shakalcross
ванда пишет: Ее иллюзия рассыпалась на части, утекала сквозь пальцы, заставляя захлебываться раздирающей болью. Еще каких-то пару часов назад у нее было все - брат, дети, семья... Сердце жгло, а кончики пальцев покалывало от искрящейся силы - Ванда готова была драться за то, что любит, но Агата и Моника Рамбо решили все за нее. Внутри, с кровью по венам пульсировал лишь один вопрос: за что? Почему ее не оставят в покое? Они с Пьетро и Мстителями остановили чудище Старка, она уже в одиночку угодила в тюрьму за пособничеству Кэпу, а после и вовсе рассыпалась прахом. Они считают, что могут диктовать ей как жить? читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » завершённое » poison in the wine


poison in the wine

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

poison in the wine
азра ✦ люцио
http://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/53/673497.png


diamonds in the sky
your hands getting  b l o o d y


Отредактировано Count Lucio (2021-08-21 18:40:22)

+2

2

Что-то случилось.
С этой мыслью Азра пробудился в одну из холодных ночей в пустыне. Даже магический огонь не смог согреть до первых солнечных лучей. Кутаясь в плащ, Азра отпивал горький чай мелкими глотками, глядя на поднимающееся из-за горизонта кроваво-красное солнце. Дурная примета?
Зловещие знамения шли бок о бок с Азрой на всем пути назад в Везувию. Сначала из колоды пропала карта Дурак. Пришлось вернуться, чтобы обыскать место прошлого привала, а после утерянный старший аркан обнаружился в сумке смятым. Зверь, помогавший Азре проделывать путь в пустыне, выглядел измождённым: пересох колодец, за водопой приходилось теперь биться. Магу пришлось сделать крюк, чтобы создать новый источник. Вода оказалсь грязной с примесью красной глины, коей тут не водилось.
Пустые улицы Везувии насторожили Азру ещё при въезде в город. Пахло смертью, болью, пеплом и смрадным дымом. Чума никуда не делась. Все попытки графа Люцио остановить эпидемию ничем не увенчались. Впервые на своей памяти рынок был таким пустынным: не кричали торговцы, зазывая покупателей, не суетились слуги, спешившие купить лучшие товары для своих господ. Хлебная лавка с самым лучшим в Везувии тыквенным оказалась закрыта. Прислушавшись, Азра услышал только шорох мышей в прогоркшем зерне.
Возле волшебной лавки стояли стражники. Маг хотел сделать вид, будто оказался тут случайно и, увидев табличку «Закрыто», отправился себе восвояси, как ему преградили путь.
- Азра Альназар, вас ожидает граф Люцио, - произнёс один из них, возвышаясь над изящным молодым человеком.
«...» - маг сощурился, подавляя нарастающий гнев, и, воззрившись на стражника из-под полей широкополой шляпы, нейтрально улыбнулся.
- Чем обязан такой честью? - мягкий голос Азры сочился холодом.
- Вас ожидает граф Люцио, - повторил второй, преграждая магу путь к дверям лавки.
Ничего другого от Его Превосходительства Азра не ожидал. Если тому было что-то нужно, то проще было дать, чем объяснить, почему нет. Очевидно, люди графа дежурили здесь не первый день, имея изображение или словесный портрет мага. Разве виноваты они были в том, что в точности выполняли приказ, звучавший примерно как «привести во дворец, срочно-припадочно»?
Азра повиновался, позволив отвести себя в карету, что стояла в переулке, не впихнувшись в узкую улочку, где находилась лавка.
К чему такая спешка? Что-то случилось.
В тронный зал Азра вошёл словно на нём было подобающее этикету одеяние, а не пропылённый плащ и вылинялый до розового шарф, некогда цвета фуксии. Остановившись на надлежащем от титулованной особы расстоянии, маг поклонился, учтиво, но без подобострастия. Азра смотрел на Люцио в упор, дожидась, когда тот изволит сказать, что ему угодно. В конце-концов, это была идея графа - внезапно встретиться.

Отредактировано Asra Alnazar (2021-08-21 00:47:50)

+1

3

[indent] С самого утра во рту поселился привкус пепла - он осел на языке, прилип к нёбу, оказывался пропадать даже после целого графина выпитого вина. Вкус мерзкий сопровождал завтрак графа - хлеб и фрукты казались испортившимися, словно подернутыми плесенью, а мясо имело сильный железистый привкус. Он клал в рот кусок и чувствовал запах крови, резко ударяющий в нос, вкус кинжала, который не протерли после убийства, а сразу принялись нарезать ветчину над неостывшим трупом.
[indent] Все напоминало о смерти. Люцио едва ли мог хоть на миг о ней забыть, хотя искренне пытался. Не глядел он в окно - темным акварельным росчерком на горизонте виднелся дым над Лазаретом. Печи жгли-жгли-жгли и все никак не могли сжечь все пребывающие трупы. Песок серый от праха, листва черная от копоти - обугленные кости закапывают глубоко, глубже только граф закапал свое чувство вины, позволил ему истлеть-испариться. Не слушал он звуков с улицы - в городе кто-то бесконечно выл, выл истошно. Так не воет голодная собака. Так воет человек, от страха-боли-потери-отчаяния. За воем слышался хитиновый скрежет прозрачно-красноватых крыльев, скребущий шорох маленьких цепких лапок.
[indent] Люцио ненавидит жуков. Он смахивает их брезгливо с оконной рамы, когда наконец находит силы подойти к окну, отшатывается почти в суеверном страхе, когда обнаруживает их в своей комнате. Последнее время слишком часто - то один, то несколько рубиновых крошечных панцирей проползут по белым простыням, спрячутся за ножкой стола. Граф морщится, ругается под нос, давит каблуком, да все без толку - неистребимое полчище тянется за ним мерзким шлейфом, хоть он сам того не видит.
[indent] Зеркала с недавних пор он тоже недолюбливает. Смотрится в них мельком - не сравнить с тем, как самовлюбленно часами изучал граф раньше свое отражение, с удовольствием скалился зеркальной копии. Отражает теперь каждое горькую истину, отвратительную истину. Ту истину, которую Люцио принимать совершенно не хотел. Кроваво-красный белок глаза словно лакмусовая бумажка болезни - нельзя скрыть, нельзя нельзя отрицать очевидное. И пускай чума лихорадочным жаром еще не жрет, лишь выбивает испарину, но свою метку на графе оставила. Смертельную метку.
[indent] Он любил жизнь достаточно сильно - настолько, чтобы заставить угрозами, криками, сладкими подачками работать каждого врача, каждого мага и шарлатана в городе. Лучше, конечно, не знать, что за участь постигла последних, вздумавших дурить голову Люцио - страх перед смертью не сделал его глупее настолько, чтобы не заметить, спустить с рук откровенный обман. Он любил жизнь достаточно сильно, чтобы перевернуть весь город с ног на голову в поисках единственного стоящего мага, который еще не изволил явиться к его двору.
[indent] — А, и года не прошло! — его голос сквозит раздражением, нетерпением. Он вскидывает в приветственном жесте руку - даже не старается не расплескать содержимое бокала, зажатого в ней. Вино сегодня было единственной отрадой, хоть и отдавало тем же пеплом, той же смертью. Разве что хмель притуплял страх, заглушал внутреннюю панику. — Наконец-то ты изволил вернуться в город. Отлично погулял, пока все тут загибаются от чумы?
[indent] Он мог бы влить в свои слова больше упрека, если бы было куда больше. Люцио взваливает вину на волшебника бессовестно, словно только Азра один повинен в горах и горах трупов на улицах Везувии. Словно не сбеги он, чумы б никогда и не было. Граф перекладывает вину легко - с коротким взмахом золотой руки. Проводит холодной металлической ладонью по красивому лицу, которое только-только тронула болезнь, смахивает испарину со лба. Прожилки магического протеза сверкают тухлым красным огнем - пальцами он давит на раскрасневшиеся глаза, выжимает "космос" на обратной стороне век. И лишь потом наконец глядит на гостя.

+1

4

«Нет, не может быть...»
В лёгких дорожных одеждах сделалось жарко - Азре пришлось приложить усилия, чтобы не задрожать от восторга. Если запах желчи можно было скрыть за парфюмом и благовониями, худую плоть замаскировать одеждой, то алых склер не утаить. Люцио болен и скоро сдохнет! Неужели справедливость существует? Радоваться чужому горю было дурным поступком, но насколько мало волновало это Азру. Разумеется, он спляшет на костях Люцио.
- Не мог знать, что отсутствие моей персоны доставит неудобства, - произнёс маг нарочито кротко. - Его Превосходительство обещал народу Везувии остановить распространение Алой Чумы, в его успехе не сомневается ни единый житель.
Болезнь, очевидно, повлияла и на разум Люцио. Каким же надо быть олухом, чтобы позвать на помощь Азру, который будет счастлив собственными руками сжечь заживо в качестве профилактики. Прибегнуть к нетрадиционной медицине и заставить есть жуков. Бездействовать, ведь Люцио ничего не смыслит в магии!
Однако совсем безумцем граф не был. Наверняка он припас что-то, что заставит Азру помогать.
«... ученик...» - вспомнил маг.
Верно. В лавке ученика не было. Азра увидел чары, наложенные на дверь в тот самый вечер, когда покидал Везувию. Странно, что ученик с тех пор не наведывался домой даже за вещами. Где он? Что с ним сделал Люцио? С другой стороны, никто не мог знать о том, что Азра испытывает чувства к ученику. Даже, к сожалению, объект воздыханий мага ни о чём не догадывался и радостно рассказывал о том, какой «доктор Деворак замечательный».
Попытка Люцио переложить вину на Азру не увенчалась успехом. Маг всё ещё смотрел на графа невинными фиалковыми глазами, в которых ничего нельзя было прочитать. Раскаивался? Верил в титулованного и помазанного небесами? Не понимал, что происходит? Азра ожидал следующего хода.

Отредактировано Asra Alnazar (2021-10-11 23:41:01)

+1

5

[indent] Люцио подрывается с места резко - раздражение вынуждает действовать, не сидеть на месте. Но тут же платится за торопливые действия. Стремительно слабеющее тело едва ли способно на ту же прыть, ту же силу - меч сейчас был бы тяжелой ношей, даже быстро пустеющий бокал кажется нелегким. Граф замирает, вновь проводит ладонь по лбу, стирает выступившую испарину, чувствует мелкую дрожь в мышцах.
[indent] Других болезнь забирает быстро - сжимает в объятиях лихорадки, убивает за считанные дни жаром и бредом. Но ему словно дает прочувствовать каждую фазу, медленно смакует графские телеса. Никакой агонии для начала - она припасена на потом, на тот момент, когда не останется в теле сил, не останется жизни. Сейчас - осознай, осознай наверняка, что смерть стоит за дверью, не стучится, но ждет, тихим кряхтением, ломотой в суставах предупреждает о своем присутствии.
[indent] — Не мог знать! — Люцио цыкает раздраженно, заливает першение в пересохшем горле приличным глотком вина. Со страхом чувствует тленные нотки, едва ощутимые, прилипающие к небу. — Конечно, ведь ты не мог и предположить, что городу, охваченному чумой, понадобится помощь мага. Брось, Азра! Эти сказки будешь другим рассказывать, не мне.
[indent] Он отмахивается от слов волшебника как от назойливых мух. Он мог бы более умело заливать ему бессовестный бред. Неужели удумал сделать поправку на его состояние? Он умирает, а не с ума сходит. Но опаснее безумца в своем страхе - вежливая просьба всегда может смениться грубым приказом. Песок Колизея впитывает кровь жадно, без разницы, чья будет это кровь - мага или обычного горожанина.
[indent] — Как же хорошо, что помимо тебя в городе еще оставался толковый волшебник. Еще и не безразличный к судьбам умирающих. Однако чуме наплевать, желает ли человек помочь или нет, — на лице графа расцветает фирменная улыбка. Хищный белозубый оскал. — Мне жаль.
[indent] Интересно, знает ли он, как выглядит настоящая жалость?

Отредактировано Count Lucio (2021-09-06 16:01:27)

+1

6

Азра подавил улыбку, сохраняя вид отстранённый и холодный. Наблюдать за тем, как неуклюже двигается Люцио было сладостно.
«Фатум...» - шевельнулась под складками шарфа Фауст, разделяя радость своего хозяина.
Азра не ответил графу на выпад. Совести у мага не водилось: выменял на тыквенный хлеб, унесло ветром в одну из ледяных ночей под причалом в доках. Любой горожанин Везувии, коли имел ноги и домик в Нопале, поступил бы также. Тут как на глубине: будешь утопающего и потеряешь себя.
«Твои карты биты, Люцио» - вздохнул про себя маг.
Пора доставать козыри, граф? Азре польстили слова Люцио. Ученик действительно был одним из могущественных и добродетельных созданий, известных магу.
«Жаль...?»
Азра нахмурился, не осознавая, как трескается на куски лисья ледяная маска. Он задрожал, делая резкий выдох, преполняясь яростью и ... страхом. Липкий холодный пот заструился по бокам, заболело в груди, словно под рёбра вошло узкое зубчатое лезвие.
- Что ты сделал с ним...? - голос Азры понизился до свистящего яростного шёпота, потемнели от ярости аметистовые глаза.
Магия воды полилась с кончиков дрожащих пальцев мага. Вино в бокале Люцио обернулось льдом - треснуло стекло, осыпаясь на пол хладным острым дождём. Если бы рука графа была из крови и плоти, то не избежать порезов. Затрещал лёд в бассейне, который наспех соорудили в центре тронного зала для «увлаженения кожных покровов и горла», чтобы страдающего от красной чумы Люцио легче дышалось.

Отредактировано Asra Alnazar (2021-09-07 00:48:05)

+1

7

[indent] Граф цыкает - громко, раздраженно. На этот звук отзывается прислуга у стены - вздрагивает, поднимает голову. Всем при дворе известна цена графского недовольства. Иногда это лишь крики и разбитые тарелки. А иногда вместе с посудой со ступенек вниз катятся виноватые. Кровью омыты дворцовые пороги, а Люцио через них переступает без доли сожаления, не вспоминая ни разу о тех, кто сложил голову за прихоть.
[indent] Ссыпается стеклянная крошка с золотых холодных пальцев - он смотрит на то, как прозрачные осколки падают под ноги. На пальцах - ни царапинки. Не способны острые грани ранить то, что не из плоти. Не способна чужая ярость и боль пробудить холодное, окованное золотом сердце. Носком ботинка он отодвигает в сторону остатки бокала, размазывает по полу быстро тающий винный лед. Рукой трясет требовательно - ждет новый бокал, новую порцию спиртного. Разговор с магом без подобного был ношей невыносимой. Люцио никогда его не любил - ценил лишь за талант, да и тот талант приходилось выманивать угрозами, а не сладкой наградой. А ведь куда проще заплатить, чем приставлять нож к горлу.
[indent] — За кого ты меня держишь? — Люцио кривит лицо, хмурит брови. Не отводит от мага взгляда - серые глаза режут больнее на фоне кроваво-красного белка. Хочется усмехнуться, глядя на то, как теряет самообладание высокомерный лис - или разозлиться еще сильнее. Пальцы сжимают крепко ножку нового бокала, суетится под ногами слуга, убирает спешно осколки. — Знаешь, сколько самоотверженных борцов с чумой стали подопытными своих прежних коллег? Я вот не знаю. Это к Джулсу, ему виднее, кто под носом у него начинает хрипеть и умирать.
[indent] Люцио смотрит в бокал недоверчиво, будто ждет, что вино снова покроется ледяной коркой. Но жидкость колышется мерно, покрывается поверхность мелкой рябью в такт тремору в теле, в стремительно слабеющих мышцах. Он выпивает все залпом - боится доказательства собственной слабости, боится усиливающегося, непроходящего тремора. Слизывает с губ багряные капли - и запах дыма. Над Лазаретом снова черная, страшная туча копоти, пепла.
[indent] — Вчера он сел в лодку. Сегодня, как и всегда, лодка вернулась пустой, — граф отворачивается. Ищет внутри сожаление - но находит лишь память о золотой монете, исчезающей в ловких руках фокусника. Как вообще скорбят люди об ушедших? Он скорбит лишь о своей стремительно утекающей сквозь пальцы силе.

+1

8

«Ты ответишь за это», - сцепил зубы Азра, пытаясь усмирить душащую ярость.
Случившееся не укладывалось в голове. Ученик не мог умереть. Ему предстояло прочитать фолиант про семь волшебных трав, манускрипт про алхимию. В планах было посещение реальности аркана Мага. Ученику надо найти фамилиара... Все эти заботы стали не важны. От ученика осталось лишь блеклое воспоминание. Нет даже тела, которое можно достойно похоронить и горевать положенные десять дней.
Азра вдохнул, пытаясь не дать волю чувствам. Не здесь. Не перед Люцио. Глаза горели, но не пролилось ни единой слезы. Неужели разучился?
Маг остановил взгляд на силуэте графа, собираясь с мыслями. Губы Люцио шевелились, кажется, тот оправдывался. Не нужен был расклад таро, чтобы знать наперёд: «бла-бла-бла, это не я, это Мерседес, мои тупые слуги, Вольта или Валериус, я ни слова не понял, там мелким почерком, по-псячьи не понимаю, в смысле - был договор? Хочу - и не выполняю его, я тут власть».
Азра издал тихий звук, похожий на смешок, вот только ни тени улыбки на лице юноши не было.
- Ваше Превосходительство, чего же вы хотите от меня...? Способный волшебник, - голос мага коротко вздрогнул, сделался тише, - ушёл.
Он устало смотрел на Люцио, не находя сил даже отмахнуть волосы со лба. Ради ученика он бы сделал многое, даже лекарство от Красной Чумы. Без него не нужен был и мир со всеми его сокровищами, брошенный к ногам. Мор на всю эту Везувию, гори она огнём в крематории.
- Вам уже не поможет ничто. Вы умрёте, - произнёс Азра, - Я могу предсказать когда. Желаете?

+1

9

[indent] — Плевать я хотел на то, что скажут твои карты! — крик графа раскатывается по помещению, застревает эхом в высоких потолках. Вжимает в плечи голову прислуга - вытягивается по стойке смирно стража, готовится услышать привычный командный возглас. В колодки, в темницу, на арену - в зависимости от настроения. А настроение с каждым днем болезни было у Люцио все более скверным.
[indent] Мерседес и Мельхиор вносятся в зал белоснежным вихрем - проскальзывают мимо людей, ведомые лишь одним знакомым голосом. Вьются у его ног, тычутся влажными носами туда, до куда дотягиваются. В требовательно протянутый бокал вновь струится вино, проливается, когда Мерседес мордой толкает графин в беззлобном интересе.
[indent] — Мне все равно на расклады. Пусть хоть каждый аркан мне назовет точную дату - плевать, — он берет себя в руки с трудом. Запускает пальцы в длинную шерсть Мельхиора, прижимает остроносую голову в своему бедру. Вдох-выдох - он мерно чешет любимца за ухом, чувствует, как ревниво влажным языком проходится по запястью вторая борзая. — Я не соглашусь с этими предсказаниями. Пусть способный маг "ушел". Пусть врачи переливают из пустого в порожнее - паршивые бездельники..! Спрячь свои паршивые карты подальше пока что.
[indent] Очередной бокал обжигает горло - чем больше он пьет, тем меньше мир пахнет смертью. Алкоголь придает смелости. И надежды. Есть ли право на надежду у умирающего? У него - да. У него есть право на многое. На большее, чем у всех прочих. Пусть хоть каждая канава заполнится до верху трупами. Пусть печи Лазарета расплавятся от собственного жара. Пусть пляж завалит пеплом. Он не позволит чуме сожрать себя.
[indent] — Если никто не может вылечить чуму, то нужно попросту... Сделать так, чтобы я ею не болел? — он наступает на крошечный осколок носком ботинка, давит его в мелкую крошку. — Если я не могу починить разбитый бокал, чтобы выпить из него вина, я просто возьму новый. Понимаешь?

+1

10

Азра не вздрогнул, не сделал шаг назад, чтобы инстинктивно защититься от опасности, исходящей от Люцио. Маг сморщил нос, дернул уголком губ, скрывая раздражение. Он изо всех сил нащупывал в глубине души хотя бы толику сострадания к смертельно-больному, но не находил.
«Феерия», - голос Фауст звучал насмешливо, пусть и с горечью.
Хоть кто-то радовался бессильной ярости Люцио, сам Азра не находил даже желания позлорадствовать. Спорить с графом маг также не собирался: верить или не верить в судьбу дело добровольное. Люцио всё равно умрёт. Никому ещё не удавалось излечиться от Красной Чумы. Дорога без возврата вела только в одну сторону.
- Поверьте, я прекрасно вас слышу, Ваша Светлость, ни к чему так кричать, - Азра говорил негромко, так, что собеседнику приходилось прислушиваться, чтобы не пропустить ни слова. - А теперь назовите хотя бы одну причину, по которой я соглашусь вам помогать? Мои родители однажды неосторожно откликнулись на вашу просьбу, с тех пор я сирота, - голос мага сочился ядом. - Ты обещал народу Везувии остановить Красную Чуму, но число заболевших только растёт. Я лишился ученика - когда он сгорал в лихорадке, что делал ты? Веселился на очередной вечеринке? - сделав пол-шага вперёд, Азра процедил, сузив глаза. - Я не буду помогать тебе. Ни за какие деньги. Сдохни в муках вместе с проклятым городом, пусть не останется никого, кто вспомнил бы тебя.
Взмахнув плащом, маг развернулся, направляясь к дверям.

+1

11

[indent] Рука в белой шерсти замирает. Мельхиор крутит головой, пытается снова ластиться под пальцами хозяина. Мерседес же глядит безотрывно на мага. Чуть дёргаются брыли, оголяют на краткий миг острые клыки. Граф слушает поразительно спокойно - обычно чужие речи он прерывал спешно, взмахом руки или коротким окликом. Но спокойствие его опаснее криков, летящей посуды и страшных приказов. Чуть дергается подведенный глаз, пульсирует на виске вена в такт участившемуся сердцу - ярость накатывает волнами, грозит утопить, захлеснуть.
[indent] - Все вон, - Люцио цедит сквозь зубы. Вскидывают на него голову борзые - им не нравятся нотки в хозяйском голосе, перестают колотить хвостами по полу да по бокам, настороженно замирают. С удивлением смотрит и стража, заслонившая магу выход алебардами. - Что уставились? Все вон! Кроме Азры.
[indent] Прислуга убегает так спешно, словно ждет, что в спину полетит удары и ругань. Люцио цыкает презрительно, выцепляет взглядом оставленный на полу графин вина. Все же многие во дворце привыкли к капризам графа. Коли гонят - уходи, только вино оставь. Иначе граф вместо того, чтобы точнее формулировать свои приказы, отдаст новый, кровавый. В слове "казнить" меньше букв, чем в "помиловать".
[indent] - Я бы поаплодировал твоим смелым пожеланиям, но, боюсь, руки заняты, - каблуки шумно отмечают каждый шаг в опустевшем зале. Люцио спускается со своего пьедестала неспешно, почти расслабленно - прячет болезненное бессилие за напускной небрежностью движений. Золотые пальцы сжимают узкое горлышко хрустального графина. Он вдыхает запах вина полной грудью. И разочарованно морщится. Вместо сладкого аромата в нос бьет что-то уксусное, перебродившее. - Знаю-знаю, ты куда-то торопишься, но придётся задержаться. Со мной и моим проклятым городом.
[indent] Люцио поворачивается к магу, кривит лицо в безуспешной попытке подавить злость и раздражение. Снова опаляет в груди невыплеснутым гневом. Сжимает с силой золотая рука графин, не способная почувствовать боль от твёрдых граней хрусталя. Еще чуть-чуть - и побежит предательская трещинка, рассыпется хрупкое в неумеющих беречь руках.
[indent] - Ты, кажется, перегрелся на солнце или надышался трупным смрадом, если решил, что я буду предлагать деньги. Я не прошу, Азра. Я, черт тебя побери, приказываю. И я был достаточно тактичен, чтобы мой приказ не выглядил принуждением из уважения к твоему... горю. Порыдаешь над костями на досуге. А сейчас - собираешь свои нервы в кучку и магичишь мне лекарство от чумы, новое тело или иной способ вылечиться, - графин предательски рассыпается в руках на острые осколки. Льётся вино на ботинки, на мраморный пол. Вместе с тем лишается последнего спокойствия граф, с трудом не срываясь вновь на крик. - Если ты не забыл, то тебе еще есть что терять. Ты можешь убежать хоть за океан - остановить тебя будет трудно. Но, знаешь, случайно ночью может вспыхнуть одна магическая лавка - со всеми вещами, со всей памятью о хозяине. Пуф - и не только от способного волшебника останется пепел. Или, не знаю, мне придёт в голову устроить самый запоминающийся бой на арене. Вульгора против моего лучшего бойца! Вот это будет кровавая баня, как раз утешит в дни мучительного умирания.
[indent] Он отпинывает кусок графина резко, злобно. Смотрит на Азру с вызовом. Смерть дышит в затылок, заставляет быть резким в словах и действиях. Чума будоражит кровь почти так же как бурная юность - пробуждает ту же жажду насилия, ту же бесконтрольную злобу. Так зачем же ее держать в узде, если можно пустить в дело?
[indent] - Давай-давай, уходи! Покинь город и проверь, чем я решу занять свои последние дни.

Отредактировано Count Lucio (2021-10-01 08:26:06)

+2

12

Бледное солнце по-прежнему било в окна, озаряя тронный зал тусклым сиянием, сновали слуги, выполняя приказы. Отчего мир существует, когда ученика в нём больше нет?
Словно сквозь туман до Азры донёсся голос Люцио, отдающий приказ. Стражники скрестили алебарды, заставляя волшебника отступить на шаг, а после двери закрылись. Азра силился вздохнуть, но грудь словно стягивал тесный обруч, мешавший дышать. Опустив голову, он смотрел на носки мягких коричневых сапог без каблука, собираясь с силами.
Кап! Между мысков щёлкнула об пол капля воды. Неужели протекает потолок? Глаза нестерпимо горели и Азра потёр лицо рукавом, запоздало осознавая, что плачет.
«Не сейчас...» - маг опустил руку и развернулся, являя Люцио привычное бесстрастное выражение лица.
- Я не стою рукоплесканий августешей особы, - глухо проговорил Азра, глядя на графа исподлобья.
На пол сыпется не пролитыми слезами хрусталь, льётся вино, густое, словно тысячи панцирей алых жуков - предвестников чумы. Азра переступил и осколки под плоским каблуком превратились в прозрачный песок. Дом? Это всего лишь четыре стены и крыша. Лавка принадлежала ученику, а у Мага Альназара, вот гротеск, никаких прав на неё не было. Сгорит? Пусть. Никакие вещи не сохранили тепла его рук, морские раковины тени голоса в своих завитках, зеркала не запечатлели образа в серебре. Пока жив Азра, будет жить и ученик в воспоминаниях.
«Мюриэль!»
Приоткрыв иссушенные пустынным жаром губы, маг взглянул на Люцио. В распахнутых аметистовых глазах неверие сменил страх, а его вытеснила глухая ярость. Азра хотел было ответить: «ты не посмеешь», но оба они знали, что сдержит слово.
- Прошу вас, не надо, - кротость давалась магу плохо, но сейчас он почти шептал, глядя на Люцио с мольбой. - Не нужно. Я... я изготовлю для вас средство, ритуал, который избавит от болезни. Пожалуйста, не отдавайте приказ.

Отредактировано Asra Alnazar (2021-10-03 23:21:32)

+1

13

[indent] Люцио скалится мерзко - улыбкой это назвать трудно. Смотрит на золото руки, на красный тусклый свет прожилок. Шевелит пальцами задумчиво, словно проверяет, слушается ли его все еще чудо алхимической мысли. Слушается, слушается покорно. Искусственная рука сохранила больше силы, чем живое - пока еще живое - тело. Родители Азры потратили много сил и времени на протез. А Люцио потратил много сил на то, чтобы сохранить уникальность этого протеза. Держать взаперти магов трудно - магия подобна воде, вольно протекающей сквозь прутья решеток. Нужен всегда более хитрый ход, чтобы посадить волшебников на короткую цепь. Хорошо, что по части хитрых ходов граф преуспел больше, чем по части честных сделок.
[indent] Цепь, на которой сидел Азра, была двусторонней. И удивительно прочной. На одном конце белокурый маг с пронзительными фиалковыми глазами. На другом конце огромный как медведь его друг. Каждый из них склонял колено, делал то, что велено, лишь бы был цел другой. Глупая дружба, пустая привязанность. Люцио было их почти жаль - хотя знает ли он, что такое жалость, не путает ли с брезгливым высокомерием?
[indent] — Какая досада. А Вульгоре так хочется посмотреть, как Бич Севера наконец упадет на песок арены. Видимо, не судьба пока что, — он смеется хрипло, смотрит на волшебника с хитрым прищуром. Такое выражение лица нравится графу больше, чем прежнее, презрительно-высокомерное. Никто не смеет смотреть на него свысока. — Запомни, Азра. Твой дорогой друг невредим все еще лишь потому, что я об этом позаботился. Добудь мне исцеление от чертовой чумы. Или я позабочусь о том, что с ним может что-то случится.
[indent] Он давит каблуком с силой осколки хрусталя, смотрит, как смешивается мелкая острая крошка с вином. В темно-бардовых разводах ему чудятся панцири мертвых жуков. И Люцио наступает на них снова, с силой, с раздражением. Чума забирает его жизнь медленно - но не достаточно медленно, чтобы он мог себе позволить тратить время впустую.
[indent] — И, если ты не забыл, то я не отличаюсь терпением. Быстрее, Азра. Результат мне нужен как можно быстрее.

+1

14

«Финита», - произнесла Фауст, стараясь прижаться к Азре как можно теснее.
Маг сцепил пальцы на лямке сумки, стараясь совладать с собой. В животе ворочался липкий ком и к горлу подступала тошнота, но он выдержал взгляд Люцио.
- Его Светлость столь щедр, - глухо ответил Азра, добавляя голосу толику холодной вежливости. - Я приступлю к работе немедленно. Пусть дадут доступ в библиотеку.

«Больше ты не заберёшь ничего», - маг распрямил спину, устремив взгляд в пол.
Что-то оборвалось внутри, когда Люцио совершил бесчестный ход. Словно пламя свечи поглотила ветреная ночь, оставив лишь темноту и странные шорохи? Это коварная лиса? Это хищная змея? Лгать, изворачиваться, вводить в заблуждение - в эту игру можно играть вдвоём.

«За каждый год, пока Ученика нет со мной, я отберу каждый год твоей жизни».
«Фантом», - голос Фауст, слившийся с собственным, прозвучал незнакомо, тревожно.

Маг - Высший Аркан рассказывал, что фамилиарам свойственно видеть проблески будущего, иногда прошлого. Да будет так: один призрак вернётся в мир живых, другой будет обречён стенать вечность, одинокий и ненужный.

+1


Вы здесь » shakalcross » завершённое » poison in the wine


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно