эпизод недели: dying to live
пост недели:

Розария себе врет и ненавидит себя за это. Она знает, что Альбериха что-то связывает с алхимиком, у неё уши и глаза повсюду. Она как чертова гончая чует запах интриг и предательства, им пронизан весь этот блядский город, сладковатый аромат переспевших яблок и закатников, гниющих в траве. Но из-за дыма нотки исходящие от Кэйи практически не чувствуются, а потому она всегда закуривает вторую. читать далее

    shakalcross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » shakalcross » фандом » never satisfied


    never satisfied

    Сообщений 1 страница 14 из 14

    1

    𝖓𝖊𝖛𝖊𝖗 𝖘𝖆𝖙𝖎𝖘𝖋𝖎𝖊𝖉
    getō suguru ✦ gojo satoru
    https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/184/313070.png

    Отредактировано Gojo Satoru (2021-10-03 21:49:17)

    +2

    2

    Пара мгновений на то что бы отреагировать на мощный удар хвостом. Ему определенно не стоило пытаться атаковать это проклятье сзади. Годжо успевает активировать "бесконечность" практически в секунду атаки, и пусть от той силы, с которой Радужный Дракон пытался защититься от угрозы, у юного шамана не ломаются кости грудной клетки, он вынужден поддаться заданному направлению. Пролетая несколько километров на запредельной скорости, Сатору разламывает собой пару построек в виде небольших святилищ. Их бой с проклятьем особого ранга продолжалось несколько часов, в ходе которых беловолосый все время находился в полной концентрации. Как обычно, ему приходилось заботиться не только о своей безопасности, но так же и о напарнике - Гето, которому Годжо то и дело выкрикивал разнообразные подсказки, которые улавливали его шесть глаз и были скрыты от взора обычного шамана. С тяжелым длинным выдохом, который словно был совершен что бы полностью освободить легкие, Сатору запрокинул голову назад, расположившись на деревянных обломках и корнях деревьев, как на кресле или диване, раскинув обе руки по "спинке".

    С десяток секунд  на отдых и хороший момент что бы наспех проанализировать происходящее. Аокигахара - второе по популярности место в мире, где люди сводят счеты с жизнью. Сюда же они приносят те самые негативные эмоции и переживания, что доводили их до крайней точки и радикальных мер. Аокигахара - пристанище множества проклятий, их энергия здесь ощущается в каждом сантиметре и пусть они прятались в темных углах под торчащими камнями, Сатору прекрасно ощущал каждого. Правда, отвлекаться на уничтожение столь мелких сгустков негативных эмоций в данной ситуации было глупо. К тому же, сколько не очищай этот лес, Годжо был уверен, что спустя некоторое время количество проклятий снова станет таким же, как и было до того как в нем поработают шаманы. Однако, одно конкретное проклятье начало буйствовать. Все больше простых туристов пропадало на, казалось, безлопастных тропах. Количество найденных недавно найденных тел побило все рекорды, об этом даже говорили в утренней сводке новостей. И с этой проблемой должны были разобраться, оканчивающие первый год обучения Годжо Сатору, Гето Сугуру и Сёко Иери. Поначалу казалось, что это пустяковое дело - проклятье не выходящее за рамки того, с чем им приходилось сталкиваться ранее. Скорее всего, какой-то мелкий мстительный дух, таких здесь, казалось, должно быть в избытке. Дело казалось на столько пустяковым, что когда Сёко заявила о желании спать, а не заниматься шаманскими обязанностями, двое её извечных напарников были не против очередного отсутствия девушки. Теперь, когда они оказались в полном дерьме, Годжо думал, что, наверное, её помощь была бы как минимум кстати хотя бы когда они закончат.

    В отличие от Сатору, Сугуру не мог продолжать бой без вреда для собственного организма. Даже отсюда Годжо слышал треск деревьев и рык проклятья, которого, должно быть, сейчас развлекал напарник. Упираясь рукой в своей колено, беловолосый поднимается, поправляет темные очки, на которых уже появилась трещина, пальцем, возвращая мостик, что пролегал между двумя линзами, на переносицу. Бездонный колодец, из которого Сатору черпал свою проклятую энергию, позволял действовать без перерывов на восстановление, только вот, все же его сосуд - тело, - состоящее из костей и мяса, имел свойство чувствовать усталость и истощение. Единственное что оставалось Гето в таких ситуациях это пересилить себя, заставить руки, ноги и пальцы шевелиться против всех законов обычного живого существа. Поднимаясь над лесом, создавая "бесконечность" между землей и своими ногами, шаман ищет взглядом признаки не унимающейся борьбы. Куски деревьев щепками разлетались в сторону под движениями огромного змеевидного существа, который преследовал Сугуру, раззявив пасть.

    - Интересно, кто из вас все же съест другого первым? - С широкой улыбкой, сопровождая фразу смехом с ноткой издевки, произносит Годжо, опускаясь на землю рядом с напарником, кладя одну из рук тому на плечо. Дракон, извиваясь, стряхивал с себя многочисленные мелкие проклятия, которые, несмотря на все своё усердие не могли нанести ему ни одной раны. Стоило созданиям Гето оказаться на земле, как особый ранг заканчивал с ними ударами лап и хоста, втаптывая в вулканическую почву. Через прикосновение, Сатору ощущал как силы покидают Сугуру и что его плечо уже начинает подрагивать от перенапряжения. Еще несколько секунд он смотрит как Радужный Дракон без труда расправляется с более мелкими проклятиями, последнее, словно на последок для эффектности и устрашения, перекусывая в пасти. Убирая с лица улыбку, беловолосый протягивает свободную руку и указывает двумя пальцами в сторону Дракона, понимая, что им пора заканчивать с этой надоедливой змеюкой.

    - Красный. - У самых концов пальцев образуется небольшая сфера, которая тут же устремляется в цель на скорости, недоступной глазу. Проклятье, способное среагировать на подобное, изгибается для уворота, но не достаточно быстро. Внушительных размеров существо, оттолкнутое с огромной силой, оставляет длинный коридор из разломанных деревьев. Истошно вереща, он продолжал удаляться позволяя Сугуру немного перевести дух после затяжной беспрерывной схватки. Пальцы немного сильнее сжимают плечо друга. оставалось непонятным, то ли он держится за Гето, то ли не позволяет почти изнеможённому шаману упасть.

    - Все еще хочешь поглотить его? - Вопрос звучит в пол голоса, широкая улыбка заменилась легкой усмешкой, которая, кажется, никогда не покидала нахального лица шестиглазого. К чему этот вопрос? Возможно, он уже был не уверен, что они смогут достаточно ослабить столь сильное проклятье. Колебание внутри перерастали в беспокойство за Гето. Сугуру множество раз видел, как друг поглощает проклятья разного уровня, но в этот раз он бы точно прыгнул выше головы в попытках подчинить себе нечто особенно мощное.

    Отредактировано Gojo Satoru (2021-10-03 21:49:26)

    +2

    3

    Скучнее усыпительно однообразных лекций директора Масамичи может быть только тошнотворная рыбацкая передача, что каждое утро играла в студенческом общежитии и вызывала резкое желание размозжить дьявольскую шарманку с строящими умные гримасы и бросающие палки в воду мужичками на небольшом дешевом экранчике. Гето со скучающим видом фыркнул в сторону, вальяжно развалившись на неудобном школьном стуле. Слева от него с зеркально идентичным жестом восседал его напарник – Сатору Годжо. Молодой, обречённый стать великим, белобрысый шаман, излишне самоуверенный и особо выводящий из себя. Напутствие, несомненно очень важное, к предстоящему заданию звучало, ровно как и все остальные, одинаково: будьте особо осторожны и всегда начеку, не ввязывайтесь в ненужный бой, не затягивайте, не поддавайтесь тяжелым эмоциям, смотрите в оба и помогайте друг другу — вы же команда. И все остальное невыносимо банальное про взаимопомощь, что юношеское сердце, в своей уверенности превосходства над умом других и подсознательном отрицании малейшей возможности ошибочности собственного мнения, считало неуместно глупым. Не в силах мальчишеской браваде в полной мере осознать, что это такое — ответственность за младшее поколение и желание помочь избежать серьёзных ошибок, когда-то совершенных тобой самим. Зато почувствовать подзатыльник за легкомысленное отношение к предстоящей непростой миссии по изгнанию призрака высокого ранга смогли оба ученика, все еще отказывающиеся относиться с должной серьезностью. Покрасневшее лицо директора вкратце повторило основные факты, на всякий случай, и только сейчас поинтересовалась, где же последний участник троицы первокурсников. Оба парнишки пожали плечами - "В спортзале, наверное, или спит" - и синхронно получили ещё одну затрещину.

    — Дьявол, — хрипло выпалил Сугуру, с ругательствами и покрепче перескакивая через скореженный, покрытый мягким влажным мхом, корень гигантского изуродованного дерева. Удирать в тенистой, покрытой плотным вязким сумраком местности, где то и дело многолетние расплавленные деревья норовились выскочить на пути, подставить подлую подножку, поцарапать руки и лицо ороговевшей корой, наклониться и зацепить костлявыми оголенными ветками в свои вечные объятия и оставить тут, в мертвенном безмолвном лесу, навсегда. Казалось, что с каждым метром места для маневренности становится все меньше, а вытянутые темные фигуры совершенно потеряли свое терпение, желая избавиться от нежеланных гостей, что помешал их спокойному сну. В этих местах, пропитанных запахом смерти в глубинах каменистой почвы, покрытой иссушенными корягами, в холодных камнях пустующих пещер, в обломанных от человеческой тяжести ветках с остатками сгнивших веревок, а иногда — недвижных тел. Ныне больше туристическое и особо известное по всему миру место, славилось довольно паршивыми легендами не просто так. И, хоть и хотелось бы, чтобы только иностранцы и особо впечатлительные школьники интересовались этим лесом в качестве развлечения, аналога похода к подножию вулкана и путешествия к водопаду или альтернативе парка аттракционов. Но нет, до сих пор находились идиоты, стремящиеся найти свою смерть. Люди приходили сюда в надежде обрести покой и избавить себя от мучений, но только обрекали себя и других на новые. Надежды на быстрый конец захлебывались в собственных излияниях и долгих минутах в конвульсивной агонии. И зачем вообще куда-то идти, чтобы закончить свою жалкую жизнь? За годы скопив негативные эмоции в гигантский ком проклятой энергии, из которой порождались подобные ведущему погоню в данный момент проклятия.

    Откуда-то сбоку раздался глухой яростный хрип разъяренного чудовища, что с грацией опаснейшего охотника резким движением нагнал свою жертву и бросился вперёд, разбрызгивая щепки деревьев. С трудом приправ к земле почти в самый последний момент, Сугуру слышал, как гигантская пасть клацнула мощной челюстью в нескольких сантиметрах от него. По телу пробежали мурашки, адреналин зашкаливал, разгоняя кровь и заставляя конечности двигаться дальше, спасаться, уклоняться, бежать, игнорируя зудящую боль и усталость. Толчок руками вбок и он выкатился из-под ревущей громадины, да только земля вдруг накренилась, отправляя парнишку прямиком в овраг. Всё вокруг закрутилось, сухие листья застрекотали под свалившейся тушкой, пока перед глазами не появилось затянутое грязными облаками серое небо с тянущимися к нему корявыми ветками. Хоть и приземление на мокрую землю было смягчено лиственными порослями и мшистым покровом, в бок упиралось что-то твёрдое, отдаваясь очередной волной боли по телу. Кусок обглоданной подошвы когда-то кожаного сапога. Как он здесь оказался и есть ли неподалёку - а может и под его спиной – другие останки «деятельности» человечества думать не хотелось. Одним движением вскочив на ноги и отпрыгнув на более открытую местность, он уже готов был принимать новый удар, бранясь на запропастившегося напарника, как чья-то рука опустилась на плечо. Наконец-то проснулся.

    — Еще спрашиваешь, — во внимательном взгляде, жадно наблюдающим за каждым движением откинутого Годжо проклятия, вспыхнули неумолимые огоньки восхищения. Они несомненно в полном дерьме. Чудовище оказалось не просто сильнее любых ожиданий, оно обладало колоссальной разрушительной силой и принесло этим двум лоботрясам, что редко становились серьезными, слишком много проблем. Но на место страха приходил азарт битвы, паническая дрожь от боли ранений, страха за свою жизнь переросла в трепет перед мощью грациозного существа и предвкушения победы над ним. Безусловно, глупый вопрос. Он обязан был захватить его. Убедившись во временном обездвиживании монстра, Гето наконец повернул голову за плечо с не менее насмешливой ухмылкой: — Но если тебе настолько страшно, то можешь сбежать как маленькая девочка-волшебница.

    Чешуя дракона прочнее любого другого проклятия, и пробить ее не могли даже проклятые техники местного шестиглазого гения, обладающего потенциально мощнейшей пробивающей силой. Что уж говорить о подвластных с помощью манипуляции созданий Гето. Только не бывает идеальных существ — если снаружи этот панцирь не пробить, то нужно его обойти. На смену насмешливой улыбке пришло уверено хитрое выражение лица.

    — Я тебе не вешалка, Сатору, — стрекочущий булькающий звук за спиной медленно переместился на лежащую на плече руку, пуская на нее вязкие слюни и перебирая когтистыми маленькими лапками. На белобрысого шамана таращилось нечетное количество глаз на скорченном хребте ящерицеподобного существа болотного цвета. Проклятие спрыгнуло на землю и скрылось в темноте леса так же быстро, как и появилось: — Мне нужно, чтобы ты отвлек его. Давай-давай, у тебя отлично получится.

    +2

    4

    Здравомыслие того или иного шамана никогда не ставиться под сомнение кем-либо из его окружения. Причиной служит то, что подавляющее большинство людей, владеющих проклятой энергией, в некоторой степени - безумцы. На странности друг друга было принято не обращать особого внимания, так как каждый по-своему выходил за границы человеческой нормы. Странность Гето, по мнению Годжо, все же отличалась от остальных. Поглощать проклятья - звучит как минимум мерзко само по себе. Однако, именно из-за этого Сугуру казался сейчас таким вдохновленным и окрыленным. Вне зависимости от усталости, он делает все только что бы заполучить столь сильный экземпляр в свою коллекцию. Это, практически безумное, стремление подпитывало и Сатору, но вместе с тем вселяло беспокойство. А сможет ли Гето поглотить столь сильное проклятье? Он никогда не расспрашивал друга о процессе, имел только поверхностное представление о границах дозволенного, но сейчас, смотря на то, что дракона его "красный" даже не ранил, становилось тревожно.

    Когда Гето поворачивает голову, то встречается со взглядом Годжо, что смотрит на него сквозь плотные темные линзы, ухмыляясь самой наглой из своих улыбок. Пожалуй, ему даже не нужно было отвечать колкостью на колкость о возможном страхе, ведь то, как сжимаются пальцы на плече Сугуру, говорит само за себя. Разве шестиглазый хоть раз пасовал? Он был из тех, кто скорее засунет свою голову в блендер только что бы узнать как работают винты и на сколько сильно они смогут ему навредить. Страх - то самое приглушенное чувство, практически недосягаемое, особенно когда с самого детства тебе говорят, что ты одарен на столько, что ничто в этом мире не способно уничтожить тебя. Только вот все это - ложь, ведь тело ломило от усталости, разве всемогущие существа испытывают хоть что-то похожее?

    - Какая мерзость, - протягивает каждый слог Годжо, морща нос и, высунув язык что бы наиболее точно выразить отвращение, Сатору какое-то время трясет рукой в воздухе, смахивая с неё слюни, напущенные странного вида проклятьем, - было бы не плохо, если бы ты меня посвятил в свой план, - закончив махинации рукой в воздухе, парень дополнительно обтер её о свою штанину, - но так уж и быть, помогу тебе, но будешь должен. - Наклоняя голову так, что бы Сугуру мог видеть его голубые глаза над линзами, молодой шаман игриво подмигивает и, не задерживаясь долго на месте, что бы не получить оплеуху, снова взмывает над лесом. Поправляя, съехавшие от недавнего резкого наклона головы, очки, беловолосый находит весьма заметную тушу проклятья, что извивался словно уж, запутавшись в деревьях. Сатору медленно спускается, для эффекта красуясь, имитируя вальяжную ходьбу вниз по лестнице.

    Вытянув руку в бок, он притягивает к себе одно из низко ранговых проклятий при помощи "синего". Уродливая тушка устраивается в его раскрытой ладони, но Годжо, даже не смотрит на проклятье в своей руке, а тут же утрамбовывает его, словно это мяч для бейсбола. В Школе они часто играют именно в эту игру, поэтому, вспоминая движения оттуда юноша сначала занимает в воздухе стойку питчера и заносит руку для броска, а после выполняет "подачу", но тут же разочаровывается в результате, ведь дракон продолжал извиваться, не обращая внимание на столь мелкие попытки привлечь к себе внимание. Разочарованно простонав себе под нос, Сатору притягивает ещё одно проклятье из леса, но на этот раз метает его, добавляя ко всему прочему "красный". Реакция особого ранга не заставила себя долго ждать, ведь стоило существу почувствовать удар, как хвост тут же, двигаясь непредсказуемой траекторией, ударяет сверху вниз по раздражителю. Годжо использует "бесконечность", но это позволяет лишь в очередной раз смягчить падение. Выдержав еще пару ударов сверху, Сатору замечает, что проклятье уже избавилось от помех в виде поваленных деревьев и, раззявив пасть, стремилось заглотить его вместе с землей.

    Оттолкнувшись руками от твердой вулканической поверхности, Годжо откатывается в сторону, избегая первого укуса и тут же поднимается на ноги, когда проклятье поднимает морду, готовясь атаковать снова. Сейчас перед Сатору стояла достаточно простая задача - отвлекать на себя Радужного Дракона, что бы его интересовал исключительно белобрысый. Надеяться что проклятье данного ранга окажется безмозглым и поведется на это было очень большим риском, однако, схема оказалась рабочей. Шаман сорвался с места, перейдя на бег и повел дракона за собой. Пробежка - достаточно полезное занятие, самое то что бы поддерживать себя в необходимой физической форме и самое главное это подобрать себе достойную компанию. Хруст деревьев за спиной отдаленно мог напомнить ритмы музыки в наушниках. Только вот антураж был далек от привычных, относительно безопасных, если не считать проклятья, парков в Токио. На первый взгляд этот лес был совершенно обычным, но это если не сходить с туристических троп. Давно оставленные палатки, одежда и тела разной степени разложения - все то, что увидел Сатору в ходе своей вынужденной экскурсии. Он не задавался в глубине себя вопросом о причине подобных поступков со стороны обычных людей, больше Годжо заботило то количество проклятий, которые порождало это место.

    Сатору чувствует Радужного Дракона за своей спиной достаточно четко что бы не поворачивая головы точно определить расстояние между собой и ним. Концентрация проклятой энергии за спиной была столь огромна, что шаман ощущал её чуть ли не кожей на спине. Казалось, что эта энергия вполне осязаема, что выделяло этот особый ранг из других похожих. Может, за счет этого у него на столько не пробиваемая чешуя? На бегу Сатору делает разворот на сто восемьдесят, оказываясь лицом к проклятью, но долго продолжать движение, не видя препятствий - невозможно, посему в какой-то момент шаман отталкивается от земли, стремясь буквально перепрыгнуть через Дракона. Они слишком близко подобрались к краю завесы и необходимо было сменить направление. Изогнувшись, существо раззявливает пасть и поддается вверх в попытках поймать лакомый кусок аккурат тогда, когда Сатору оказывается в самой уязвимой позиции. Только вот Годжо все ещё был не согласен с тем что бы быть съеденным. Обе ноги упираются в края пасти, одна на верхней челюсти, другая на нижней, не позволяя той закрыться.

    Отредактировано Gojo Satoru (2021-10-03 21:49:36)

    +2

    5

    С прикрытыми глазами Сугуру выпрямился и тяжело выдохнул, перевел дыхание, с шипением болезненно разминая ноющие мышцы и настраиваясь на последний акт их невероятной клоунады с особо яростным чудищем. Даже думать не хотелось, сколько костей переломано в результате этой миссии. Интересно, чертов директор знал наперёд способности проклятия — по рапортам вроде как сильного, но не настолько же, чтобы оторвать двум первогодкам задницу — или допустил такую грубую ошибку и отправил двух учеников, имеющих много рвения, но мало опыта, на растерзание. Хотелось бы верить, что все это — попытка приструнить особо резвый молодняк, что была небезосновательно слишком уверена в собственных способностях, и где-то неподалёку сидят и хихикают в засаде кураторы, более опытные, чтобы в момент критической опасности выпрыгнуть и подсобить своим любимым воспитанникам. Только надеяться на такое получалось с большим трудом — в завесе помимо этих двоих, бушующего дракона и полчища более мелких, но так же настроенных в любой момент накинуться, проклятий никого не было. Они буквально были заперты с монстром, с которым каким-то образом должны были справиться обычные ученики колледжа. И где, мать ее, Секо, когда она действительно нужна?

    Все же кадров действительно не хватало, обучающихся шаманов можно было по пальцам сосчитать, а взрослых — и подавно. Неблагодарное дело. И слишком опасное, чтобы жить долго. Гето цокнул языком, отгоняя паршивые мысли. Еще более паршивые, чем быть в долгу перед Сатору. Но куда деваться — все же ему это было нужно в большей степени. Предстояло сконцентрироваться и попробовать притворить в жизнь свой план. Особо опасный (не для него самого, правда) и отчасти сумасшедший. Благо его напарник уже вовсю развлекался, показывая и без того бушующему дракону фастболл и брекинг болл, чему последний оказался, мягко говоря, не рад и ринулся избавляться от раздражителя. Именно раздражителя - видимых повреждений своими техниками Годжо нанести не мог, поэтому его, скорее как назойливую муху в жаркий день залетевшую в комнату, гоняли гигантской мухобойкой-хвостом.

    Стрекочущее существо спрыгнуло с ветки и, сквозь одежду царапая кожу, сползло до самого локтя. Напряглось, оскалилось. Имей оно хоть каплю сознания, то должно было бы испытывать страх перед тем, что тому предстоит сделать. Но даже его инстинкты самосохранения были стерты начисто, оставляя возможность действовать как простейший скрипт, действующий по чужому желанию. Опираясь рукой о грязную мшистую кору, шаман постоял еще несколько секунд, взирая на открывшуюся ему картину. Этот белобрысый придурок решил повторить коронный шпагат Ван Дамма прямо в зубастой драконьей пасти. Не хватало аплодирующей публики в круглом шатре и цветного парика. Красовался даже в такой ситуации, пытаясь не позволить сомкнуться раскрытой мощной челюсти, что намеревалась раздавить парнишку. Просто ударь своим излюбленным «Красным», чтобы высвободиться. Ладно, растерянно попытался оправдать друга Гето, по-видимому, сложно шаманить свои заклятия, когда руки заняты таким интересным делом. И как, скажите на милость, работать с этим кретином? Не удержавшись, схватился за живот в приливе истерического смеха. Не от сильного веселья, а от моментально подступившей боли, судорогой пробежавшей по телу, под ребрами предательски укололо и заныло, не давая порадоваться такому прекрасному виду. Проклятие недоуменно подняло свое подобие головы, взирая мелкими глазками на откашливающегося человека. Чуть не умер со смеху. Буквально. Но, не смотря на абсурдно глупую ситуацию, все складывалось куда легче.

    Вытирая подступившую то ли от смеха, то ли от боли слезку, Сугуру вздохнул поглубже, прикидывая наиболее эффективную траекторию, и ринулся в сторону дракона. Разогнавшись за считанные секунды, он оттолкнулся от земли в ловком прыжке прямиком в пасть Радужному дракону, что был слишком занят поглощением белобрысого, хватая свободной рукой последнего за ворот. В раскрытую глотку, словно в темный колодец, соскользнуло до этого крепко цепляющееся за темный рукав формы проклятие, впиваясь когтями в стенки, раздирая слизистую оболочку. Стоило дракону только дернуться в мучительной боли, как шаман сильнее сжал в кулаке ткань пиджака Годжо и потянул на себя, вытаскивая того из пасти, на мгновение расслабившейся, и отскакивая на безопасное расстояние. Предположение оказалось верным — непрошибаемая броня защищала проклятие только снаружи и, если пробить ее было невозможно, то оставалось только обойти. С яростным воплем дракон извивался на земле, кидался из стороны в сторону, ударяясь головой о землю и разрушая мощными неконтролируемыми ударами хвоста ближайшее его окружение. На поверхности оставались рытвины, а и без того обломанные деревья окончательно превращались в бревна. Длинные когти потянулись к неуязвимой чешуе, пытаясь залезть под нее, добраться до собственной кожи и бессильно избавиться от источника мучений. Рев срывался почти на протяжный глухой визг. Неконтролируемый танец агонии сметал все что попадалось вокруг. Это, безусловно, было правильным решением.

    — Не хотел бы я оказаться на его месте, — лицо было напряженным, губы искривились в утомленной, но триумфальной ухмылке, складываясь скорее в зловещий оскал, чем удовлетворенное выражение, наблюдающее за каждым движением проклятия, внимательно, выжидающе пытаясь уловить момент, когда оно достаточно ослабнет. Его сородич внутри бушевал в полную силу, мелкими, но острыми когтями яростно прорываясь в ткани и не собираясь успокаиваться, пока полностью не обглодает его. Все еще тревожно стискивая в руке воротник, Гето интуитивно задвинул вызволенного напарника за спину в бессознательном жесте. Да и бесполезном. Логичнее было спрятаться от возможного удара за «бесконечностью», конечно, хоть и того тоже порядком потрепало.

    +2

    6

    Расставляя руки так же в стороны, параллельно своим ногам, Сатору старается держать равновесие, однако Дракон, который то и дело встряхивал своей головой что бы избавиться от раздражителя в собственной пасти, заставляет юного шамана крениться и наклонять корпус в разные стороны. Со стороны он был похож на одного из тех надувных резиновых кукол на заправках, что вынуждены "плясать" и выполнять весьма странные пируэты из-за постоянно поступающих резких потоков воздуха. Годжо наклоняется вперед, за тем сразу же резко выпрямляется и машет руками так, словно вот-вот взлетит. Подошва плотно упирается в зубы проклятья, они плоские, словно человеческие, лишенные острых выпирающих концов. Именно это и соответствующий норов делали существо больше схожим с лошадью, чем с тем чудовищем из мифологии. Сугуру приходится напрягать ноги, концентрировать "бесконечность" в районе ступней только что бы противостоять желанию Дракона сомкнуть пасть. Хоть со стороны это и было в духе привычной клоунады, которую то ли нарочно, то ли случайно устраивал шестиглазый, он все же беспокоился на счет того, в каком свете пристанет перед Гето если окажется все же проглоченным этой гигантской змеей. От ядовитых и ехидных насмешек потом не отделаешься несколько месяцев.

    Конечно, помимо прочего, Сатору был из тех, кто загонял себя в сложную ситуацию, но не до конца обдуманный план выливался в такую сложность как отсутствие какого-либо варианта на разрешение ситуации. Конечно, он мог просто снова прибегнуть с своим способностям, оттолкнуться от ряда зубов, словно лягушка выпрыгнуть вверх, но тогда, получается, он не справиться с поставленной задачей. Быть приманкой, морковкой на нитке - вот его задача на сегодня. Шаман так сильно доверял своему другу и был уверен в том, что Сугуру делает, что даже не задумывался на счет того, что напарник может не успеть среагировать или подействовать вовремя. Не продумывал запасных вариантов, даже не представлял себе тот исход события, при котором Гето оставит его в дураках в пасти проклятья особого ранга.

    Сатору не нужно поворачивать головы, он точно знает чья рука схватила его за шиворот. В нужный момент он расслабляет ноги, позволяет дракону захлопнуть пасть, проглотив вместо шамана одну из тварей Сугуру. Прижимая пальцем очки к переносице, шестиглазый позволяет тащить себя в, удобном для темноволосого, направлении, параллельно наблюдая за тем, как проклятье особо ранга начинает извиваться в агонии. Гето сделал достаточный прыжок, что бы они могли наблюдать за происходящим со стороны, без риска попасть под хвост существа, которым он уже громил все вокруг себя. Годжо упускается на землю плавно, словно заканчивает очередной свой полет. Рука друга все еще сжимает его ворот и это вызывает лишь ухмылку на лице шестиглазого. Несмотря на то, что Гето знал о возможностях Сатору, все равно пытался защитить его своим телом.

    Оказываясь отодвинутым за спину одним рывком чужой руки, беловолосый мог спокойно смотреть поверх плеча друга. Какое-то время молча наблюдая за тем, как существо извивается, издавая звуки, присущие исключительно проклятьям. Рокочущие, в какой-то момент переходящие в визг и вой. От громкости этого процесса даже хотелось жмурить глаза, поддавшись естественным реакциям человеческого тела. Дракон извивается, чуть ли не завязываясь неестественного вида узлы. Хвост громит все вокруг, раскидывает в стороны щепки деревьев, личные вещи, оставленные здесь людьми. В общую какофонию звуков врезаются еще десятки писков. Более мелкие проклятья погибали под ударами особо ранга, оказывались разорванными, раздавленными.

    Было сложно представить что испытывало проклятье в этот самый момент и не сказать, что у Сатору была хоть капля сочувствия к Дракону, но реакция Гето, которая никогда не станет для него привычной, немного играет на струнах нервов и без того расшатанных. Та улыбка, что Сатору мог видеть только сбоку, еще несколько месяцев назад могла вызвать мурашки на спине, а сейчас Годжо лишь комментирует:

    - У тебя совсем беда с головой, Сугуру. - Усмешка, как резюмирующий факт срывается с губ. Взгляд ярко-голубых глаз соскальзывает с лица друга, в очередной раз направляется четко в сторону истязаемого проклятья. Тело выдохлось, ноги преступно подкашиваются, хотелось просто прилечь прямо здесь на, изрытую когтями дракона, почву. Но отдыхать было рано, до тех пор пока Гето не получит свой заветный трофей, Сатору стоит не терять концентрации и быть готовым в любой момент использовать "бесконечность" что бы защитить и себя и напарника. Дракон, еще какое-то время назад казавшийся на достаточном расстоянии, с каждым новым рывком приближался к двум шаманам, повинным в его мучениях. Обтираясь о землю, ударяясь телом о камни и поваленные деревья, он все больше терял контроль и, что было заметно невооруженным взглядом, начинал выдыхаться. Проклятая энергия, течение которой Сатору мог наблюдать благодаря глазам даже не прикладывая к этому усилий, так же иссякала, её словно поглощало что-то в огромных количествах. То существо, что скользнуло в пасть дракона отлично справлялось с поставленной задачей и, можно сказать, сделало все основную работу.

    Очередной рывок в сторону двух наблюдателей. Годжо кладет руку поверх плеча Гето, протягивает её вперед и готовиться применять "красный" что бы оттолкнуть тушу от себя и напарника. Но это не требуется, ведь Дракон, после стольких минут агонии, обессиленный падает на землю, продолжая подрагивать в странных судорогах. Визги так же утихли, им на смену пришел тихий, практически утробный вой и рык. Скалясь из последних сил, он демонстрировал шаманам ряд плоских зубов, даже в таком положении молчаливо предупреждая их о том, что приближаться не стоит.

    - Кажется время обеда? - Со смехом спрашивает Сатору, убирая руку с плеча союзника и в очередной раз поправляя очки на носу. Те без конца теряют своё местоположение на его переносице и только когда шаман наконец снимает их с лица, то понимает, что правая дужка погнута, похоже, пострадав в ходе одного из ударов.

    Отредактировано Gojo Satoru (2021-10-10 14:17:52)

    +2

    7

    Повалившийся на землю дракон предпринял еще несколько последних попыток тщетно достать если и не существо внутри себя, то хотя бы видимых врагов, и окончательно обессилено повалился на бок. Было видно, как его мышцы истощенно расслабляются, все реже и реже вздрагивая, лапы безуспешно поджимаются к телу в инстинкте защитить себя, но в итоге растягиваются на влажной земле. В конечном счете, он был повержен. Вопрос был в том, сможет ли такая яростная и гордая сущность особого уровня подчиниться манипулятору проклятий. Сугуру и до этого толком-то и не задумывался о таких мелочах, оставаясь уверенным в своих силах. Безмозглое существо, движимая даже не инстинктами, а чистым гневом, уже проиграло шаманам, что были рождены охотиться на проклятия. И как бы опасно загнанное в угол животное не было, сейчас оно было не больше чем распластавшаяся тушка перед ногами. Гето уже предвкушал, как эти сильные негативные эмоции могут превратить ближайшие несколько ночей в беспрерывные кошмары. А ещё, как ему придётся максимально подробно и развёрнуто докладывать о каждом действии своих проклятий перед колледжем, но больше — о новом "трофее". А возможно и корячиться перед самими старейшинами. Он знал, как те испытывали перед его техникой отвращение, боялись её и, словно ждали, что тот потеряет контроль. Но что самое страшное: это потом бегать от мелких проклятых трупов Масамичи, которые все равно же догонят и врежут по первое число. Ничто не поможет спрятаться от разозлившегося учителя. Пытаться ему противиться — себе дороже. Паренёк закатил глаза, уже сейчас слыша укорительные нотации, бесконечные вопросы.

    Задиристый голос напарника за спиной напомнил о том, что еще рано расслабляться настолько сильно. Все же, проклятие еще не было изгнано, а от таких рангов можно было ждать чего угодно. Гето повернулся, через плечо разглядывая белобрысого, обдумывая хочет он игнорировать его или нет. Забавно, подумалось ему, как тот от постоянного недовольного нытья и взаимной неприязни дошел до того, что без особых вопросов будет выполнять то, что ему скажут. Настолько хорошо, что в пасть к проклятию залезет. Вспомнив такое прекрасное зрелище, он лишь устало посмеялся на это, достаточно беззаботно, и в итоге даже не добавил в ответ привычное колкое замечание — слишком был измотан, чтобы язвительно отвечать на беззлобные насмешки. В итоге он просто махнул рукой на такого и повернулся в сторону проклятия.

    Тело умирающего чудища на гране полного изгнания начало искажаться, медленно распадаться, растворяясь в воздухе и превращаюсь в черную бесформенную субстанцию, что тянулось к вытянутой руке Сугуру. Сгусток полз по воздуху, постепенно формируясь в сферу. Внутри неё, отливаясь темно-желтым роились тени, сплетаясь друг с другом в бесконечности бездны. Чистая проклятая энергия, сформированная самыми тёмными людскими чувствами, порожденная пороками и слабостями человечества. Концентрированные страдания, ненависть, отчаяние. И Гето слишком хорошо знал, каковы на вкус эти жалкие эмоции. Они отвратительны в первый раз, во второй и даже на десятые разы лучше не становится. Становясь сосудом проклятий, ты впускаешь в себя первородные страхи человечества. И как бы сильно не пытался, оно становится частью тебя, впитывается и таится в самых тёмных чертогах разума, терпеливо ожидая своего часа, чтобы проявить себя. Но пока что молодого шамана это мало волновало, он разглядывал идеальную черную сферу в своей руке, проклятую таблетку. Да, он смотрел на неё, как ребёнок смотрит на особо горькое лекарство от кашля, что заботливая мама сурово наказывает тебе выпить при простуде. Только он лучше бы целую горсть такой гадости на язык положил, чем чувствовал этот чертов вкус проклятий.

    Все же они гонялись за драконом (панически убегали, если говорить честно) на протяжении слишком большого времени. Усталость проявляла себя не только взъерошенными волосами и помятой, порванной формой колледжа, но и прилипшей к коже ткани, неприятно дергающей кровавые подтеки. Болевые ощущения от новых синяков, полученных при падении в овраг, пока что ныли ушибом, обещая особо постараться в следующие дни во время заживления. На несколько мгновений, казавшихся вечностью, в голове неприятно зашумело, а зрение помутнело, он в который раз захлебнулся негативными эмоциями, словно в ответ на его тактику в бою раздирающие горло теперь ему; залился в кашле словно от промышленного смога — выхлопа человеческой активности. Дракон сливался с его проклятой энергией, растворялся, все же покорившись. В порыве тошнотворного отвращения в купе с сильной слабостью, как физической, так и моральной, он отшатнулся назад на подкашивающихся ногах, но там удачно наткнулся на стоящего рядом напарника, влетая в него в него спиной и интуитивно хватаясь за плечо, чтобы не согнуться пополам и не свалиться вовсе. Откашлявшись, он наконец полностью выпрямился и повел плечами, все еще не отпуская Сатору и уже с наглым видом человека, что минутой ранее явно не корячился от боли, облокачиваясь на него: — Может, прокатишь друга?

    +2

    8

    Опустив свободную руку в карман темных штанов, Сатору наблюдал за тем, как Гето ставит точку в их миссии. Это было эдаким негласным правилом, что Сугуру забирает себе каждое проклятье, что его заинтересует, а шестиглазый не будет мешать ему в момент поглощения. Не сказать, что выходец клана Годжо отличался дисциплинированностью и беспрекословно исполнял какие-либо договоренности, но в этой ситуации он руководствовался, в первую очередь, уважением к своему напарнику. Конечно, они могли бесконечно подкалывать друг друга, обзывать, ввязываться в драки по малейшему поводу, но когда дело доходило до серьезных вещей, даже вечно взбалмошный Сатору Годжо успокаивался. Белоголовый молчаливо смотрел в спину, лучшего друга, пока тот готовиться к поглощению. И хоть они и проходили это ранее, но каждый раз, повышая планку собственных возможностей, Гето заставлял своего напарника изрядно понервничать. Удивительно, как Сатору не было дела до обычных людей, которых был обязан спасать, и как сильно он переживал за мага, что в его защите и не нуждался.

    Каждый раз, стоило на ладони Гето сформироваться идеальной сфере, как Сатору уже наперед в красках представлял те неприятные последствия, что выражались в спазмах в первые же секунды. От лицезрения этих картин даже самого шестиглазого чуть ли не выворачивало наизнанку. Отвратительная “особенность”, что вызывала горечь на языке даже у тех, кто является простым наблюдателем. Проклятая энергия, что исходила от темной сферы была подобна пламени, что длинными опасными языками ласкало плечи манипулятора проклятьями. Годжо переборол в себе желание взмахами собственных рук отогнать эту мерзость от Сугуру, вместо этого лишь тихо выдохнув, отведя взгляд в сторону, чтобы не наблюдать за самим моментом поглощения.

    Их окружала разруха, привычная, учитывая род их деятельности. Проклятье никогда не хочет уходить из этого мира, оно будет цепляться до последнего, уничтожать все до чего сможет дотянуться лишь бы заставить сдаться того шамана, что пришел за ним. Вырванные с корнями деревья, брошенная обувь и одежда - то, что можно было заметить не приглядываясь. А также, множественные взгляды более мелких проклятых духов, что наблюдали за происходящим, рокоча откуда-то из темноты теней. Купол, что защищал их от глаз тех, кто не способен был видеть проклятья, сохранял их тайну, не давал этой уродливости просочиться в мир обычных обывателей, для которых самым мерзким и страшным, что они видели в своей жизни, был корейский фильм “Олдбой”. На этот раз Яга не будет иметь в своем распоряжении лишний повод надавать по голове двум своим подопечным, ведь Сатору и Гето не забыли о дополнительной мере конфиденциальности и предосторожности. И, даже несмотря на то, что особый уровень был повержен, шестиглазый не спешит развеивать купол, ведь в таких вещах никогда нельзя быть уверенным, что все пойдет так, как задумывалось изначально. Стоило быть готовым к тому, что и этот дракон способен выкинуть что-то напоследок. Но, к счастью, этого не произошло.

    Кашель, доносящийся рядом, заставляет мысли, которыми Сатору старался отвлечь себя, расступиться и уступить место странному чувству переживания. Годжо стискивает зубы, не поворачивает головы к напарнику, а лишь нервно мнет пластиковую ножку леденца на палочке в своем кармане.  Несколько раз согнуть податливый материал не было проблемой. Пошатнувшись от того, как с ним телами ударяется напарник, Сатору переводит взгляд на, ухватившую его за плечо, руку. Неутихающий кашель вытесняет все другие звуки, отдается эхом в ушах. Еще несколько секунд агонии и шестиглазый чувствует, как проклятая энергия, до этого активно сопротивляющаяся, теперь слилась с телом Сугуру. Напряжение, что грузом давило на плечи, по большей части исчезло, ведь сейчас, как и всегда, все прошло отлично. Интересно, существовало ли проклятье, которое Гето не в состоянии поглотить? Правда, смотря на его измученный вид, так и не скажешь, что у него остались силы даже на то, чтобы удержаться на ногах. Или же Сугуру так вцепился в плечо Сатору чтобы увереннее стоять?

    - Еще чего. Думаешь ты один устал? - Острые черты разглаживаются, губы растягиваются в легкой усмешке. В конце концов, он и правда сам с трудом сдерживался от того что бы завалиться прямо сейчас на землю. Вытаскивая одну руку из кармана, Сатору хватает Гето пальцами за подбородок и, в мгновение сближаясь с его лицом, касается своими губами губ напарника, толком и не задерживаясь, в следующую секунду отстраняясь. То была награда за хорошо проделанную работу, а также ему было просто интересно, остается ли хоть какой-то вкус после того, как маг поглощает проклятье. Оказывается, нет, и по этому поводу Годжо даже коротко, с некой разочарованностью, вздыхает. Это был далеко не первый раз, когда Сатору позволяет себе нечто подобное, выходящее за рамки дружбы. Правда, если ранее подобные “выпады” были редки и достаточно осторожны, то теперь целовать Сугуру для него стало нормальной практикой, когда они оставались наедине или в те редкие моменты, когда рядом с ними была Сёко. От неё попросту было проблематично скрывать что-либо подобное, а наблюдать за тем, как девушка каждый раз закатывает глаза - бесценно.

    Скользя взглядом ярко-голубых глаз, которые не были скрыты темными линзами очков, шестиглазый оценил общее состояние друга: потрепанная, измазанная в грязи и порванная одежда лишний раз напоминала Сатору о том, как важно было совершенствовать “бесконечность”, ведь пользу данной техники невозможно переоценить. В отличие от напарника Годжо не выглядел так, словно совсем недавно побывал в пасти у Дракона, а также пару раз выдержал достаточно мощные удары проклятья. В его теле имела место, подкашивающая ноги, слабость, но с виду маг выглядел ровно так же, как и тогда, когда зашел в лес.

    Словно игнорируя тот факт, что он является точкой опоры для друга, Сатору резко присаживается на корточки, с целью дать себе хотя бы немного передохнуть после затянувшейся “прогулки”. Все время он держал в руках свои очки и теперь, наконец, решил уделить им больше внимания, стараясь своими силами выровнять погнутую дужку, зажав её между двумя пальцами. И именно в этот момент послышался чей-то голос, не искаженный, как это было бы у проклятья. Под поваленным деревом с передавленными ногами лежал человек, с головой, засунутой в петлю. Похоже, ему крупно повезло оказаться в центре бойни и выжить, к тому же, он не смог закончить задуманное. Сатору поднял голову и перевел взгляд в сторону источника слов, которые пытались задеть двух магов. Неизвестный, практически бессвязной речью винил Годжо и Гето в своем положении и том, что он чуть не умер. Удивительно, как ему хватает смелости говорить подобное после случившегося, или же он просто не видел дракона? Хмыкнув, Сатору, оставаясь все так же на корточках, переставляя согнутые ноги словно краб, развернулся к человеку спиной, давая понять, в первую очередь, Сугуру, что не намерен спасать самоубийцу. В конце концов, их заданием было изгнание, с которым они успешно справились, но никак не спасение тех, кто сам залез в петлю.

    +2

    9

    Еще пару минут и от последствий завоевания проклятия в поведении шамана не осталось и следа. Тело, осознавая, что потенциальная угроза жизни исчезла и опасность была устранена, приятно расслаблялась, уже сейчас требуя заслуженного отдыха. Но до него еще как-то надо было добраться. От напарника вряд ли можно ждать помощи, а все способные перенести двух молодых людей проклятия, что были согласованны перед миссией, Сугуру уже использовал. Да и вряд ли у него остались силы на что-то, кроме колкостей. Все еще опираясь на чужое плечо, он стащил с растрепанных волос резинку и натянул на запястье, собирая пряди обратно на макушке и приводя прическу в порядок после экскурсий по оврагам, короткая прядь выскользнула из пальцев, привычно спадая на левую часть лица и прикрывая тонкую бровь. Удивительно, как даже непринужденно вытирая рукавом пиджака грязь с щеки, Гето умудрялся сохранять горделиво-спокойный вид. Ровно как и когда Сатору наклоняется к его лицу, c приятной легкостью касаясь губ. Когда тот отстранился, на него, ехидно облизываясь, смотрела лисья ухмылка с малым недовольством, то ли осуждая за крайне неподходящее место для поцелуев, то ли разочаровываясь, что это все. Пусть интерпретирует как хочет. Сам заслужил своей небольшой провокацией. Но все же это помогло избавиться от неприятных мыслей, и за это Сугуру был благодарен ровно до того момента, пока опора резко не выскочила из-под локтя, оставляя шататься в попытках восстановить равновесие. Возмутиться ему не дали — послышавшийся голос со стороны привлек внимание обоих парней. И как они раньше вообще его не заметили?

    Не сказать, что сочувствие было одним из лучших достоинств Гето, ровно как и сострадание. По большему счету, он совершенно не горел желанием помогать человеку, что в порыве собственной слабохарактерности пошел на бесконечно глупый поступок – попытаться оборвать собственную жизнь в именитом лесу. И ведь тащился сюда сколько времени с веревкой. Излишне категоричное подростковое восприятия вряд ли могло оправдать такое. Только существовали правила морали, особо важные в их работе. Это важное «надо».

    — Ты сам знаешь все, что я хочу тебе сказать, Сатору, — присаживаясь напротив, темноволосый выжидающе смотрел на напарника, делающего вид особой увлеченности процессом починки своих очков, и устало вздохнул, в нежелании дальше продолжать опуская плечи и недовольно прикрывая глаза в раздумьях, хочет ли он устраивать эти нравоучения или отвернуться из-за этой боли по всему телу от жертвы случая вместе с эгоистично ведущем себя другом и отправиться поскорее к колледжу. Хоть целью их миссии и являлось устранение проклятия, с чем они благополучно (почти) справились, но безопасность обычных людей всегда должна быть в приоритете. Они беззащитны против монстров и последствий их буйства, а иногда и против действий самих шаманов.

    Отстраненно смотря куда-то вдаль, Сугуру пошарил в широких карманах. Пальцы нащупали пару конфет: вряд ли уже съедобных, поэтому они незамедлительно полетели на землю; потом наткнулись на что-то бумажное, промокшее и мятое — сигарета быстро оказалась зажата губами; и наконец рука ощутила прохладную гладкую поверхность мобильного телефона и быстро выудила его из штанов. Быстро окинул взглядом на предмет повреждений и не такое вытерпевшего девайса. Вроде, работает. Выдвижная модель податливо щелкнула, поцарапанный экранчик загорелся, позволяя набрать нужный номер. Пришлось ждать с пол минуты, за которые была найдена и пластмассовая зажигалка, пока на другом конце ему хрипло ответили.

    — Секо. Тебя оставили на несколько часов, а ты уже пьяная? — под изречения различной грубости от «мне лень с вами нянчиться» и до «оставь меня в покое», он вздохнул, раздраженно потирая большим пальцем между бровей, небольшой огонек тихо тлел между костяшек. Надо как-нибудь силой взять ее с собой до того, как она убежит «по своим делам», а то совсем уже расслабилась, пока двое ее напарников делают всю сложную работу самостоятельно: — Мы в дерьме, — короткий взгляд на белобрысого, как лягушка беззаботно потягивающегося на корточках: — Ладно, только я в дерьме, так что приведи себя в порядок, мне понадобится лечение. И только попробуй уснуть или выпить еще больше.

    Явно недовольная тем, что ее потревожили, девушка уже готова была сбросить звонок, как ее вовремя остановили. Точно-точно, совсем забыл. Сугуру с болезненным нытьем поднялся на ноги и выпрямился, недовольно причитая подруге, чтобы она набралась терпения. Итак, мы имеем случайного пострадавшего, который хотел умереть, но теперь, когда смерть действительно показалась перед ним и сцепила свои руки на его шее по-настоящему, он испугался. И в страхе этом обдумал ценность собственной жизни. Никто не умирает без сожалений. И у этого человека, пусть жалкого и полного страха, все же может быть шанс, именно поэтому обладающие силой должны защищать. По крайне мере, этого пытался придерживаться молодой шаман: — Тут раненный, передай учителю. Пусть пришлет помощь.

    Небольшие подробности по пострадавшему, и по завершению звонка телефон был обратно убран в карман, все внимание теперь было переключено на лежащего перед ним мужчину. Сам Гето вряд ли мог помочь ему, даже если он вытащит его из-под завала, то достойную медицинскую помощь оказать не сможет. Сколько он так лежал было неизвестно, поэтому освобождать просто так было опасно — развитая гематома может попросту убить его сразу же. Мужчина, возможно, и так останется без ног, но хотя бы точно выживет. За игры со смертью воздается сполна, это только его вина. А Годжо, даже если и поддастся уговорам, ровно так же неимоверно измотан; вряд ли у него остались силы на обратную проклятую технику, не хотелось того даже заставлять. Да и спорить будет слишком долго, только время тратить.  Самым верным решением, как он думал, оставить это на более компетентных людей, а пока обеспечить страдальцу безопасность. Пришлось собрать остатки проклятой энергии. Черная субстанция, достающая примерно до колена, своим силуэтом отдаленно напоминающая пухлую птицу, с двумя парами глаз на покрытой блестящей броней голове неприятно защебетала, щелкая пластинами между собой. Если ошивающихся рядом мелких проклятий человек не видел даже в таком предсмертном состоянии, то и это не увидит тоже. «Птица» бросилось на осмелевших существ, потерявших голову из-за слабой и беззащитной добычи, разгоняя квакающие проклятия и уничтожая несколько не особо поворотливых, а после усаживаясь на ветку прямо над мужчиной, расправляя заляпанные черным перья. Так его не сожрут и смогут легко найти, учитель Масамичи прекрасно осведомлен о технике своего ученика, чтобы выследить проклятую энергию подвластных ему проклятий.

    От всхлипывающие обвинения, что все это время лились из рта пострадавшего бесконечным поносом и до этого были благородно игнорированы – все же ему до ужаса должно быть страшно — уже начинала раскалываться голова, а последние остатки сожаления испарились вовсе, так что Сугуру вслух задумался загорится ли мох в перемешку с сухими ветками, если он выбросит бычок прямо рядом с его ногами. Не затушенный. Жалобы почему-то закончились. Довольный результатом, темноволосый поковылял в сторону Годжо — тот по-любому был крайне недоволен альтруизмом напарника —, сзади извиняющееся взъерошил белобрысую макушку, чтобы привлечь на себя внимание и, сравниваясь перед ним, с мягкой улыбкой протянул руку: — Пошли домой?

    +2

    10

    Юный маг был морально готов к возможным нотациям напарника. Гето - тот человек, что оказался абсолютной полярностью Сатору в большинстве вещей. Их взгляды различались настолько сильно, что чаще именно это становилось основой для новой потасовки во дворе школы. Но сейчас рядом не было Масамичи-сенсея, который не без помощи своих проклятых трупов заставлял бой между двумя прекратиться. Наверное, со стороны наблюдать за тем как студентов буквально избивают существа, внешне мало отличающиеся от детских плюшевых игрушек, - особенно весело. По крайней мере для Сёко это было неплохим развлечением во время очередного перекура. Однако, несмотря на то, что между Гето и Сатору зачинался очередной конфликт на фоне спасения самоубийцы, Сугуру не стал лишний раз наседать, рассказывая Годжо о том, что он не прав. Посему и сам шестиглазый, в свою очередь, промолчал. То, что Гето присел напротив Сатору заметил уголками глаз, но не стал поднимать на напарника взора. Темные глаза буквально сверлили в нем дыру, а упрямый маг нахмурил белые брови, наиболее увлеченно стараясь справиться с дефектом на очках. Но шуршание фантиков не могло остаться им незамеченным, посему Годжо все же отрывает взгляд от дужки буквально на секунду, для того чтобы пронаблюдать, как, буквально насильно всунутые несколько дней назад в карман Гето, конфеты оказались частью всего того мусора, что клочьями и уродливыми краями торчал из, вспаханной драконом, земли. Заметно по-ребячески насупившись, Сатору был недоволен тем фактом, что Сугуру так обошелся с подарком друга.

    Кропотливая и тонкая работа над осязаемыми вещами - совсем не то, что нравилось Годжо. Приходилось контролировать силу нажатия пальцев на металл чтобы окончательно не превратить его в нечто непригодное для использования. Маг итак менял очки практически после каждой миссии. Не зафиксированный аксессуар то и дело слетал с переносицы при кульбитах в воздухе или повреждался в ходе ударов, схожих с теми, которые он получил сегодня. Совсем скоро Сатору разориться, если продолжит в том же духе. Шаман аккуратно выпрямляет дужку, и тут же примеряет очки. Победно ухмыльнувшись, Годжо поправляет их пальцем на переносице, пододвигая темные линзы ближе к глазам, скрывая их от чужого взора. Теперь, ему не на чем фокусировать внимание чтобы не смотреть на напарника, что явно был недоволен поведением шестиглазого. Подобное - главный камень преткновения в их взаимоотношениях. Годжо никогда не спешил спасать пострадавших, скидывая ответственность за людей на других, в приоритете для него - уничтожение проклятий. Взгляд цепляется за огонек на конце сигареты. Среди их команды только Сатору предпочитал этим раковым палочкам сладкое. И можно было долго спорить что убьет быстрее: никотин или сахар.

    Заметив в руках Сугуру мобильник, Годжо похлопал руками по карманам и, не обнаружив в них своего устройства, огляделся по сторонам. Кажется, тот выпал в ходе погони и, учитывая то, какой путь они проделали от первоначальной точки столкновения с Драконом, найти утерянный гаджет рядом было бы настоящим чудом. Но Сатору это, судя по всему мало беспокоит, он намного больше переживал за выкинутые конфеты, чем за мобильник. В конце концов, он практически всегда был рядом с Сугуру, который к своим вещам относился более бережно. К тому же, Яга чаще связывался именно с Гето, дабы направить группу на очередное задание или пополнить информацию, которой обладали студенты, новыми деталями. Этот манипулятор проклятиями был намного дисциплинированнее и ответственнее шестиглазого и, уж тем более, той, кто всеми возможными способами пыталась избежать своих обязанностей. Единственное для чего нужна была это пластмасса с проводами Годжо, так это для игр, за которыми можно было убить свободное время. Жаль, что придется снова перепроходить те же уровни в, излюбленном Сатору, пазле.

    - Я думал ты снова звонишь в девять-один-один. - Усмехается шестиглазый, с прищуром смотря на напарника, выдавая шутку аккурат к тому моменту когда Гето обращается к Сёко по имени. Глупый юмор, если подумать, ведь в Японии не было сервиса, что принимал звонки по данному телефонному номеру службы спасения. Но, столь камерный юмор был понятен этим двоим и в этом была своя “магия”, не связанная с проклятой энергией.

    Не удивительно, что Сёко воспользовалась моментом и пригубила бутылку горячительного. Подобное поведение - вполне в её стиле. Жизнь шамана, бегающего за проклятиями, - занятие не для Иэйри. Она с наибольшим удовольствием проводила свободное время в компании сигареты и виски, пролистывая журналы о медицине. Интересно, когда-нибудь задумывалась ли она над тем, что могла пойти работать в больницу и заслужить репутацию лучшего врача Японии? Сатору всегда с интересом относился к возможностям напарницы и её умелом управлении обратными проклятыми техниками. Такое под силу не каждому магу, по этой причине и привлекало внимание Годжо. Каждый раз он донимал Сёко вопросами, которые девушка время от времени игнорировала из-за собственной лени, ведь рассказать суть подобной техники - достаточно времязатратная процедура. Все еще находясь в приседе, Сатору поднимает руки, потягиваясь. Все время он сидел сгорбившись, от чего мышцы в спине начали отекать, натягиваясь словно нити под кожей. Ловя на себе взгляд Гето, шаман неоднозначно ухмыляется, либо насмехаясь над тем, что на нем нет ни единой царапины в отличие от Сугуру, либо лишний раз красуясь перед напарником. Располагая руки на, раздвинутые в разные стороны, колени, шестиглазый наблюдает за напарником, который, прикладывая усилия, поднимается и направляется в сторону пострадавшего самоубийцы. Желание Гето помочь даже такому жалкому человеку - то за что шаман мог рассчитывать на похвалу от Яги-сенсея, но Сатору подобное раздражало. По мнению Годжо, подобные люди попросту не заслуживали жить в том обществе, которое шаманы были призваны защищать. Шестиглазый бросает недовольный взгляд поверх своего плеча, провожая Сугуру.

    Не имея желания смотреть на тявкающего самоубийцу, Сатору отворачивает голову. Его сознание наполняют вопросы о том, как доставить Гето к Сёко. Его проклятая энергия - бездонный колодец, но выдержит ли тело очередной “полет”? Словно у Годжо были другие варианты. Губы растягиваются в широкую улыбку, предвкушая очередное испытание для своего тела. Чужая рука опускается на затылок, ерошит светлые волосы и выражение лица шамана меняется, выдавая удивление. Сугуру, словно измененный усталостью, протягивает руку, предлагает вернуться домой. Вместе. И в улыбке манипулятора проклятиями Сатору находит то, что, пожалуй, сам хотел. Хватаясь ладонью за предложенную опору, Годжо поднимается, выпрямляется в полный рот и первым делом прогибает спину, наклоняясь немного назад, ставя обе руки на свои бока.

    - А что, ты уже выдохся, Гето? - Подтрунивая напарника, Сатору наклоняется в стороны, разминаясь, а после блики играют на линзах, пряча коварный взгляд. Подхватывая Сугуру и, словно игнорируя тяжесть тела напарника, шестиглазый закидывает того на свое плечо. Годжо отрывается от земли и, с высокой скоростью, будто на лифте, поднимается вверх, оказываясь над их прошлым полем боя. Только с этой высоты можно было как следует осмотреться и увидеть масштабы, задетой ими территории. Для Гето это, возможно, было чем-то удивительным, для Сатору же - обыденностью, ему нужно было совершенствоваться. Годжо стоило только представить телепортацию как в “Людях в Черном”, как желание сотворить что-то подобное с собственной проклятой энергией начинало роиться в сознании навязчивой идеей. Вскоре Сатору пинком открывает дверь в бар, что, на их радость практически пустовал.

    - Сёко, а вот и мы! - Громко заявляет Годжо, заставляя плечи девушки вздрогнуть, а голову немного впасть в плечи. Иэйри не оборачивается, усердно делая вид, что это не ёе имя сейчас эхом отдавалась в углах комнаты. Все же внимание пары-тройки глаз приковано к людям в черных костюмах. Проходя по небольшому залу к стойке, Сатору буквально скидывает напарника с плеча, заставляет того упасть в стул на единственной высокой ножке. Присаживаясь рядом, шаман ставит обе руки локтями на стойку и, кладет подбородок на сплетение пальцев, обращаясь к бармену, дабы отвлечь его внимание от, перемазанного в грязи, Гето:

    - Два зеленых чая со льдом.

    Отредактировано Gojo Satoru (2021-10-24 01:34:05)

    +2

    11

    Конечно, он сам до этого изъявил желание попользоваться услугами доставками, похоже, во всех смыслах одаренного напарника. Только это была шутка. На деле же он уже предвкушал, как они друг на друге поползут из леса и, каким-то чудом выбравшись, будут искать готовую добродушно согласиться подкинуть попавших в передрягу школьников попутку, надеясь, что она совершенно случайно не довезет до маленького городка с плохой видимостью. Или вовсе подождать здесь, заодно и бедолагу эту охранять. В конце концов, он все же чувствовал бы вину перед мужиком, если они оставят его одного. Хоть Гето и зачерпнул последние силы, чтобы оставить с ним проклятие, способное отогнать мелкую угрозу, что вряд ли решится выбраться из укрытия, а, если его и смогут изгнать, то манипулятор проклятий об этом узнает даже на расстоянии и сможет сразу предпринять какие-то меры. Да и Мисамичи явно не понравится наличие вовремя незамеченных людей, а вследствие и жертв в миссии, проводившейся в самой глуши леса. Ой, как не понравится, что придется опять по башке получать. И надо же было так напороться. Кто мог подумать, что какой-то идиот при всем этом хаосе и огромных разрушениях решит драматично примерить воротник из веревки и, не обращая внимание на издаваемый чудищем шум вокруг, очевидно, решил приблизиться к чему-то незримому, неизвестному и явно опасному из-за глупого любопытства. Вот и поплатился за это. А шаманы были слишком заняты сражением, чтобы заметить человека неподалеку: один в пасти отдыхал у дракона, другой — пытался того вытащить.

    После такого доклада избежать разъяренных разноцветных карликов, спрыгнувших с ринга и готовых бегать за ними хоть круглые сутки, не избежать. И если для себя отговорку найти было достаточно просто, а иногда — вообще не требовалось, то безответственное поведение белобрысого грубияна заставляло пораскинуть мозгами. Разбираться, кто виноват такой особо серьезный мужик, как Яга, не любил, поэтому под раздачу попадали сразу все. Для профилактики. Сугуру отметил, что за пол года уже выработал привычку заранее придумывать оправдания и не только для учителя. С особым усердием раздавливая остатки сигареты, Гето задался вопросом, когда он успел в няньки записаться? Да и вообще, с чего его должно вообще заботить что думают другие о Годжо? Это вообще не его проблемы.

    В мгновение земля выскочила из-под ног, не давая больше предаваться раздумьям и оставляя Гето в недоумении, панике и оцепенении, отчего тот даже пошевелиться толком не успел, лишь инстинктивно вцепляясь за ткань чужого пиджака, как оказался небрежно закинутым на плечо, словно толстовка в жаркую погоду. В тело врезался сильный порыв ветра, гравитация была явно недовольна такими выкрутасами малолетнего шамана, явно плюющего на все законы физики, и влепила нехилую пощечину. Но если не знаешь истин, то их не существует, так? Ощущения были, мягко говоря, не из приятных. Помимо тошноты казалось, что от этих игр в космонавты голову либо сдавит с нечеловеческой силой, либо разорвет вовсе: как будто на нее напялили кастрюлю и вдарили ложкой, не жалея сил. Он умрет. Он точно, без сомнений, однозначно погибнет самой страшной и мучительной смертью. А если и выживет, то выплюнет переворачивающиеся от такого резкого напряжения органы. С этим человеком не выжить — единственная мысль, что крутилась в голове в данный момент. Это тебе не на скате парить с комфортом, полностью контролируя ситуацию.

    Сатору — величина максимально непостоянная и непредсказуемая. Напыщенный и по-ребячески эгоистичный, он всегда действует исходя из собственных желаний, не задумываясь, высказывая и поступая так, как только в голову взбредет. За почти год обучения в такой компании Сугуру начал думать, что уже привык к своенравной натуре друга, что не мог запомнить описание к предстоящей миссии и не заботился ни о чем, кроме как покрасоваться и улизнуть что-то сладкое, и примерно понимает, что можно от него ожидать в той или иной ситуации, но в итоге каждый раз оставался в ошарашенном состоянии и желании то ли смиренно махнуть рукой, воспринимая как должное, то ли врезать. В данном случае — последнее. Приземление, если так можно назвать бесцеремонное вторжение в бар и грубое сбрасывание человека, пока что живого, на табурет, оказалось финальной попыткой добить уже смирившегося со своей судьбой пассажира. Дерьмовую авиалинию ты выбрал, Гето. Благо в какой-нибудь небоскреб они не врезались.

    Склоняясь над стойкой в агонии, он все еще сжимал кулаки от напряжения, пытаясь подавить новую волну боли, прокатившуюся по всему телу, а заодно сфокусировать внимание и хоть как-то собраться с мыслями, недовольно отворачиваясь в сторону и рассматривая неуместно навороченный настенный светильник на такой же заполненной афишами, вырезками из журналов и плакатами с старыми содовыми. Бар при ближайшем к территории проклятия отеле, самом дешевом, что смогли найти, выглядел словно не менял обстановку уже лет 7, но все равно привлекал некоторых туристов своим расположением. Незамеченным такое появление посетителями, хоть и немногими — буквально пару человек и единственный работник в дневное нерыбное время —, не могло остаться незамеченным. А значит, и Секо вряд ли поможет справиться с последствиями погони при гражданских. Об этом гениальный шаман вряд ли подумал, а лучше бы так же схватил пытающуюся остаться незаметной девушку и потащил из бара.

    - Никогда. Больше. Так. Не делай. — подцепив Сатору за ухо и выдав самую недовольную мину, убедившись, что ее точно заметили. Отпустил, но ненадолго — сполз с табурета и размял плечи, хватая уже за шиворот, второй целью оказалась девушка, все еще надеющаяся, что про нее благополучно забудут, и вытаскивая свою команду идиотов из бара. Одному ровно так же нужен отдых, а не чаи распивать, другой — сделать свое дело и продолжать винную дегустацию сколько душе влезет.

    +2

    12

    Несмотря на большое количество самоубийц в Аокигахара, он был и остается, в первую очередь, национальным парком. Несколько туристических троп, что пользуются популярностью - лишнее тому подтверждение. Многие жители ближайших населённых пунктов регулярно посещали это место с целью приятной прогулки и любования необычной флоры вокруг. Неудивительно, что места, подобно этому бару, были просто необходимы для тех, кто планировал начать свое восхождение на Фудзияму или, наоборот, вернулся из путешествия. Правда, сегодня посетителей было маловато, может, людей все же отпугнула неожиданная тяжесть на плечах и нехорошее присутствие и поэтому мало кому хотелось сегодня предаваться прогулкам. В любом случае взгляды даже тех немногих, кто находился в помещении, Годжо буквально ощущал кожей, даже слегка поежившись от неприятного ощущения.

    Гето рядом, склонившись над стойкой, боролся с болью как мог, но при этом все равно выглядел словно живой труп или человек, находящийся на пороге смерти. Сатору не часто задумывался о том, что его методы не всегда были безопасны для тех кому он стремился помочь. Полет для него давно стал чем-то настолько обыденным и простым, что шестиглазый даже и не думал о том, что подобное способно кому-либо нанести вред. Сосредоточенный на собственном самосовершенствовании и границах собственных возможностей, Годжо забывал, что люди - хрупки, а он, скорее, нездоровое отклонение от нормы. Также, Сатору мало волновало то, что подумают окружающие, посему вел себя, грубо говоря, так, как подсказывало сердце. И юный маг всегда встречал на себе недовольный взгляд сокомандника. Гето более сдержан на людях, держится достойно и гордо, подобно настоящему манипулятору проклятиями, достаточно сильно контрастируя рядом с тем, кто только и делал что, порой даже неосознанно, привлекал к себе всеобщее внимание и паясничал по любому поводу. Кажется, даже болезненный хват за ухо, не мог стать достаточной причиной для того чтобы Годжо прекратил по-идиотски ухмыляться, смотря на брови Сугуру, что на недовольном лице почти сходились у переносицы.

    - Полегче, полегче. - Со смехом проговаривает Сатору, не успевая насладиться свободой, как тут же чувствует, как его, в уже привычной манере, за шиворот утаскивают куда-то. Поправляя очки на переносице, он кидает взгляд в Сёко, что находилась совсем рядом и на её, обычно полным безразличия, лице проступила злость. Кажется, только Годжо улыбался в этой ситуации, наслаждаясь этим легким хаосом. У самого выхода из заведения, они внезапно сворачивают и, преодолев несколько метров, скрываются за дверью с табличкой, на которой изображен мужской силуэт. Их встречает небольшой ряд писсуаров и пара закрытых кабинок, а перед ними, на противоположной стене - длинная каменная плита с множеством раковин, над ними - зеркало не меньшего размера, широкой полосой проходящее над каждым краном. Сатору удается выкрутиться, ускользнуть из под руки Гето и, вдобавок к тому, ловко скользнув пятерней в его карман штанов, хватает телефон напарника, сработав как профессиональный карманник. Как только он обрел свободу, то сразу подпрыгнул и присел на каменную поверхность между двумя раковинами, благо, даже того небольшого расстояния хватило чтобы более-менее с комфортом расположиться.

    Шурша оберткой, уверяющей о том, что в ней содержится натуральный сок, Годжо освобождает фруктовую карамель и закидывает в рот, довольно промычав. Он стащил лакомство из пиалы на барной стойке, аккурат перед тем, как был вероломно схвачен Гето за шиворот. Повернув голову в бок, Сатору смотрит на свое отражение, пытается найти на себе хотя бы одну царапину или проступающий ушиб, но безуспешно. Шестиглазый словно и не участвовал в сражении, а спокойно наблюдал за работой Сугуру со стороны. Совсем и не скажешь, что он побывал в пасти проклятия и выдержал несколько ударов после которых все кости точно не могли остаться в прежней целостности. Загнав конфету языком за свою щеку, маг улыбнулся, довольный своими успехами в обращении с “бесконечностью”, правда, эта техника все еще не идеальна. Для Гето не было проблемой схватить Сатору за ухо, стоило шестиглазому совсем немного расслабиться. В другой ситуации это могло быть весьма неуместным упущением, что повлечет за собой малоприятные последствия. Но даже гениям необходимо было время, а в случае Годжо - острая необходимость или смертельная опасность, при которых его способности находились на пределе возможностей, позволяя выходить за рамки.

    Пальцем он надавливает на верхнюю часть телефона, заставляя её сдвинуться вверх. Телефон Сугуру изучен Сатору лучше, чем любой из своих, которые он без конца терял на миссиях при своих пируэтах в воздухе. На заставке - их совместная фотография с хэллоуина, сделанная Годжо на память о том вечере в Тосиме. Насильно обнимая лучшего друга одной рукой за шею, прижимая к себе, Сатору сделал снимок, запечатляя очередную недовольную мину Гето и их костюмы, интересно, почему напарник выбрал именно это фото? Это событие произошло не так давно, но при этом практически не отложилось в памяти. Даже если напрячь голову, сложно вспомнить хоть какие-то детали. Словно, этого никогда и не происходило. Толкнув языком конфету в своем рту, Сатору заставляет её изменить свое местоположение, скользнув за противоположную щеку. В телефоне Сугуру его интересовала совсем не фотография на заставке. Через пару секунд тихо заиграл привычный музыкальный перебив той игры, которую Годжо начинал с самого начала на каждом из своих телефонов, а позже просто переключился на устройство Гето. Судя по нескольким пройденным уровням, Сугуру и сам был не против подобного развлечения, хоть и недовольно фырчал поначалу, наблюдая за тем, как Сатору распоряжается его гаджетом, словно собственным, устанавливая игру.

    Отредактировано Gojo Satoru (2022-02-17 17:58:45)

    +2

    13

    Конечной остановкой их путешествия по логике вещей должен был стать непосредственно номер хостела, чтобы зализать раны и отдохнуть перед возвращением в Токио. Только Гето оставшихся сил явно не рассчитал, в попытках закончить со всеми делами как можно скорее взяв на себя ношу в виде собственной команды: из последних сил пытаясь не развалиться прямо тут, в коридоре на полу, он заметил «спасительный» указатель на место общественного исправления нужды. Людей было мало, поэтому шанс, что им помешают был минимальный, но дверь все равно на всякий была прикрыта. Бледно-синяя гипсовая плитка на стенах, трещащий под ногами шахматный кафель и пожелтевшая керамика пузатых раковин создавала тот самый антураж безвкусных однообразных дешевых туалетов, в принципе, не особо отличающийся от всего заведения в целом. Но, на удивление, помещение оказалось достаточно чистым и не имело резкого неприятного запаха, присущего подобным местам — все же посетителей было не так и много, а уже по состоянию бара можно было увидеть, что владелец заботился крайне неплохо, раз уж фурнитура 90-х годов оставалась в хоть и изношенном, но приемлемом виде. Надо будет потом извиниться за то представление, что они устроили.

    Безнадежно затягивающая сигарету Секо наконец была выпущена. Ее упорство в абсолютном безразличии вызывало уважение. Если в начале их знакомства такая отчужденность казалась не больше чем халтурной ленью, то со временем девушка стала незаменимой частью команды. Сложно сосчитать, сколько раз двое бездарей вваливались чуть ли не с пробитой головой среди ночи в общежитие и будили ее, но, не смотря на вполне обоснованное недовольство и желание добавить лишних тумаков, она всегда помогала. Ворчала и ругалась, всем видом показывала, что лень, и вообще ничего ее абсолютно не волнует, кроме хорошего вина; возможно, слишком рано для своих лет относившаяся к жизни — своей и чужой — с апатией и иронией, но все равно всегда готовая исправить неудачные последствия сложных миссий или тренировок порой слишком зазнавшихся сокурсников. Да и мозги с периодичностью вправить на место была не против. И они уже как-то не представлял их ученическую жизнь без любящей только алкоголь и спокойствие подруги, используя любой подвернувшийся шанс, чтобы вытащить ее на совместное развлечение. Огромный потенциал проклятой энергии, позволяющий использовать обратную технику на других, покрывал недостатки эти двоих. И был бы еще полезнее, если бы, как сейчас, Секо не исчезала сразу после лечения в мгновение ока, манимая желанием поскорее избавиться от проблем и спокойно вернуться к своему любимому хобби. Стоило Гето отвернуться на секунду, как девушка уже скрылась за дверью, не позволив даже поблагодарить или рассказать о чудесной картине в виде придурка в пасти дракона. Он обреченно вздохнул, думая, что надо потом купить ей сувенир в баре, и стянул с себя испачканный и в некоторых местах ободранный пиджак с золотистыми спиральными пуговицами, быстрым движением встряхнув, бросил на колени Годжо, на хранение. Благо, колледж обеспечивал уход за бесконечно повреждающейся формой — иголку Сугуру никогда в жизни в руки не брал и не собирался даже пытаться учиться. Вполне хватало мороки со стиркой и постоянным выуживанием принадлежащих одному безалаберному молодому человеку цветных носков из стопки белых рубашек.

    Характерная для подобных предгорных поселений вода из-под крана была слишком «мягкой» и, казалось, требовалось двойное усилие, чтобы смыть грязь с лица и рук, но все равно оставалось непривычное ощущение на коже. Гето разогнулся и посмотрел перед собой в зеркало: выглядел он изрядно усталым — если техника могла срастить ткани и сломанные кости воедино, то избавить от измождения не могла. И даже еще одна порция воды не помогла смыть этот вид, как бы он не пытался. Не сказать, что рассевшийся рядом Годжо выглядел лучше, хоть и пытался не показывать этого. Он все еще был полностью погружен в мобильную игру, приближая телефон к полной разрядке. Горький опыт, когда оказывалось, что единственное доступное средство связи приходило в нерабочее состояние из-за какого-нибудь маджонга, научил всегда следить за уровнем батареи перед выходом из дома, так что заряда должно хватить. Даже если собирать максимально большой паззл. В разъездах такой способ скоротать время Гето не особо жаловал, но в общем-то смирился и с вечно витающем в облаках напарником, и с занятым каким-то очередным барахлом памятью телефона. В общежитии же он не против был провести пару вечерних часов за их новомодной консолью седьмого поколения, когда выпадала свободная очередь и третий плейстейшен все же оставляли в покое. Только предпочтения в выборе игр у них всегда отличался. Если Сатору усердно защищал (обкрадывал) Тамриэль или подкарауливал противников в тактическом шутере от Юбисофта, то Сугуру больше нравилось гонять по пустыне на спорткарах или звать друга в файтинг, на что по какой-то причине часто не соглашались.

    — Лучше бы ты над заданием так усердствовал, — Совершенно беззлобно попытался привлечь к себе внимание. Белобрысая голова склонилась над экранчиком; полностью поглощенный процессом в игре, Годжо не обращал особого внимания ни на манипуляции с проклятой энергией, ни на закончившего свои «дела» и вставшего прямо перед ним напарника. Наблюдая за сосредоточенным выражением Сатору и стягивая темные очки с глаз, Сугуру поднял лицо того за подбородок. Успешное — если это можно так назвать — завершение миссии было обеспечено легкомысленной цирковой выходке и совместной работе. Как бы не хотелось признавать, это оставалось фактом. Только озвучивать это совершенно не хотелось. Голубые глаза — небесные бездонные сапфиры, абсолютно чистые и ослепительно яркие, в которых можно было утонуть. И Гето утонул, наклонился, прикасаясь к губам в поцелуе. Чувствовался привычный приторный вкус карамели. Он не любил сладкое и не любил легкомысленные выходки напарника, но, стоя перед ним, ровно так же поддался своим эгоистичным порывам.

    +1

    14

    Сатору коротко поднимает взгляд и ловит Сёко мимолетным взглядом, когда та быстрым шагом проходит мимо и скрывается за дверью в общественную уборную. Как обычно, когда напарница пропадала - о её недавнем присутствии напоминал стойкий сигаретный запах, который еще какое-то время будет расходится от не до конца потушенного о пол бычка, оставленного в кабинке. Кажется утомительный процесс лечения был окончен. Это же подтверждал упавший на колени потрепанный в сражении пиджак Сугуру, но Годжо не отрывает взгляда от экрана телефона. Шестиглазому не было нужды смотреть на Гето чтобы понять в каком тот сейчас состоянии. Напарник наверняка сейчас чувствовал себя намного лучше, чем несколькими минутами ранее, но все еще потрепанный. Сатору хорошо запомнил его лицо: местами запятнанное грязью и запекшейся кровью. Сугуру сейчас бы в кровать и вырубиться до следующего утра чтобы восстановить, затраченную на затяжной бой, энергию. Хотя, даже Годжо, не получивший серьезных ранений, желал отдыха. Прилечь на мягкий матрас, уткнуться лицом в подушку и подремать - то, что занимало бы его мысли, если бы не игра, которой шестиглазый был так увлечен.

    Звуки, доносящиеся из гаджета заглушались льющейся из крана водой, но Сатору пару раз коротко зажимает кнопку регулировки звука на боку корпуса устройства. Годжо нравится, когда он слышит как 3D пространство реагирует на действия мага, выдавая тот или иной звуковой эффект. Сатору никогда не беспокоило состояние батареи в телефоне напарника. Когда тот внезапно отключался от недостатка энергии, то Годжо сразу обращался к Сёко, изредка даже получая положительный ответ. Но, скорее всего, это был не столько жест доброй воли, сколько гарантия того, что беловолосый шумный парень перестанет её лишний раз беспокоить. Кажется, схожей стратегии сейчас придерживался и Гето. Не стремясь отобрать телефон у Сатору. К тому же, они отрапортовали об успешно выполненной миссии еще на месте, так что волноваться точно было не о чем, а связаться с начальством можно было и при помощи телефона общего пользования. И план по отвлечению внимания работал: Годжо был погружен в игру с головой и совсем не мешал Сугуру приводить себя в порядок, даже непривычно молчал и сосредоточенно поджимал губы, интенсивно клацая пальцем по кнопке действия.

    Внезапно изменившийся вид мобильной игры, до этого затемненный с помощью линз очков, внезапно стал слишком ярким и четким, что не могло не отвлечь Годжо. Пальцы, схватившие его подбородок заставили и вовсе отпрянуть от экрана, приподнимая голову. Встречаясь взглядом к напарником, Сатору нагловато ухмыляется. Касание губ он встречает охотно, легко поддаваясь головой вперед. Конфета, не успевшая до конца раствориться, пусть и спрятанная за щекой, распространяла приторно-сладкий фруктовый вкус и для Гето. Приобнимая Сугуру за шею рукой, шестиглазый притягивается к нему, оказываясь на краю плиты, которая соединяла ряд округлых белых раковин. Звуковое оповещение в телефоне предупреждало о скором проигрыше, а навязчивая вибрация отдавала в ладонь, но Годжо не поддается, не прерывает поцелуй, а на ощупь пытается нажать еще пару кнопок чтобы досрочно свернуть приложение и не проиграть последнее сердечко жизни. Но грустный перебив оповещает о провале, а щелчок нехитрого механизма говорил о том, что в данный момент Сатору больше интересовал поцелуй, а не гаджет. Конфета за щекой слегка пузыриться, шестиглазый достиг неожиданно шипучей начинки и прежде приторная сладость смешивается с тонкой нотой кислинки. Маг мимолетно ловит себя на мысли, что с самого начала не ощущал тот самый вкус, о котором рассказывал ему Гето, который оседает у него на языке после поглощения очередного проклятья. Может, он и вовсе ощутим только для Сугуру, а Сатору, как бы не желал его “поймать” только из интереса, подобное было не дано.

    Пальцы путаются в темных волосах на загривке, заставляя некоторые длинные пряди выскользнуть из, собранной резинкой, прически. Годжо нравилась россыпь волос на гордо расправленных плечах напарника. На заданиях Сугуру предпочитал связывать их на затылке, дабы те не мешались в бою, не загораживали обзора. Но в неформальной обстановке, в простой повседневной одежде и с распущенными волосами Гето, пожалуй, был просто неотразим. Сатору немного хмурится, его мысли итак редко когда заняты полезными мыслями, но то, что Сугуру буквально заполняет собой все пространство в его черепной коробке - ненормально. Легкий укус за нижнюю губу - намек о том, что им пора завязывать. В конце концов, в любой момент сюда мог зайти кто-то из посетителей этого дешевого придорожного отеля и вряд ли отреагирует так же безразлично, как Сёко. И с каких пор Годжо желал избежать неприятностей, а не выступал в роли провокатора?

    Отпуская Гето, шестиглазый отклоняется немного назад, одновременно отстраняясь от губ. Довольная ухмылка украшает лицо. Сейчас он, кажется, готов был снова без каких-либо колебаний залезть в пасть к проклятию только ради того чтобы повторить эти несколько минут. Все портит пронзающий тишину звук слива в одной из закрытых кабинок. Сатору упирается ногой в живот Сугуру, немного толкает, заставляя отпрянуть от себя аккурат в тот момент, когда открывается тонкая дверь. Вид вышедшего человека - немного потерянный, шатающейся походкой он прошел в раковинам и опустил руки под струю прохладной воды, замерев так на несколько секунд. Тишина стала еще более напряженной, но в одном Годжо был точно уверен: этот пьянчуга если и слышал что-то, то точно ничего не понял. Омрачена была картина также тем, что из уха человека торчало нечто небольшого размера, отдаленно напоминающее что-то между змеей, червем и сороконожкой. Не прекращая извиваться, проклятье было полностью покрыто короткими вибриссами и Сатору, не в силах сдерживать отвращение, морщит нос, смотря на незнакомца.

    +1


    Вы здесь » shakalcross » фандом » never satisfied


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно