shakalcross
дейенерис пишет: Неожиданная ухмылка веселит её. Она старается спрятать улыбку, но губы совсем не слушаются, потому она чуть наклоняет голову, сухо кашляет и снова выпрямляется. Предложение Геральта звучит дельно, если отбросить все шутки. У неё хотя бы будет имя — и это уже что-то. читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » фандом » Нас с тобой заковали


Нас с тобой заковали

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Нас с тобой заковали
трисс ✦ йеннифэр
http://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/20/841106.gif


Мы с тобою в цепях
[indent] Поиски в Ковире хороших вестей не дали, однако, цель ярко светится над Новиградом, и Йеннифэр не имеет не малейшего сомнения медлить перед лицом опасности. У нее есть один единственный шанс. Трисс там, её мучили, её губили, её хотят убить.


+6

2

Рвать на себе волосы, злиться, да ненавидеть весь мир — первые мысли, посетившие чародейку из Венгерберга, стоило понять, что маленькая рыжая чародейка пропала. В Ковире никаких зацепок, стоило обсудить все текущие проблемы с Филиппой, да поспрашивать местных, кто слишком хорошо знал Мериголд, и помогал ей с переправой беженцев с различных клочков земле, где все чаще им стала угрожать опасность. Радовид раскинул свои сети слишком широко. Бежать можно, да только когда их настигнет волна?
Планирование столь опасного дела в одиночку — самоубийство. Йеннифэр ни одну ночь провела за обрядами, и сейчас, исследуя эльфийские руины под Новиградом испортила свои длинные сапоги. Благо до платья не додумалась, знала куда шла.
Сегодня Трисс Мериголд будут перевозить через главные ворота на потеху всему собравшемуся люду, да в назидание тем, кто в уме своем подумает о магических искусствах. Сегодняшний день ознаменует красочная казнь рыжей чародейки, которую так долго искали и вот наконец она угодила в расставленные сети.
Горько. Страшно. Больно.
Кто её спасет?
Принцев на белых конях не существуют. Чародейки сами себя обязаны из беды вытаскивать. Их этому учили. Годами вдалбливали в глупые головы, что в этом мире на кого-то полагаться они не имели права. Быть может и так. Быть может так привыкла сама Йеннифэр, да только оставить Мериголд не может. У нее близких-то по пальцем пересчитай, не ошибешься. Она потерять её не может. Землю перевернет, да вытащит из этого дерьма.
Неделя планирования, да изменение своей внешности, чтобы не дай боже кто её узнал. Йен подготовилась по особенному. Она и зелий наварила, и заклинаний начитала, и просчитала чей черед сегодня дежурить на городской площади. Их же опоила, их же зачаровала, и совсем не забыла. Сейчас Йен копила хаос в старых руинах, да черпала силу с приемлемых источников, не решаясь прибегнуть лишь к одному.
Довольно странно, по сути дела. Йен не брезговала притрагиваться к черной магии, не гнушалась издеваться над мертвыми, а к огню с тех самых пор так и не притронулась.
А час почти пробил. Женщина находит путь до самых каземат, во двор, где уже собрались стражники с культом вечного огня. Здесь была парочка монахинь, очевидно, присутствующих да бы проводить сатанинское отродье в последний путь. К чему этот фарс не ясен, но это и на руку. Думать о том, с кого одежду снять не нужно. Йен усилием воли, да формулой в голове зазывает девчонку в темный коридор к опасности. Она как загипнотизированная идет, а остальные, так увлечены происходящем, что даже не замечают, как их подруга отстает от общей делегации.
Стоит девушке окунуться в мрак переулка, как перед её лицом тут же появляется Йен с горящими глазами. Медальон светится голубыми искрами, а Йен нашептывает заклинание, которое полностью стирает девчонке память и отправляет спать. Дело за малым остается, натянуть на себя рясу, да опустить голову пониже, сбросив с себя вечно надменный вид.
Старается тише бить, внимание к себе не привлекать, да замыкать процессию, что вела чародейку на смерть. Именно там, через несколько отрядом стражи в клетке везут измученную чародейку. В сознании она или нет, Йен не знает. Чувствует лишь слабое дыхание, да едва уловимое сердцебиение, да ничего больше.
Восстановит. Поставит на ноги, а если забыла, то научит как ходить. Только спасти, только вытащить из лап инквизиторского огня.
Сегодня довольно пасмурно. Небо заволокли темные тучи, давление меняет, а воздух такой тяжелый-тяжелый. Будет буря. Точно будет, и глупые умы, собравшиеся поглазеть на происходящее уже шепчут, что это козни чародейки, что она кличет своего возлюбленного дьявола, что спасет её от огня. Дьявол то придет. Просто в несколько ином обличье.
Мост давно преодолели, осталось дело за малом. Собрать ещё кучу зевак, да пройти к главной площади. Крики становятся все сильнее. Беснующуюся толпу не унять. Йен из под капюшона рясы выглядывает, оценивая уровень ненависти. А она сладкая, жгучая, в глазах сверкает, да уста искажает. Йен хочется не верить своим глазам. Йен хочется сжечь это все костром. Так не бывает. Так быть не может. Что произошло всего за год? Как он смог так быстро переписать весь город под свою дудку? Это не делается за день. Это не делается за неделю. Что это? Искренняя ненависть, или же ужас? Страх? Отчаяние, что по другому быть все равно может, что лучше забить камнями другого, лишь себя никто не покалечил, лишь бы душу свою спасти от ужаса испытаний?
Судить? Кому судить? Судить тут некому. Лишь алым заревом в груди разгорается пожар.
Гул толпы заглушает все. Он нарастает, и холодное сердце начинает стучать все чаще. Это мнимая паника, которую легко успокоить.
И не такое пережила. И не так страдала. Смерть целовала алые уста Йеннифэр уже несколько раз. Нравится ей, хочет ещё, да поэтому и не боится, поэтому идет вперед, сжимая кулаки, да терпит, чтобы не сорваться.
Дороги заливает дождь. Он проникает под легкую ткань рясы, и неприятно холодит. Глаза спасает капюшон. Он не дает затуманиться, не дает перестать видеть. А площадь уже тут. Запах дыма пропитал все улицы, и слышен с какой стороны ты его не прими.
Йен послушно встает рядом с другими послушницами и ожидает момента. Она ждет. Она будет ждать и не сдвинется с места.
Ведь чародейский суд уже начался.

+5

3

The Only Thing Worth Fighting For (From The HBO Series True Detective)
Artist: Lera Lynn

[indent] Стоило бы стереть с лица кровь, но руки не поднимаются даже чтобы показать глумящимся стражникам что-нибудь мало-мальчки неприличное. Она почти не открывает глаза, чтобы сберечь силы... не для чего.
Просто устала. Просто достигла дна отчаяния. Просто больше не осталось ни одного заряда, чтобы выстрелить. Впрочем, Трисс была спокойна, даже умиротворена - не все ли равно, что сделают с ней? Ведь она сделала то, что намеревалась? А к тому, что придется пожертвовать собой, она была готова ещё с Соддена - будто бы заказ был уже оплачен, ожидалось дождаться доставки. До костра.
С третьего раза ей удалось выдвинуть нижнюю губу вперед, чтобы сдуть щекучащий нос волос. Тут же напомнил о себе кашель и чародейка стала кашлять так, будто как минимум сознательную жизнь болела чахоткой, туберкулезом, да ещё и курила.
— Не трухай, недолго осталось кашлять, - сказал один из кметов, что тащил клетку с чародейкой, точно с обезъянкой. С другой стороны тут же одобрительно загоготали.
— Сейчас прогреем тебе... легкие! - Пошутил ещё один умник и гоготу прибавилось. Чародейка лишь презрительно повела верхней губой и отвернула голову в противоположную от яркого света факела.
Отвратительный ошейник из двимерита натирал так сильно, что, казалось, протер Трисс уже до позвоночника. То же самое было с наручниками. Эх, дьявол бы их побрал вместе с Радовидом.

[indent] Похоже, что вокруг была масса народу. Надо же, последний раз столько зевак Трисс собирала в те давние времена, когда Фольтест ещё был жив. Хотя, разница все же была - тогда в неё не пытались запустить гнилой редькой. К слову о редьке: пожалуй, то, чем сейчас норовили попасть меж прутьев по голове Трисс выглядело намного аппетитнее, чем тюремная баланда. Исхудавшая и похожая на скелета, обтянутого кожей, чародейка выглядела поистине страшно. Но непокоренно.

[indent] Трисс оказалась в самой гуще событий - сразу на помосте. Когда её клетка бухнулась о пол и чародейку как следует тряхнуло, она нашла в себе силы открыть глаза, чтобы осмотреться. Все плыло и скакало. В глаза будто бы насыпали песка, а слез в её теле, кажется, вовсе не осталось, чтобы хоть как-то исправить положение со зрением. Кто-то подошел и сел напротив её лица - это Трисс поняла по тому, что свет факела вдруг померк.
— Молись, если умеешь, - проскрежетал знакомый голос, но Трисс не смогла связать его с хозином, хотя была точно уверена, что знает, кто это. Может быть, и правда стоит последовать совету? Но кому она могла бы помолиться?
Перед темными веками всплыли дымчатые образы тех, кого она любила - даже сейчас. Или - сейчас особенно. Нэннеке, Цири, Геральт, Йеннифер... Стоило бы вспомнить и Мелитэле, но Трисс была уверена - в подобном она не пособник. Она будто бы попыталась улыбнуться. По крайней мере у того, кто стоял у её клетки, это вызвало непередаваемое жжение в области спины.
— Дважды... не умирают, - проскрипел голос, который в здравом уме никто бы не приписал Меригольд. Шипящий, почти мужской. Потрескавшиеся губы, не без усилий, но сложились в улыбку. У неё уже и надгробие было на холме - ну диво же.
Некто у клетки поднялся, звучно усмехнулся и приказал открыть клетку.
— До встречи в аду, Трисс Меригольд, - прожевывая каждую букву выплюнул тот, кого Трисс не видела. Но во встрече в аду была совершенно очно уверена.

[indent] Её выскребли из клетки. Оковы снова впились в едва затянувшееся мясо, но она уже не стонала - это ощущение было знакомым, почти привычным. Толпа улюлюкала и рукоплескала. "Идиоты," - подумала чародейка, отказываясь принимать вертикальное положение без чьей-либо помощи. Её придерживали с двух сторон, пусть и не самым нежным образом.

[indent] Зачитали приговор. Долго перечисляли её многочисленные, и, без сомнения, ужаснейшие прегрешения. Меригольд жалела, что была не в состоянии говорить, поскольку на язке так и вертелись всяческие шуточки на эту тему.
Она стояла смирно и слушала все, что палач был готов сказать толпе. После очередного улюлюканья толпы - особо громкого - она поняла, что, кажется, пришло время спускаться в ад.

[indent] Конечно же это был костер. Огонь - старый, добрый друг Меригольд. Столь же опасный, сколь прекрасный. Магия огня - её магия - в конечном итоге поглотит её, как её и предостерегали, обучая магии. Но это её не пугало никогда. Огонь - именно то, что подхоило её нраву, её волосам. Её цыетущему ожогу на груди. Пожалуй, в этой связи даже обидно было бы быть повешенной, как многочисленные бедолаги вдоль дорог севера. Так её прекрасное тело хотя бы не осквернят после смерти.
"Ладно, пожалуй, пора использовать остаток сил," - подумала Меригольд, открывая глаза и беря равновесие в свои руки. Боль прожгла её от самых ног до макушки, но она лишь дала сил.
— Сама, - снова прохрипела чародейка не своим голосом, выдергивая локти из прислужников. Она подняла взгляд: вот её конечная точка, её костер. Что ж, спасибо хотя бы сложили аккуратно.
Она ступала: шаг за шагом, шаг за шагом. "Простите меня. Прости Геральт," - шаг, - "прости Цири," - ещё шаг, - "прости Йен, милая Йен," - ещё шаг, - "не забывайте вашу добрую подругу, вашу четырннадцатую с холма," - шаг, - "помните её прекрасной, веселой, красивой", - последний шаг и она встала у столба, опуская руки, чтобы их привязали.
"Я люблю вас".

[icon]https://i.imgur.com/XhXazBo.png[/icon]

Подпись автора

в уголках кровь, в уголках смех
сдерживаем рёбрами чудовищ всех

+4

4

Правильно ли поступила чародейка ринувшаяся спасать бравую подругу в полном одиночестве? Правильно. Одной ей легче, одной никто не помешает, да не окрикнет в суровом взгляде, да попыткой остановить. План самоубийственный она не спорит. Следует ему и верит в него бесповоротно и сознательно шагает вперед, не видя никаких препятствий перед собой.
Йеннифэр устала сожалеть. Сделает это сейчас и все решится. Просто это или тяжело, какая разница, если главная цель — это достижение результата. А результат ей нужен. Сильнее воздуха после долго погружения на дно, желанней теплого пледа в холодную зиму после долгой прогулки перед сном. Йеннифэр цепляется за свои нити тонкими пальцами, сжимает их до кровавых следов на своих собственных ладонях и не желает выпускать, потому что кто, если не она?
Чародейки злые, да? Коварные, холодные, да не умеющие любить. Сколько неправды скрыто в столь мерзких словах, да защитой они по правде сказать являются, стальным щитом в войне, где верить никому нельзя, да доверять. И отношения у большинства описаны поразительно точно, но ведь исключения из правил есть, разве не так? Кто подумаем, что чародейка в здравом уме, да памяти светлой побежит на выручку другой, только бы спасти, только вытащить из пожара, не боясь подпалить собственную шевелюру в блеске красоты. Это ли не идеальное стечение обстоятельств, где никто не подумает, где никто не будет ожидать подвоха. Радовид же глупый. Он закрылся в своем замке отчаянно лаская свою мечту мозолистыми пальцами, да улыбаясь так мерзко, что сводит зубы от злости стоит лишь представить.
Остужает сейчас лишь дождь. Стеной защищает от поступков не обдуманных, хоть и липнет к продрогшему телу старой тканью чужой одежды. Девушка, носившая рясу до Йен пахнет сеном, свежеиспеченным хлебом и маслом. Она наверняка добрая девушка, не заслужила к себе отношения такого, да только Йен плевать.
Жива и ладно, ничего страшного не произошло.
Толпа ревет, она хочет яркого зрелища, хочет страданий юной чародейки, да её звонких криков, когда обжигающие языки пламени доберутся до щиколоток да пойдет сдирать с неё одежду.
Люди становятся в один миг такими жестокими, такими мерзкими, что тошно становится, да дышать невыносимо находясь в этом сборище ублюдков. Йен цепляем взглядом за послушниц, а те шепчутся между собой, переглядываются, и словно не понимают, что сейчас перед ними хотят растерзать такое же дитя, как и они сами.
Смешно? Да отчего-то рыдать хочется?
Мир так прогнил, что в голове не укладывалось, а ведь чародейка правда считала, что за свою столь долгую жизнь повидала всякого дерьма.
А дождь словно верный соратник убийц вдруг заканчивается давай возможность публики насладиться шоу, а палачам выполнить свою работу.
И вот. Рыжую чародейку выволакивают на площадь чуть не силком. А Йен все слышит, каждое слово, что говорит ей солдат, каждое мерзкое шипение, остервенелую ненависть  мерзость и ненависть. Наколдовать бы ему импотенцию, да тут и колдовать не надо, все проще простого.
Йеннифэр движется за сестрами, голова её покорно склонена к земле, к той грязи и пыли, что в кашу превратилась после ненастья природы. Все внутри клокочет и хочет вырваться, обрушиться и на истязателей, да не оставить в обиде толпу, и что-то подсказывало ведьме, что смогла бы оборвать жизнь каждого здесь. Показать, что значит испытать агонию перед самой смертью, когда казалось и выхода иного не было.
А она терпит. Стоит себе, ни живая, ни мертвая. Руки сцепила в замок, да слушала внимательно все обвинения, коими наградили несчастную Меригольд.
Такая молодая, и столько нагрешила. Ай-яй-яй.
Хочется цокнуть, покачать головой, да пальцем пригрозить за столько ужасное поведение. Но уж точно не сажать на костер, да смотреть как персиковая кожа тлеет от пожара.
- Узрите же люди, узрите как ведьма будет полыхать, и как её крики достигнут самого ада! Невеста дьявола, сегодня ты сгоришь в назиданием всем оскверненным, всем тем, кто скрывается тенью по углам, да распространяет свои грехи, будоража фантазию несчастных и достопочтенных граждан! Услышьте как звать она будет возлюбленного своего, как воспевать любовь свою будет, пока языки очистительного пламени охватят это юное, но порочное тело! Мы свидетели правосудия, которое вершим во славу священного огня! - громкий ораторский голос все заткнуться не может, а Йен лишь ухмыляется, представляя его реакцию на небольшой сюрприз, который она готовила не один день, ставя магические ловушки, да оставляя баночки с взрывными материалами в каждом углу. Понаблюдав на казнями невинных жителей, которые даже чародеями не являлись, Йен четко поняла какие позиции занимали стражники во время приведения приговора в исполнение, и это дало ей четкие инструкции, как сотворить свое злодеяние.
И вот, мужчина в красной рясе берет горящий факел, а толпа начинает кричать сильнее, поддерживая его в своих низкий желаниях, да явно хотевшая, чтобы наказание исполнилось быстрее.
Йеннифэр отходит чуть подальше от сестер, прячется украдкой за мужчиной, что руками яростно размахивал, да ждет, когда факел опустится на дрова у самых ног Трисс.
Одна минута. Две. Все словно застыло под широко распахнутым взглядом чародейки, которая приготовилась колдовать.
Три. Четыре. Огонь подхватывается дополнительными манипуляциями, и Трисс явно угрожает обжечь пятки.
Пять. Шесть. Щелчок пальцев Йеннифэр, и языки пламени уходят в разные стороны как от удара, задевая невидимые линии горючих материал, которые чародейка мешала и выводила здесь дорожками, скрываясь под сомнительными делами несколько дней подряд. Толпа ахает, не понимая, что происходит, а священник за голову хватается, ведь в следующую секунду раздается взрыв.
Дезориентация стражников, паника толпы, которая бросилась в рассыпную, густой дым от взрыва, в который Йен не постеснялась намешать чуть ли не весь свой ассортимент.
Прекрасное время, чтобы подбежать к чародейке, что собственно и делает Йенна, пробираясь сквозь панику и стоны отчаяния, отталкивая людей локтями, да изредка магию использует, понимая, что сейчас её действия никто не видел.
Йеннифэр бежит не видя дороги, она изредка улавливает силуэт среди дыма, на ходу вынимает острый кинжал из-за пояса на узких брюках, и одним движением разрезает веревки, стоит только очутиться рядом.
Трисс падает прямо в руки девушки с рясе монахини, которая оттаскивает её подальше, поднимая руку и усиливая огонь у основания, заставляя костер разгореться и пуститься дальше по прилавкам.
Священник где-то на заднем плане что-то остервенело орет про шлюз дьявола, и что мир прогнил до основания, и вот с последним брюнетка не может не согласиться.
- Трисс, - шепотом на выдохе произносит Йеннифэр, ладонями обхватывая исхудавшие щуки, и всматриваясь в изученное и истерзанное родное лицо, - Это я, Йен, слышишь? Сейчас нужно будет встать, хорошо? Немного пройдем и затаимся на время, пока они не успокоятся, - маленький план, о котором придется ещё раз поведать, потому что он не весь. Просто открыть портал и скрыться в нем глупо. Радовид не идиот, он давно с магией в тесных отношениях оттого и продумал все варианты побега магичек.
Пока дым не проходит, Йеннифэр быстро на ноги поднимается, срывая с себя небольшую накидку, да накидывая сверху на огненную макушку Трисс, поддерживает её за талию и старается уйти прочь, пока из взаправду не заметили. Вместе с толпой они уходят довольно далеко, и чародейка заводит Меригольд в одну из узких улочек, где должен был быть вход в канализацию. Придется в крыс поиграть некоторое время, ибо  думать о более приятных местах пока не стоит.

+1

5

League of Legends - Vex, the Gloomist
[indent] Едкий у дыма запах, однако. Трисс бы с радостью откашлялась, но больно двигать губами. Она ждет: ну, когда уже все начнется, чтобы поскорее закончиться? Раздражает эта медлительность и театральность, пока досыта толпа не наестся её болью - Радовид не опустит занавес. Что остается рыжей чародейке? Как и всегда только одно - терпеть.

[indent] Трисс погружается куда-то в себя, падает в каку-то пропасть мыслей, уносится далеко-далеко от происходящего на площади. Так бывает, когда мысли захватывают твою голову и делают с ней что хотят. Трисс думала о доме, почему-то сейчас, точно отматывая всю историю жизни, воспоминания решили сделать оборот. Из детства лишь отрывки, самые яркие моменты, которые Рыжая ещё помнила. Обучение, магия. Как сердце захватило это невероятное, невиданное таинство. Как впервые прошло через все её тело и вылилось в мир. Потом равносильные боль и страдания, которые приносило это обучение. нервы, истерики и крики - все, чем сопровождалось это мучение, наконец, вылилось в настоящее волшебство. И... стало чем-то обыденным, постоянным, что Трисс делала ежедневно.
А ещё ощущение превосходство над остальными. О, да, магия без сомнение давала возможность блеснуть чешуей.
Потом влюбленность. Первая - такая наивная, такая честная и простая, как два пальца. Сладость от получения желаемого, счастье и... все те же боль и разочарование, что и с магией (в каком-то смысле). Мужская неопрятность и ещё большая заносчивость, баранья упертость и нежелание слушать другого человека. Наконец, время убедило Трисс взглянуть и на другую половину человечества, более прекрасную. Искра, желание, блеск и... всё то же.
Наконец, в жизни Трисс появилось черное с белым, и фиалковые глаза. Йена - плевавшая вообще на все, что годами складывалось как в чародейском, так и в людском обществе, мгновенно потянула за собой. "Вот," - восторженно подумала Трисс, - "наконец-то кто-то стоящий".

[indent] Не сразу чародейка, принявшая свою судьбу как данность поняла, что вокруг что-то пошло не по плану: кто их знает, орут и орут, а по какому поводу - кто знает? Но вот только мелькнувшие фиалковым зрачки вдруг прошибли Трисс насквозь, будто бы она одинокое дерево в степи в самую страшную грозу.  "Что?.." - Только и мелькнуло в голове, вялое, почти безжизненное - ведь умирающая чародейка была слишком занята самокопанием и воспоминанием. Слишком реально для того, чтобы быть фантомом или иллюзией. Черт.

[indent] Чьи-то руки хватают и тащат прочь от удушающего дыма и гари. Пляшущие огоньки костра прощаются, отступают и защищают, будто знают, что за чародейка перед ними. "Не сегодня, Трисс Меригольд. Не время умирать".
Это я, Йен, слышишь?
Чего только стоит сфокусировать взгляд. Кажется, что для этого нужно спать и есть ещё как минимум неделю, иначе откуда вот так вот наберешься сил?
Трисс раскрывает рот и пытается шевелить губами несмотря на ссадины, но сейчас больше походит на рыбу, и черноволосой чародейке от неё мало толку. Но Йена навряд ли хочет слышать ответ. "Встань и иди," - голосом Йены, но в голове, слышит Трисс. И это не просьба, а приказ. И фиалковые, такие неестественно яркие глаза как будто бы смотрят в душу.
Трисс сжимает пальцы, точно ястреб, схвативший мышь, ногтями впиваясь в ткань одежды. Удержаться, собраться, встать и идти.
Босые ноги ощупывают холодные и скользкие камни брусчатки. Приятно - после огня особенно. Вот только идти получается очень плохо - мышцы исхудавшие и превратившиеся в подобие вяленого мяса на живом теле, не слушаются хозяйку и Меригольд то и дело валится на подругу, цепляясь и цепляясь за неё как за последнее в жизни.

[indent] Меригольд не знает, сколько они идут, не думает о том, как Йен оказалась здесь, не знает, куда они направляются и вообще реально ли все происходящее. Ей все равно и она не может тратить драгоценные крупицы сил на дурацкие мысли. "Иди, Трисс, давай же, ну!"

[indent] Сумерки скрывают их неприметные силуэты меж домов. Кто знает, может быть это служка ведет подвыпившего хозяина домой? Или монахиня помогает старцу добраться до молебен? Где-то грохочут доспехи спешащих по следу стражников, но будь они хоть триста раз умны, им ни за что не поймать такую, как Йеннифер из Венгерберга.

[indent] Подруга чуть ослабляет хватку - наверняка Йен досталось от неприятной ноши, и ей не помешает размять плечи - и Трисс, опираясь о решетку входа в канализацию почти улыбается, устраиваясь так, чтобы перевести дух. Йена дает воды, и Трисс, протягивая худую руку, впивается в живительную влагу. Руки дрожат и струйки стекают по подбородку - может быть и к лучшему, хотя бы смоют кровь и грязь.
Вода. О, Мелитэле! нет в жизни ничего лучше.
— Йен, - что-то похожее на улыбку на губах чародейки рождается в адрес подруги, — платье - просто блеск, - добавляет Трисс спустя пару вдохов. Но глаза выражают благодарность и радость. И, кажется, что двум подругам для этого не нужны никакие слова. — Там, - указывая за решетку канализации, продолжает Трисс, — мерзкие крысы... фу, - да, воспоминания о подземной жизни в последние месяцы не добавляют чародейке оптимизма, к тому же её босые ноги и разорванная одежда навряд ли защитят как следует от того, что там, за решеткой, находится.

[indent] Звук бряцающих доспехов все ближе. Немного магии, и решетка уже - почти без скрипов - позволяет двум леди спуститься вниз, чтобы спасти свои души.
А ещё чертов двимерит на запястьях и шее - точно бы Трисс была собакой или наложницей извращенца - мешают идти как следует.
Спустя небольшой отрезок пути женщины натыкаются на развилку. Они Трисс очень хорошо знакома....
— Эта... к докам, эта - в соседний квартал. Радовид... Знает про... доки. Будет... Будет ждать там.
~

Подпись автора

в уголках кровь, в уголках смех
сдерживаем рёбрами чудовищ всех

+1


Вы здесь » shakalcross » фандом » Нас с тобой заковали


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно