shakalcross
дейенерис пишет: Неожиданная ухмылка веселит её. Она старается спрятать улыбку, но губы совсем не слушаются, потому она чуть наклоняет голову, сухо кашляет и снова выпрямляется. Предложение Геральта звучит дельно, если отбросить все шутки. У неё хотя бы будет имя — и это уже что-то. читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » фандом » rosaries and requiems


rosaries and requiems

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/kUSqfbX.png

https://i.imgur.com/kjmLgbr.png

+1

2

чайлд смотрит в спину удаляющейся синьоре и стискивает зубы. назойливая сука в очередной раз решила, будто переиграла его.

чайлд переводит взгляд на моракса и, едва тот открывает рот, выставляет вперёд ладонь.

– помолчите, сенсей.

по телу ощущением гадким – ток. глаз порчи требовал крови.

но тарталья – молодец. тарталья – рубаха-парень, лучший из лучших и с навечно приклеенной к лицу бахвальской улыбкой хитрого полярного лиса. тарталья своё ещё возьмет, вырвет острыми зубьями из чужой плоти, и утолит зудящий на кончиках пальцев голод. но то будет после, позже, не сейчас.

пока что он – предвестник, тот, кто чуть не погубил ли юэ, тот, на кого косятся с опаской, а матери прячут детишек за своими юбками. и было только вопросом времени, когда же сама воля небес цисин потребует, нет, прикажет баловню судьбы рассказать всё, без утайки, грозя, что не сносить ему головы в противном случае.

но убийство для чайлда – лёгкий флирт. нин гуан не вселяла в него того животрепещущего страха, но заинтересованность на грани с фальшивой лестью.

договорённость свою они скрепили вином и горячим шёпотом на грани дыхания чужого на губах собственных.

а потом он встречает его – мальчика, чьё сердце сковали вечные льды, такого же отмеченного бездной, но от чего-то делавшего вид, будто у него всё хорошо.

кэйя альберих вышагивал по улицам ли юэ с надменным спокойствием, шутил на грани фола и мастерски ускальзывал от требовавших прямых ответов на свои вопросы. за всё время, что фатуи следил за рыцарем, он успел досконально изучить тот распорядок, который ему хотели показать, те привычки, что свойственны многим, и у тартальи из глотки рвался лающий смех.

даже в момент, когда лезвие меча чужого стальной прохладой обдавало горло. даже тогда чайлд смеялся, как сумасшедший, и говорил сбивчиво, быстро, нервно немного.

так он и обнаружил себя на пути в моншдадтские земли в вполне приятной компании.

оказывается, когда альберих не строил из себя невесть пойми что, то был весьма приятным собеседником: что может быть лучше, нежели скоротать дорогу за беседой, особенно если она поддерживалась с обеих сторон? пожалуй, лучше было лишь помочь жителям одной из деревень, которую они проезжали – те жаловались, что в их краях развелись бандиты, с которыми и не совладать-то толком. о, в этот момент тарталья предвкушал не только отличный повод размять кости, но и вдоволь поживиться; и плевать, что в кошельке дребезжала мора, коей его щедро одарили на время задания.

плевать.

бандиты  оказались сущими слабаками: всего-то горстка дилетантов, с которыми двое мужчин разобрались быстро, словно орехи щёлкать. а вот сокровища, которые они обнаружили, можно было весьма выгодно обменять у торговцев на провиант. или что-то, чем можно промочить глотку.

чайлд и не думал, насколько сильно его мучила жажда, пока они не оказались на небольшом постоялом дворе.

в дальнейшем он помнит лишь громкие песни бардов, людской смех и шёпот у уха, что проскальзывал в затуманенное алкоголем сознание, будто змея.

утро встречает ярким солнцем, бьющим в запылённые стёкла, гомоном с первого этажа и телом рядом на слишком мелкой для двоих взрослых постели. тарталья, понимая, что вновь уснуть не представляется возможным, с тихим стоном садится и растирает заспанное лицо, после, щурясь, осматривая комнату – типичная ночлежка, дышащая на ладан. но, вот что интересно.

никак не удаётся найти скинутые в ночном порыве вещи.

ещё раз осмотрев помещение, фатуи опускает босые ноги на деревянный пол и поднимается, делая обход и осматривая каждую дощечку.

да. ни глаз бога, ни одежды, ни сумок. ничего.

– эй, рыцарь, – сипло зовёт он своего спутника, возвращаясь к постели и касаясь ладонью смуглого плеча, – просыпайся. царица тебя дери, альберих, подъём, у нас проблемы.

+1

3

проблемы, конечно. любому, даже ребёнку, известно о том, что связался с фатуи - жди бед да проблем. кэйя даже не придаёт значения тому факту, что это случилось именно сейчас и именно с ним, закономерно, в общем-то, можно сказать такого исхода он ждал с самого начала, с первого рукопожатия с мальчишкой-предвестником. ведь фатуи абсолютно бесчестны. дипломаты, а? грязь из сточной канавы - вот они кто, мерзкие. мелочные, болезненно жадные до власти и чужих страданий, иначе они жить не привыкли, это вбито в них намертво и расцветает с каждым новым прожитым днём всё шире и шире гнилостной заразой, готовой в один момент полностью застлать собой разум. кэйя знает об этом ( из рапортов джинн, из свидетельств облапошенных очевидцев, из уст непутёвого брата и личного общения с многими посланниками холодной снежной ) не понаслышке. и кэйя полностью на их стороне.

разве что чайльда он бы удавил собственноручно.

он его раздражает. до дрожи в коленях и чесотки в намертво сжатых пальцев в кулак. настолько, что хочется вмазать в холёную морду с размаха до хруста зубов под костяшками пальцев. бросить его подыхать где-нибудь в подворотне с обломком клинка между рёбер. как бы ненароком забыть во всеми богами покинутом месте без возможности выжить в жестокой среде. но кэйя с выверенной нежностью продолжает глядеть вслед предвестнику зная, что достаточно тому раз оступиться, то ни о какой рыцарской пощаде речи не будет идти. и ему будет даже не жаль.

один раз он уже повёл себя против собственных принципов, не дав нелепо скончаться, вытянув за паршивую шкирку в последний момент, и это было уже тогда слишком. преступник должен быть казнён. а как и когда - не имеет значения.

но кэйя на иной земле и не имеет права вот так с плеча рубить жизни приговорённых на корню ( так ему сказала джинн, сам бы он поступил с точностью наоборот, ведь лишь его мнение - правильное ), кэйя в царстве упорядоченных договорённостей и сам рискует в одночасье стать нарушителем, если не будет играть по чужим - вернее даже «чуждым» - правилам. его это раздражает отдельно, суммируясь с самодовольной ухмылкой чальда и его манерой трепаться без умолку о том, что вообще не относится к делу. кэйя видит в этом мальчонке себя самого и заранее знает, что подобный хаос обуздать не удастся - это лишь добавляет кристаллизованной ненависти в его к нему отношение, тщательно спрятанное за лоском любезностей и дружественных похлопываний по плечу всякий раз, как чайльд превосходит себя.

потому что не только фатуи носят маски, для кого-то собственное лицо уже сродни оной, въевшееся в черепные кости настолько, что не отодрать.

и кэйя голодной акулой кружит возле предвестника до тех пор, пока запах крови не подталкивает его к необратимому. он тонет, не осознавая себя, и если эта болезненная созависимость не разорвётся в ближайшие дни, то его собственная гибель лишь вопрос времени. ближайшего, ведь в последнем письме джинн ясно дала знать о том, что заинтересована в подобном сотрудничестве.

проклятие.

разовая акция невиданной щедрости рискует затянуться надолго, вместе с петлёй вокруг шеи альбериха.

он не хочет, чтобы она как-то невзначай обернулась для него поводком. и поступает с точностью наоборот, исключительно во вред себе, когда смыкает руки вокруг глотки предвестника, глядя на него с поволокой - и этот взгляд вряд ли можно выдать за хладнокровный мясничий. и повторяет свою ошибку тогда, когда просыпается с единственным желанием пронежиться всё утро в усыпанных веснушками руках и перебирая медь волос своими бронзовыми пальцами до тех пор, пока их обоих не отключит обратно. в конце концов, если бы чайльд замышлял прикончить его - он бы сделал это, пока альберих мирно видел десятый сон. такая доверительность дорого стоит.

не дороже собственной независимости, разве что.

- остынь, - насмешливо тянет он, перехватывая руку чайльда повыше локтя явно с намерением задержать его рядом собой на подольше. кэйя никуда не спешит - ему не за чем, у него всё и всегда под контролем, даже если в эту секунду мир рушится без возможности откатиться обратно к исходному шагу. - от тебя слишком много шума.

в самом деле - слишком. чайльд обладает удивительной способностью заполонить всё собой, будто бы назло остальным, и это никак не вписывается в рамки привычности для любящего держать ситуацию под уздцы рыцаря фавониус. он медлит - нарочно, теряя драгоценные секунды, неспешно приподнимается над постелью с видом человека, которому абсолютно плевать, что там за проблемы и насколько серьёзными последствиями срикошетит по незадачливым путникам. игриво щёлкает по носу предвестника, прежде чем действительно встать и осмотреться. не придаёт значения даже тому, что мальчишка оказывается действительно прав - просто не хочет, разве что жаждет пронаблюдать, как из сложившегося положения тот будет выкручиваться. не зря же его записали в сильнейших представителей самого богатого из королевств с армией, которой позавидовали бы боги?

это перетягивание каната сведёт их в могилу обоих.

- побудь здесь, - взвешенно обозначает свою позицию кэйя, толком не осознав приказывает он или же наоборот просит мальца как товарища, - я разберусь.

как же. кэйя знает, что от его непосредственного вмешательства станет только хуже - подступившая к горлу паника даёт о себе знать в момент, когда уверенность покидает его голос, противно дрогнув на последнем слоге. он уже ненавидит себя за этот промах и то, что вынужден вести себя подчёркнуто спокойным образом, лишь бы не выдать волнения.

противнее всего, что переживает он сейчас за обоих.

внизу - толчея, его явление перед глазами постояльцев и владельца трактира всё равно, что посрамной плевок в спину. несколько десятков растерянных и ненавидящих глаз скользят по нему с завидной кровожадностью. так, словно каждый из них намеревается отрезать от рыцаря кусок. кэйя хмурится, продираясь сквозь собравшихся. кэйя возвышается над каждым из них, презрительно смолкнувших. и совершенно не может понять, в чём его вина.

- нас обокрали, - заявляет он владельцу, высокомерно поведя подбородком в ответ на не менее затравленный и разгневанный взгляд, - есть что сказать по этому поводу? я полагал, что рыцарей ордена здесь уважают, а не норовят обнести при первой удачной ситуации.

он слышит в ответ о том, что рыцарь не стоит и ломанной моры, если приволок с собой источник всех бед. о том, что так им и надо - мало ещё досталось, лучше бы они шли своей дорогой, не переступая порога ночлежки. о том, что теперь всё равно боги отвернулись от них, - кэйя напрягается вдвое сильнее, пытаясь вычленить в брани хоть что-то, что натолкнёт его на мысль о произошедшем, попутно отметая версию о том, что их обнёс кто-то их из местных разбойников. бездна, горе, чужая вина - всё это отдаётся на языке привкусом крови и гнили, и он вынужден повысить голос, чтобы перекричать начавшую горланить толпу.

и краем глаза заметить то, что чайльду, похоже, тоже не сидится на месте.

- туше, сейчас не время для ссор, - подытоживает с дружелюбным оскалом альберих, примирительно подняв перед собой ладони. - как рыцарь ордо фавониус я обязуюсь исправить ситуацию, чего бы мне это не стоило.

подумаешь, бездна. подумаешь, его едва не разорвали на лоскуты, как без вины виноватого. подумаешь, что его жизнь действительно не стоит ничего для этих забулдыг, - кэйя прячет кривую гримасу, повернувшись к предвестнику и снова вернув лицу беззаботно радостное выражение человека, у которого никогда не бывает скверного настроения.

- послушай, - говорит он, поравнявшись с чайльдом, - послушай, без катализаторов мы далеко не уйдём, но им, - кэйя кивает в сторону сбившихся в кучу крестьян, явно боящихся и уповающих на них обоих, - об этом не обязательно знать. если здесь поработал орден бездны, это место превратится в горстку пепла быстрее, чем ты успеешь кивнуть.

ему даже приходится щёлкнуть пальцами перед лицом предвестника, чтобы перетянуть всё внимание на себя.

- эй, tovarisch, ты здесь?

ему даже как-то неловко осознавать тот факт, что оказывается эта башка действительно умеет думать. или по крайней мере так глубоко задуматься, что из омута мыслей его приходится буквально вытряхивать, схватившись рукой за плечо.

0

4

от тартальи шума и правда – много, и за то лишь малая причина нелюбви остальных предвестников к его неугомонной персоне. на то, впрочем, ему категорически наплевать, потому что чайлд тарталья – один в толпе. вроде и со всеми, но как-то обоюдно один, и его это устраивало настолько, насколько он любил отпускать шуточки про шляпу скарамуша, или давать клички синьоре, что лицо вечно строила, словно ей под нос дерьма напихали.

от тартальи шума и правда – много, но сейчас это как-никогда нужно, к месту; если альберих всем своим видом довольного жизнью котяры давал понять, что торопиться не стоит, что всё в принципе-то в норме, и явно намеревался проспать ближайшие несколько вечностей, то фатуи уже мысленно прикидывал, как бы проломить грёбанную ножку стола и воткнуть её покрепче в чужую грудину, пока рёбра не проломит и сердце с чавкающим звуком не разорвётся на части. чайлд не любит сидеть на месте, но ещё больше, по своему разумению, он не любит, когда кто-то или что-то пытается его откровенно наебать: в голове сразу возникает детальный план на сотню способов устранения объекта раздражения, и своей наигранностью кэйя почти попадает в список раздражающих факторов, и лишь то, что обнесли их тотально и начисто, лишив сил концентратов, спасает грёбанного кавалера от гнева.

– ах, – возвращаясь на постель, чайлд руку к сердцу прикладывает, отвесив на подобное заявление лёгкий поклон, – вверяю нашу судьбу в ваши руки, сэр альберих.

но от слуха тонкого не укрывается, как чужой голос даёт петуха, и тарталья отсчитывает про себя ровно две минуты, прежде чем покинуть комнату и спуститься на первый этаж.

ему ли удивляться тому, что с появлением нагого рыцаря ордо стало тише, а когда появился ровной такой же предвестник – малейший шорох казался бы громовым раскатом? фатуи лишь усмехается тонко, остро, как резкие нити шрамов, что разбросаны по поджарому телу, и следует по пути к своему спутнику, заинтересованно навострив уши, готовясь слушать одну и ту же тираду: “вы нам помогли, но катитесь в пекло, дьяволы”. старая-добрая песня, которую он слышит из раза в раз вот уже двадцать с небольшим лет.

наигранное дружелюбие рыцаря смешит. нет, правда – чайлд прикрывает ладонью рот, лишь фыркнув, и весело подмигивает какому-то полному мужичку, который тут же отворачивается и начинает молиться анемо архонту. о, как же давно он не слышал о барбатосе. невольно вновь вспоминается синьора, которая и в монштадте успела натворить занимательных дел, и фатуи делает для себя мысленную пометку: на счету babochki уже два гнозиса, и ещё не поздно если не выровнять, то склонить счёт в свою пользу; в конце концов, если слушаешь внимательно, то порой узнаёшь новости весьма привлекательные, чтобы запросто вот так их игнорировать.

а потом альберих пускается в объяснения, и тарталья погружается в ворох мыслей, у самого себя спрашивая, насколько безопасно будет рядом с обывателями использовать своё чувство. всё же, не хотелось ему все карты из рукава вытягивать, и кэйю, что перед носом самым пальцами щёлкает, он приобнимает за пояс, направляя обратно к лестнице.

– мне кажется, – нараспев тянет предвестник, краем глаза поглядывая на посетителей таверны, – мы можем выти на след. только вот, боюсь, не голышом, – тарталя глухо хохочет, в миг серьёзным становясь, когда они преодолевают половину пути. – найди-ка нам одежду, рыцарь, а об остальном уж я позабочусь.

хотя, конечно, вряд ли то, что живёт внутри тебя столько лет, можно назвать заботой. тем не менее, оставив альбериха одного, чайлд возвращается в снятую на ночь комнату, потирая переносицу.

нужно сосредоточиться, всего-то. так, как учил мечник.

+2

5

от дружелюбия чайльда несёт дерьмом. кэйя, на долю секунды даже проникнувшийся симпатией к несчастному, но безголовому предвестнику, отматывает все свои светлые чувства до исходной точки - точки холодной ненависти, которой подвержены все фатуи без изменений. и пускай сама tsaritsa доброй феей выручила его тогда, когда он будучи беззащитным сопляком едва мог держать тяжёлый эфес меча в руках, он не отступится от непоколебимой уверенности в мерзотности всех предвестников. да, архонтка умеет выбирать себе слуг. да, она знает, чью сторону занимать, чтобы выйти неукоснительной победительницей. да, её гений неоспорим - более того, неотвержим, незыблем, как горные вершины на долгие лета вперёд. но. бесконечные "но" вьются ворохом назойливых насекомых перед его лицом до тех пор, пока кэйя не абстрагируется от навязчивых мыслей одновременно с прикосновением чайльда к себе. в этот момент его пробирает до самых костей, точно он схватился за молнию голыми руками.

ему даже не хочется отмахнуться. наоборот - отринуть все проблемы насущные, дабы вернуться в камору с одной-единственной целью восполнять потребность в телесном единстве до тех пор, пока у обоих эти самые тела не откажут. но это сиюсекундное желание он преодолевает с той же лёгкостью, с какой наточенный клинок способен точным взмахом снести голову с плеч. кэйе этот момент кажется даже забавным - он усмехается в ответ на хохот предвестника, любезно разделяя с ним повод веселья, после чего ласково проведя ладонью промеж вышколенно сомкнутых лопаток вновь оборачивается в сторону притихших крестьян с лисьей улыбкой.

ведь нет ничего приятней, чем абсолютная власть над неокрепшими толком умами.

они не бестолковы, отнюдь. житейская мудрость ручьём льётся из уст кузнеца, покуда он с едва маскируемой бранью суетится, дабы обеспечить так себе защитников тканевым покровом и скудным оружием. разумеется, в деревеньке толком поживиться нечем. грубо тканные рубахи к привыкшему к роскоши кэйе кажутся надругательством над самой его сутью, но он прикусывает язык и бесконечно благодарит доброго человека за оказанное бестолочам содействие ( нарочито принижая себя и предвестника в глазах других он, как то было всегда, намеривается набить себе цену ), об одолженном наскоро оружии и речи не идёт - кэйя не представляет возможным как он будет ковыряться этим чудовищем во внутренностях посланников бездны, однако, считает разумным попросту промолчать.

их не прогнали с позором взашей - и то хлеб, об остальном и просить не приходится.

- держи, - залихватски откидывая со лба спутанные пряди волос объявляет сэр кэйя, едва переступая порог снятой им на двоих с предвестником комнаты, - чем богаты, тому и рады.

вещевой мешок он предпочитает попросту швырнуть на постель, особо не размышляя о том, как подобные варварские манеры аукнутся ему в дальнейшем. он проигрывает, на десяток ходов так точно, уступая собранности фатуи, но на данный момент предпочитает про это вовсе не думать, сосредоточенно шнуруя грубую обувку вокруг своей голени.

- чего рожу скривил, tsarevich? не нравится? а придётся носить.

он злит чайльда нарочно. драконит до состояния неуправляемости, будто наперёд не зная, чем всё это может закончиться для него лично - безделушка, выданная ледяной императрицей, утеряна, без неё он всё равно, что без рук, жалкие кости в кожаном мешке, одного взмаха для которых достаточно, дабы обратить их в бренную пыль. но кэйе плевать. кэйя со змеиной ловкостью подныривает под чужие руки для того, чтобы запечатлеть насмешливый поцелуй в уголке рта, и так же быстро исчезнуть, на ходу определяя клинок в ветхие ножны.

они начали эту больную игру по обоюдному, хоть и невербальному, но всё же согласию. и обязаны довести до финиша, даже если один из них всё же погибнет.

кэйя умирать не собирается. точно не в этот раз.

- удиви меня, - требует он, толкая локтём промеж рёбер предвестника, стоит им обоим оказаться на открытом пространстве, оставив позади себя деревянные коробки домов и принудительные формулировки, достойные истинных дипломатов. так, будто это действительно что-то изменит.

докажи, что ты чего-то действительно стоишь.

+1

6

предвестники – личные псы царицы, готовые разорвать в клочья любого, на кого укажет её холодный взор. но среди них тарталья был лучшим. самая преданная псина, самая жестокая, с самыми острыми клыками, что впиваются в мясо с силой, растерзывают, потрошат.

тарталья, убивший милого деревенского простачка аякса, что стал его первой жертвой – л у ч ш и й. а лучшие никогда не проёбываются, они в лепёшку разобьются, но сделают всё по высшему разряду. как-то так думает чайлд, пока чертит заученные наизусть символы в воздухе, пока ток разрядами мелкими искрится на кончиках пальцев, пока в глазах, застланных пурпурной поволокой, отражаются вселенные звёздные и планеты открывают свою мудрость; хоть на что-то малый остаток его сил годится, когда предвестник, наконец-то, чувствует след своего глаза порчи.

нашёл.

морок спадает. тарталья промаргивается, глаза растирая изгибом усыпанной веснушками ладони, и кашляет, чувствуя во рту металлический привкус – силы порядка низшего брали вдоволь цену за использование; пускай даже если сама бездна взрастила его тем, кто есть сейчас. но то ничего, то – нормально, так быть и должно, ведь главное, что он видел, видел, куда чёртовы маги утащили всю их снарягу, и теперь знает, куда спешить стремглав, чтобы скорее забрать то, что принадлежало ему по праву.

а после возвращается альберих. кидает мешок с вещами на раскуроченную их ночными игрищами постель и продолжает делать этот ёбаный вид вселенского “похуй”. у чайлда руки чешутся втащить пару раз по смуглому лицу с бахвальской усмешкой, вздёрнуть за загрудки да спросить, когда ж ты, tovsrisch, прекратишь делать вид, что тебе глубоко поебать, и дашь волю эмоциям истинным. но вместо этого предвестник лишь салютует бравому рыцарю и выуживает из мешка рубаху, натягивая её на крепкое тело.

– не в одёжке дело, комрад, – с наигранным весельем отзывается тарталья, шнуруя завязку плотных штанов из кожи.

он прекрасно понимает, какую игру затеял этот сэр альберих, но специально не поддаётся, специально не позволяет гневливым мыслям проникнуть дальше положенного; ведь в эту игру играть могут двое, и одиннадцатый из предвестников готов отбивать каждую подачу с чужой стороны; ведь  в этих играх он мастак, знает каждый приём, отточенный годами служения, наизусть.

он поддаваться не будет – так думает  тарталья, пока крепит за поясницей небольшой кинжал.

так он, на самом деле, ошибается.

– боюсь, – чайлд тонко усмехается, повернув голову к собеседнику, – удивлять мне тебя нечем, hlopchik. нам туда, – он подбородком путь их указывает да следует первым, на ходу доставая кинжал и подкидывая его в руке, изредка метая его в малочисленные деревья, что на открытом пространстве монштадских земель, видимо, были редкостью. просто так, потому что ему хотелось.

просто так, потому что однажды, пожалуй, его терпение преодолеет критически-опасную отметку по отношению к сэру кэйе альбериху.

+2

7

- довольно, - кэйя вроде как ласково прерывает варварство чайльда, с нажимом перехватывая его в очередной раз занесённую руку, - хватит. я уже понял, что это всё, на что ты способен сейчас.

ещё один нарочитый укол и, кажется, в самую цель. ведь фатуи отнюдь не безобидный во всех отношениях посланник крио-архонтки, только способный чесать языком во славу царицы и всюду, куда бы ни ступила его нога, нести с собой проповедь о её благородном правлении. он сможет себя сдерживать, но только пока, в какой-то момент хвалёное бесстрастие даст широкую брешь, из которой хлынет желчь вперемешку с подгнившей кровью - самая суть каждого владельца глаза порчи, пожалуй, ведь для того чтобы делать подобные выводы у кэйи было немало личных примеров.

мальчик, которого он когда-то без издевки звал своим братом, один из них.

его холодный взгляд пересекается с недобро вспыхнувшим встречным, таким же тусклым, как затянутые дымкой огни на болоте. кэйя благоразумно разжимает пальцы и примирительно поднимает на уровне груди обе ладони - да, мол, виноват, приношу извинения, - но не прерывает ни шага, ни установившегося зрительного контакта. у чайльда злые глаза, как у голодного дикого зверя. и их тяжёлый цвет не сгладит даже наличие солнечных морщинок вокруг широко распахнутых век. сэр альберих за свои двадцать с небольшим повидал таких глаз достаточно, и все до единого они принадлежали матёрым преступникам без царя в голове, науськанному на бойню мясу, готовому умереть там же, но никак не перестать убивать. едва ли одиннадцатый любимчик императрицы снежной в той же степени бездушен, что и они, ибо следуя только жажде крови долго не протянешь.

у чайльда тартальи есть какая-то страшная тайна, тот самый кошмарный секрет, который он наверняка считает удачно разыгранной картой, прячущейся в рукаве до тех пор, пока не настанет черёд рокового удара, от которого зависит исход всей партии. и если кэйе улыбнётся удача, он его наверняка выведает, а калёным железом или любезной беседой - не столь уже важно.

при этом сам по себе предвестник безусловно талантлив. ровно настолько, что разумней всего держаться от него подальше, а не волочь в мондштадт точно боевой трофей. от встреч с ним, что говорится, костей не соберёшь - ту жуткую, замогильную мощь, что он излучал на дуэли в золотой палате, кэйя забудет очень не скоро. но в то же самое время он просто фантастически бестолков так неприкрыто демонстрировать чужаку свои методы, явно не предвидев того, что рыцарь фавониус в любой момент сумеет использовать их против него же. недооценивать оппонента - гиблое дело. да ради всего святого, кэйя мог прикончить его уже тогда, когда остриё его меча скользило от выступа нижней челюсти к горлу, опасно упираясь аккурат в ярёмную вену. одним небрежным движением он мог вскрыть ему глотку, как переспелый плод, и бросить захлёбываться в собственной крови на задворках равнодушных к чужой кончине тёмных улочек ли юэ, но не стал избавлять этот мир от одного из опаснейших из ныне живущих в нём душегубов. зря или нет он сейчас не может сказать.

наверное всё-таки зря. как и напрасно его доверие в сторону доводов джинн. может, конечно, его широкий и не лишённый возвышенного благородства жест, спасший жизнь этого оборванца заодно спас и так едва не погибший в ходе надвинувшейся на него катастрофы ли юэ от конфликта между королевствами, но. нет вещи, с которой бы власть имущие не справлялись бы сами, без сторонних вмешательств, а уж тем более без помощи тех, кто не имеет к зарождавшейся бури ни малейшего отношения.

кэйя раздражённо вздыхает, продолжая покорно шагать следом за идущим только ему одному известными путями предвестником. тратить своё время впустую и быть при этом нянькой для бестолкового вора и убийцы, проворонившего не только возможность исполнить волю царицы, но и собственные жизненно важные ему цацки для него унизительно.

но унизительнее всего, пожалуй, осознавать тот факт, что он позволял этому человеку наматывать на руку свой скальп - не в боли дело, больше в положении, в которое он себя поставил. повёлся, выходит, как восторженный малолеток, позволил собой помыкать. поступился собственными принципами, один из которых действовать всегда в одиночку и не давать себе ложных надежд - они давно умерли, даже не в тот день, когда не стало отца, гораздо раньше, раньше чем кэйя в принципе мог хоть что-то понимать. слепо купился на призрачный шанс залатать ( пускай временно да и не полностью, но ) зияющую рану в грудине, которую не рубцевало ничто из всего им перепробованного. будет тебе наука, капитан, поэтому в следующий раз стоит пить в одиночестве, угрюмо уткнувшись мордой в кружку с кислейшим пойлом до тех пор, пока перед глазами не начнут плясать размытые звёзды, а его самого не выпроводят взашей за порог трезветь.

выходит, что роль идиота в этом спектакле принадлежит ему, а не считающему ворон предвестнику.

он не очень-то доверяет тому, куда их ведёт чайльд ровно до тех пор, пока его слуха не касается знакомая искажённая речь - кэйя ни с чем не сумеет спутать каэнрийский, даже если будет мертвецки пьян или при смерти, от чего против своей же воли вскидывается, как зверьё на охоте, разве что носом воздух не тянет.

- маги, - нарочито не уточняя того факта, что судя по голосу колдун там всё же один, констатирует факт сэр альберих, хватая предвестника за предплечье, - без глупостей.

он сомневается в принципе, что его замечание кто-то самый рыжий воспримет всерьёз.

маг в самом деле оказывается только один в окружении причудливо собранных тотемов и пылающих факелов - такую картину кэйя видел неоднократно, из чего на ходу делает вывод, что их появление прервало какой-то готовящийся ритуал. он кивает чайльду на сваленные в кучу ветви и огонь - подаёт знак, что с помощью пламени будет справиться с водяным элементалем проще, - и сам бросается наперерез заклинателю. будь при нём подарок царицы, дело бы спорилось в два раза быстрее и обошлось обоим сцепившимся с порождением бездны в качестве лёгкой разминки. теперь перешагивая через труп своего верноподанного он осознаёт, сколько сноровки успел потерять, пока уповал на волю богов и их же подспорье.

пожалуй, стоит сосредоточиться на том, с чем ты родился, а не что получил в качестве приятного бонуса - кэйя задумчиво разминает начавшее ныть плечо и бросает практически отгоревший факел на землю, - иначе однажды он и сам сляжет бездыханным телом из-за одной единственной, но безразмерно глупой ошибки.

в довесок к той, что они только что совершили своим налётом. кэйя хмурится, чувствуя что-то извне, но не понимает откуда его зовёт источник энергии, а крутить башкой по сторонам, точно сбившийся со следа хищник, без толку, всё равно его восприимчивость к элементальным процессам куда грубее, чем у того же юнца-путешественника, способного отследить всё от и до. кэйя делает шаг в сторону, прочь от тотемов и понимает, что тревожное чувство начинает расти.

они не просто сорвали ритуал. он нарушили целостность печати, которую маг бездны выстроил вокруг не замеченного в пылу схватки устройства.

кажется, того самого, что они давеча увели из-под носа разбойников.

- чайльд, назад, - кэйя командует другим человеком, точно выдрессированной подчиняться хозяйскому голосу псиной, не придавая значения тому факту, что это может оказаться как минимум обидным поступком с его стороны. - слышал? ко мне.

вот теперь-то у них реально будут проблемы. какого масштаба, сэр альберих прогнозировать не пытается, но готовится к худшему, оттесняя собой предвестника в сторону леса.

0


Вы здесь » shakalcross » фандом » rosaries and requiems


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно