать от этих мыслей, как и от того, какой дискомфорт причиняет возня Йеннифер, но это нужно сделать, и Рита даже пытается вести плечами в попытке помочь подруге.
[indent]  Та не сдерживает оханья, и от этого становится еще неприятнее. Но Рита не была бы собой, если бы попыталась спрятаться от этого чувства. Она вскидывает на чародейку взгляд, они ведь раньше могли посоперничать в красоте, и еще вопрос, кто бы выиграл этот спор.
[indent]  - Что, на самом деле так ужасно? Наверное, хорошо, что до зеркала дойти не могу, - продолжает отшучиваться Рита, отводит взгляд от Йен, боится увидеть в ее глазах жалость. Жалость -последнее чувство, которое хочет видеть чародейка, всегда. Будь проклят тот, кто придумал его, оно словно унижает чародеек, уравнивает их с простыми бабами в поле, которым не свезло в жизни так, как им. И Рита терпеть его не может, она готова одаривать им всех, кроме себе подобных.
[indent]  Йен суетится, и Рите становится сложно сосредоточиться. Подруга словно пытается разбить оковы тишины, но, как ни странно, в плену Ло-Антиль успела привыкнуть к тому, что тишина – даже не страшно. Гораздо страшнее, когда горло дерет от крика, когда кричать уже не можешь, но все равно кричишь. Так что тишина уже давно не пугает, но явно приносит Йеннифер чувство неловкости. Уже опустившись в воду, Рита ловит ее за рукав, просит:
[indent]  - Не суетись. Все сразу мы все равно не сделаем, я не могу сейчас одновременно наслаждаться водой и чистотой и есть, прости, дорогая. Поэтому не стоит делать столько лишних движений. А то, глядя на то, как ты распоряжаешься своей свитой, я почти решила, что ты и не изменилась, но сейчас начинаю в том сомневаться.
[indent]  Она закрывает глаза, чтобы не видеть воду, приобретающую цвет ее собственной грязи, кажется, чтобы отмыться, понадобиться гораздо больше, а еще, наверное, нужен нож, чтобы срезать ужасные космы, которые, кажется, даже поседели, делают ее старухой. Больше всего она ненавидит, когда у нее отбирают право на вечную молодость. И первое, что нужно сделать, вернуть его, а потом все остальное, не развалится. Но Йеннифер уже что-то делает, и тонкими нитями тепло обвивает тело Риты – не водное, но магическое. Ло-Антиль выдыхает, отдается этому приятному чувству. Ладно, наверное, не все так плохо. Раны залечат, а с остальным справятся еда и гламария. Придется, правда, постараться, чтобы бедра снова стали настолько соблазнительными и округлыми, чтобы их захотелось прижимать к себе, впиваясь пальцами – ох, наверное, секс лучший способ излечения всех последствий общения с Радовидом.
[indent]  - Черт, совсем нельзя, да?
[indent]  Ну вот, теперь придется обратно просить Йен говорить, раз тепло и вода усыпляют. Рита ищет темы о разговорах, осторожно обходит все вопросы, связанные с Тиссаей, не знает пока, в курсе ли уже Йеннифер. Хотя Йен пока что не сыплет проклятьями, значит, не в курсе.
[indent]  Ох, Тиссая-Тиссая.
[indent]  - Тогда расскажи, каковы наши планы? Мы же не будем прятаться в этой дыре? Но я пока такая себе магичка, - Рита поднимает из воды худую руку, разводит пальцы, раскрывает ладонь, но никакие заклинания не могут выжать из нее ни капли магии. Пока не могут. – Придется подождать.

+1

6

Шум снизу нарушает идеальную тишину, которой так хотела добиться чародейка. Музыка играет, крики и смех льются рекой, да только не до веселья сейчас. Стоило окружить комнату звукоподавляющим барьером, да только вот не стоит делать подобные вещи в месте, куда в любую минуту может ворваться орда охотников на колдуний, и пока две чародейки мило болтают, не слыша ничего лишнего, ворвутся в комнату и заключат обеих. Нет. План, очевидно, скверный. Йен должна слышать каждый шорох в этом чертовом кабаре.
— Дорогуша, я вытащила тебя из грязных лап мальчишки не для того, чтобы ты потонула в маленькой бадье, — строго поговаривает чародейка, и чуть жмурится, когда теплая вода бежит по тонкому запястью достигая черных рукавов. Не слишком приятное ощущение, да сколько их не засучивай, все равно вода найдет где пролезть. Отмахнувшись от ощущений, Йен старается сосредоточиться на куда более полезном занятии. Пальцы покалывает от использования силы.
Маргарита спрашивает, вопрос её в воздухе повисает, но ответ есть. Он застыл на кончике языка, да только чародейка не знает, как воспримет сказанное старая подруга. С таким же воодушевление как Филиппа? Та стремилась к свой собственной выгоде, и если бы не слепота, Йенннифэр давно заметила хищные искры в сторону белобрысой девочки, которую так хотелось им заполочить. Пусть попробует. Да. Пообещала ведьмаку не строить из себя мамочку, да только обещания обещаниями, а к ребенку лучше не лезть.
— Ты помнишь пророчество Итлины? — начинает Йен издалека, чтобы Рита поняла к чему будет разговор, — Белый хлад…
Оно виснет в воздухе. Йеннифэр прекрасно понимает, что можно надеяться на все что угодно, да только если смерть лижет пятки, она так или иначе доберется до них. Готова умирать? Быть может. Готова потерять близких? Нет.
Рядом с дверью проносится кто-то. Даже впечатывается в нее. Голоса, смешки, грязные фразочки — у кого-то сегодня будет жаркая ночь, да только чародейка шипит и почти готова наслать импотенцию вслед. Слишком громко, слишком людно, слишком опасно.
— Цири.. Она вернулась, — шепчет Йен рядом с ухом Риты, словно кто-то чужой их мог услышать, — А за ней армия Дикой охоты. Судьба мира как обычно на волоске, но это вопрос другой. Мы хотим дать бой морозным ублюдкам, — продолжает говорить вполголоса, ведя ладонями по плечам Риты, касаясь вытянутой руки, проходясь пальцами по раскрытой ладони, — Времени немного, но оно есть. Ты восстановишься.
Это было странно. Отчего-то вспомнилась баня в Горс Велене. Вспомнился запах масел, вкус вин на языке. Хохот. Строгое лицо Тиссаи, то как она закатывала глаза на дерзкую выходку чародеек. Вспомнилось мимолетное разочарование, когда в зал вошел не стражник, а стражница. И маленький утенок, сбежавший тогда от строгой чародейки навстречу белому волку.
— Мне нужна твоя помощь, Рита, больше просить некого, — шепчет Йеннифэр, заканчивая с первой частью лечения. Она посылает телепатический посыл Лютику. Просит принести ещё воды, потому что эта уже не годится, потому что в ней слишком много крови. Йеннифэр аккуратно помогает смыть грязь с волос. Пряди скользят между пальцев и уже начинает проглядываться знакомый светлый оттенок. Стук в дверь заставляет подняться и вытереть руки о сухую ткань на деревянном стуле. По взмаху руки бадью с чародейкой закрывает плотная ширма, а Йен пропускает в комнату нескольких людей с ведрами. Она ждет. Молча, почти не смотрит в их сторону, а после плотно закрывает дверь.
— В соседней комнате Филиппа, к слову, — между делом говорит Йен, колдуя, переливает грязную воду в пустые ведра. В воздух поднимается пузырь чистой воды, и бадья вновь наполняется, пока сама чародейка усаживается на стул напротив Риты, беря в руки небольшую миску и несколько баночек с различными ингредиентами, что приготовила до их похода, два пузырька отлетают в сторону, и Йен начинает разминать содержимое, устремляя взгляд своих фиалковых глаз на подругу.
— Представляешь, сидела в заключении у своего бывшего, а бедняга и не знал, что за чудотворная сова сидит на его полке, — ухмыляется, вспоминая какое хаос пришлось устроить в бане Дийкстры, и как Геральт вновь сломал его ногу. Какой смысл вообще вставать на пути у ведьмака? Шпиона жизнь ничему не учит.

+1

7

[indent] Пророчество Итлины...
   [indent]  [indent]  Пророчество.
  [indent]  [indent]  [indent]     Итлины.
[indent]  Еще чуть-чуть, и наизусть знать дословно будет. Или уже знает. Строки в голове всплывают без усилий, перед ними отступают все проблемы, созданные мальчишкой Филиппы. Рита садится в бадье, обнимает колени, сон как рукой снимает:
[indent]  - Хочешь сказать, что Радовид не главная наша проблема?
[indent]  Рита запускает пальцы в волосы, пропускает светлые пряди сквозь них. Стараниями Йен становится намного лучше, если приложить усилия перед зеркалом, то и выглядеть будет достойным образом. Иллюзию скроет нездоровую худобу, синяки и ссадины, за ней все постепенно сойдет на нет.
[indent]  - Уцелеют лишь те, что пойдут за Ласточкой. Ласточка — символ весны, избавительница... Ласточка вернулась.
[indent]  Капитул дров наломал, Ложа положения не улучшила, вот он - их шанс на правильное решение. Нужно найти Тиссаю, нужно ее привлечь к этому, она ведь хотела поступить в этот раз правильно, желательно не резать при этом вены. Йен будет в бешенстве за столь долгую ложь, но у нее хотя бы не будет времени на то, чтобы придушить сначала архимагистра, потом и саму Риту. Можно было бы прямо сейчас вывалить на подругу истины, но потом Рита решает, что не слишком готова сейчас для подобного разговора. И уж точно не готова вести его без согласия на то Тиссаи. Мнимая смерть не ее тайна, чтобы вот так легко с нею расставаться.
[indent]  Рита сразу не отвечает согласием. Не потому, что не дает его, но нужно все взвесить, от и до, чтобы правильно распределить слова. Опыт подсказывает, что бросаться ими бездумно не стоит, иначе могут вернуться обратно не лучшим образом.
[indent]  - Да что ты, - Рита усмехается, когда слышит о Филиппе. Шаги за ширмой, шуршание и шорханье затихает, дверь снова закрывается, оставляя подруг в уединении собственной беседы. Чистая вода радует, смыто достаточно крови, которая и боль с собой прихватила. Рита болтает руками, искоса наблюдает за всеми манипуляциями и флакончиками Йеннифер. - Давно говорила, что его шпионские таланты, как и сила ума, преувеличены. Гляди-ка, сову прикарманил, а понять не мог. Но представляю, как Эйльхарт это бесило. Она, небось, телом пользоваться не помнит за все это время. И вообще... может, следовало, оставить ее в том виде? А то ж не умнеет с годами.
[indent]  Ладони Йен скользят по ее шее, острый аромат трав расползается вокруг. Рита втягивает носом его, наслаждается этим чувством, наслаждается этим моментом выстраданной свободы.
[indent]  Нет, она не ревнует - Филиппа ей не конкурентка. Ее с Тиссаей связывает гораздо больше, доверие толстыми нитями честности оплетает обоих крепко, связывает рукой к руке. Филиппа давно утратила свое право зваться лучшей, проиграв все мальчишке с короной на голове. Уж кто-кто, а Рита считала себя в праве сказать, что Эйльхарт бездарная наставница. Из-под мягких рук Ло-Антиль, под звуки ее звонкого голоса, вышла не одна чародейка, не споткнувшаяся о неправильное воспитание. А Филиппа...
[indent]  Нет, она все еще не ревнует.
[indent]  Рита закрывает глаза, наслаждается моментом. Хорошо и приятно. Спокойно на душе.
[indent]  - Кто еще с нами?
[indent]  Вот и ее согласие встать плечом к плечу. А что ей терять, в самом-то деле? У нее нет больше Академии. Ее девочки прячутся по всем лесам, деревням и семьям. Они не могут пользоваться тем, чему она их учила только из-за дурака на троне Редании. Ну уж нет. Не бывать этому. И Рита сделает все для того, чтобы каждая из них была свободна - и начнет она с помощи Ласточке, возможно, потом придет время покончить и с королем, любящем жечь.

+1

8

У них так много проблем, что пальцев двух рук не хватит пересчитать все это дерьмо. Отдохнуть бы сейчас. Телепортироваться черт знает куда, где нет ни одной живой души, чтобы шум близлежащих городов не тревожил слух и не раздражал лишний раз. А ещё, чтобы там обязательно было тепло и никак иначе. Йеннифэр устала. Правда устала. Её жизни превратилась в какую-то череду беготни от опасности и за тем, что сердцу дороже всего. Когда все это началось? Ни у Нэннеке ли? В тот самый час, когда вошла в храм и увидела девочку с невероятно красивым цветом глаз. Именно тогда, чародейка подписала себя на этот кошмар. Продала душу дьяволу, чтобы получить дитя, расплачивалась теперь до крови, но ни о чем не жалела.
- Дикая Охота, - презрительно шепчет Йен, устремляя взгляд фиалковых глаз куда-то в стену, такой убийственный и тяжелый,
- Раньше они не действовали так открыто. Появлялись лишь там, где была она, и видела их только Цири, сейчас же они убивают целые селения в поисках следов Ласточки. Колокол пробил. Дикая охота объявила нам войну, - делится Йеннифэр своими мыслями охотно. У нее ведь и истории есть про то, как сама находилась в плену. Помнила ли она что-то из того времени? Страдала ли от этого? Не совсем. Чародейка может спокойно сказать, что не помнит ничего. Так она говорила Геральту, но правда ли лилась с её губ?  Не помнила — да, но часто, ночью, когда сон входил в ровную линию различных событий, что-то изнутри темного сознания пыталось выбраться наружу. Какие-то отдаленные фрагменты боли и страха. Оттенки красного мелькают словно вспышки. Крики, что разрывали душу на две части. Йеннифэр не знала откуда это в ней. Прошлое? Настоящее? Или быть может скорое будущее вещает ей разум настроившись на прорицание вдруг.
Именно так, дорогая. Белый хлад грядет, посему и красные рыцарь активизировались. Стоило Цири появиться на континенте, как костянные ублюдки искали любою возможность для связи с ней. Пару раз я чуть сама не попалась, - все бежали за Ласточкой. Она словно последний оплот живых существ, который способен защитить их от вечного мороза, от смерти в ледяных постелях некогда теплых домой. Могла ли винить в этом чародейка кого-то? Народ Aen Elle  просто желал найти спасение. Никто не хотел умирать. Дети хотели жить, их родители хотели видеть их счастливыми. Йен понимала, но свое всегда ближе к сердцу. Она костьми ляжет, но не даст уродливой роже короля Ольх забрать её ребенка.
Когда разговор переходит к Филиппе, такой горячо любимой подруге с давних лет, Йен не может не ухмыльнуться собственным мыслям и контексту их слов.
- Знаешь, я думаю он все прекрасно знал, - смех срывается с уст, потому что помнит она, как пришлось с боем забирать несчастную птицу из проклятой бани, в которой обосновался Дийкстра, - Понял потому и держал любимою сердцу женщину возле себя, а  чтобы она более не ворчала и не пыталась его предать, поступил умно, оставив девицу в вечном обличье совы, - хмыкает она, облокачиваясь на бадью, водит пальцами по воде вновь возвращаясь к драке не на жизни, а на смерть, - Её ведь пришлось с силой забирать, представляешь? Кажется, Геральт сломал ему ногу — опять. Ту самую. О бедное достоинство нашего старого друга будет вновь хромать, - не стесняется, комнату заливает хохот чародейки, которая ещё с того раза не могла успокоиться. Это было правда забавно. Честное слово.
Замечание Риты как нельзя кстати. Йеннифэр вырисовывает красивую улыбку на губах, щурит глаза, и почти кивает.
Знаешь, не против я была, идея хорошая, - маленькая пауза, которая и является ответом, - Да только не в том мы положении, чтобы раскидываться столь «ценными» ресурсами.
И это тоже правда. Какой бы не была Филиппа, её сила и опыт нужны им. Ложа давно не станет прежней. Многих убили, кто-то прятался и не желал связывать себя с опасностью, словно мог сбежать от другой катастрофы, которая начнется если не сейчас, так потом.
Йеннифэр тянется к новой баночке с темно-зеленой плотной консистенцией. Её личная разработка, довольно неплохо регенерирующая кожу. Пробка вылетает с характерным звуком от силы мысли, Йен же лезет в нее двумя пальцами, черпает приличное количество, и начинает наносить на шею Риты, на некогда прекрасную тонкую шею без грамма изъянов, без синих подтеков и линий от «удавки». Пытки, что преследовали чародейку столько времени необъяснимы и непростительны. Йеннифэр вновь хочет вернуться и сжечь Оксенфурт дотла вместе с дряхлым кораблем, где просиживал задницу этот мелкий ублюдок. Нужно отвлечься. Нужно не думать об этом, потому что времени нет. Его правда попросту нет. Пальцы аккуратно наносят мятно пахнущее вещество  на шею.
- Не смывай некоторое время, от него эффект холодящий, - просит Йен, делая последние штрихи и почти возвращаясь к их разговору. В соседнем ведре она смывает с пальцев средство. Берет чистое полотенце со спинки стула, задумчиво погружая в него руки.
- Это все. Все что осталось от ложи, - отвечает, не понимая как сама к этому относится, - Трисс, Я, ты и Филиппа.
В впрочем нет, но здесь все зависит не от чародейки, потому что штурмом брать императорское войско в такое то время себе дороже.
- Точнее почти все, но здесь мне нужно договориться с Эмгрыром. Ты не знаешь, но последние несколько лет я была его придворной чародейкой. Представляешь? Я и Эмгыр, - как-то недобро ухмыляется Йенна, пододвигая стул, чтобы расположиться напротив Риты. Она садится, откидывая накидку в сторону, чуть развязывает блузку, потому что банные процедуры слишком жаркие, и в комнате градус точно повысился.
- В общем я намереваюсь забрать ещё и Фрингилью. Она как раз заточена в его темнице, но Император должен сдерживать свои обещания. Вот я и укажу ему на них.- недобро улыбается чародейка. У всех есть свои обязательства. У нее. У него.

+1


Вы здесь » shakalcross » фандом » наша жизнь - игра без правил


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно