shakalcross
ванда пишет: Ее иллюзия рассыпалась на части, утекала сквозь пальцы, заставляя захлебываться раздирающей болью. Еще каких-то пару часов назад у нее было все - брат, дети, семья... Сердце жгло, а кончики пальцев покалывало от искрящейся силы - Ванда готова была драться за то, что любит, но Агата и Моника Рамбо решили все за нее. Внутри, с кровью по венам пульсировал лишь один вопрос: за что? Почему ее не оставят в покое? Они с Пьетро и Мстителями остановили чудище Старка, она уже в одиночку угодила в тюрьму за пособничеству Кэпу, а после и вовсе рассыпалась прахом. Они считают, что могут диктовать ей как жить? читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » фандом » соль и пепел


соль и пепел

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

соль и пепел
игорь гром ✦ юля пчелкина
https://i.imgur.com/fnyU8CJ.png


вспомни.


Отредактировано Yulia Pchelkina (2021-06-15 17:06:49)

+6

2

[indent] Игорь улыбчиво кивает Варваре Кирилловне и протягивает томик Достоевского. Женщина, ещё не пожилая, но неотвратимо стремящаяся к этому, вопреки собственной воли, куда более сдержанно улыбается в ответ, делает пометку в читательском билете, скромно, в пол голоса советует ему взяться наконец за Чехова. Игорь кивает и как-то неловко уходит от темы. Чехова всего он уже перечитал, просто брал в другой библиотеке. Варвара Кирилловна женщина впечатлительное, может и как личное оскорбление такое воспринять. Народу в библиотеках нынче не много. В основном бледные студенты, которых угораздило взять для курсовой тему позаковырестее, такую, что в интернете ни одного готового реферата. Ближе к весне их количество ощутимо прибавиться, в мае вообще яблоку будет негде упасть, парочка наверняка будет приходить к самому открытию и нехотя вываливаться в прохладу улицы после самого закрытия. Тут их много, не даром, что библиотека при академии. Кроме студентов было ещё много пенсионеров, но они ходили уже не столько за книгами, сколько за тем, что бы просто оставаться частью какого-то сообщества, частенько организовывали книжные клубы, во время заседаний которых больше обменивались рецептами, квашенной капусты и лекарств. Странно, почему он подумал именно о квашеной капусте? Нет, погодите, Ремарка он брать не будет, не понравился он ему. Ну как не понравился, написано то конечно хорошо, но грустный он очень, прям весь из такой печали. Понимаете? Игоря конечно понимают. Таких, как он тут не много и все, не на одно лицо, но с одинаково грустными глазами, одеждой крепкой, но едва помятой, стесняющиеся всего себя. В библиотеки таких людей приводило одно -  отсутствие возможности покупать книги и ретроградство, граничащее с ранней старостью. Отношения с электронными или аудио книгами у Грома не складывались, да и идея компания в сети, в поисках заветного сайта, где можно всё спокойно так скачать себе в папочку, в обход необходимости платить хоть какую-то копеечку автору ему не нравилась. Долго это, сложно. Хотя, ему сейчас не то что бы было на что тратить время, что бы считать каждую минуту. Но всё равно, не хочется. Библиотека оно как-то родней, надёжней. Тут и подскажут, посоветуют. Тут есть какая-то жизнь, частью которой себя можно ощутить. Черт, ещё чуть-чуть и он тоже начнёт обмениваться с пенсионерками рецептами, правда стоит научиться готовить капусту, рецепты его лекарств они навряд ли оценят.
[indent] Он прижимает к себе томик Бегбидера ища по карманам сигареты. Где-то же точно были, вот они. Осталось по тем же карманам найти зажигалку. Черт, может в джинсах? А нет, в пачку же спрятал, вот она родимая. Курить не то что бы хочется, но Игорь ощущает потребность занять себя хоть чем-то пока идёт до набережной карповки, к его дому это конечно будет крюк, но погода такая хорошая, хочется пройтись, Мухтар конечно дома заждётся, но ничего, они вечером наверстают. Книга зажимается под мышкой, пока Игорь подкуривает, пряча огонёк зажигалки в ладони. Чарльз с понимающей усмешкой выглядывает. Кури, пачкайся, мы с тобой здесь именно за этим. И зачем взял именно его? Сам не знает, видимо захотелось разнообразия какого-то. Приятное чувство, давненько с ним такого не случалось, видимо виною солнце, что сегодня как-то настойчиво выглядывает из-за тучных облаков. Оно будет не долго, уступит плотной вате, что уже норовит затянуть небо, но всё равно приятно. Смешно конечно, насколько человек, такое разумное существо, зависит от погоды. Хочется думать, что настроение такое хорошее у него не только из-за погоды, но ещё и потому, что жизнь вроде как-то налаживается. Он упирается в светофор, на пересечении с Левашовским. Он тут дурацкий, долгий на красный для пешеходов, короткий на красный для машин. Многие обычно так перебегают, но Игорь не торопиться, может и постоять, солнышко то вон как светит. Он никуда не торопится. Из пекарни, что спряталась буквально у него за плёчом, приятно тянет выпечкой и кофе. Пахнет вкусно, но Игорь знает, кофе там говно, во всех булочных Вольчека кофе говно. А вот выпечка ничего такая, но в Буше лучше. Ему об этом Юля в своё время все уши прожужжала. Юля всегда знала, где самый вкусный кофе и где уже под вечер можно отхватить всё ещё свежие эклеры. Ну ё-маё, лучше бы шавуху взяла, я ж с работы голодный, а так ты и взяла, вот ты умничка конечно, а я дурак. Хотя смотри че принёс, оп, совсем и не дурак уже да... Дверь булочной неприятно звенит колокольчиком, где-то в её недрах неприятно скрипит уже дроблёными зёрнами кофемолка. Игорю кажется, что у него песок на зубах скрипит. Становится неуютно, не по себе. Тут же всплывают в памяти неприятная встреча с будто бы старым незнакомцем. Какие-то видео. Дима говорит что у него просто паранойя и стоит сходить к врачу, сдать анализы, может выпишут другие таблетки. Диме не особо есть когда возиться с болячками Игоря, он звучит грубо, резко, раздражённо. Игорь его не винит, он на себя сам раздражается. Особенно в такие моменты. Черт, только что же всё было хорошо. Он тушит окурок о бортик урны, так старательно, что фильтр гнётся в двух местах. Выкидывает. Бегбидер снова понимающе выглядывает. Игорь прячет огонёк зажигалки и втягивает дым, всё своё существо сводя к этому механическому действию. Светофор наконец загорается зелёным и оглушительно пищит, оповещая слабовидящих и судя по всему, стремясь, сделать их ещё и слабо слышащих. Входной колокольчик булочной продирается сквозь монотонное верещание светофора. Игорь зачем-то оборачивается на дверь, ну так, просто проверить. Невзначай.
[indent] Бегбидер понимающе усмехается. Светофор торопит его писком.
- Юля.

Отредактировано Igor Grom (2021-06-01 00:23:33)

+6

3

Видео упорно получалось не таким как она задумывала- не хватало конкретики, упрямых фактов, еще больше подробностей. Юля устало потерла глаза перед тем как снова пробежаться взглядом по распечатанному сценарию. На бумаге все выглядело идеально, но при монтаже материала становилось все понятно. Либо переделывать, либо она уже просто устала. Пчелкина не могла припомнить когда в последний раз спала. Ну ладно, когда в последний раз спала без кошмаров, венецианских флешбеков и не просыпалась от одуряющей боли, прожигающей горло? Все проблема в этом, а вовсе не в том, что ей не хватало информации на очередного застройщика исторического центра. Вот было бы у нее журналистское удостоверение, вот тогда бы и можно было развернуть компанию в полную силу, а сейчас Юля может разве что аккредитацию на какой-нибудь Старкон пройти. Конечно, у нее были поддельные документы и можно было бы попытаться устроиться в какой-нибудь новостной портал, но Пчелкина предпочитала лишний раз не высовываться: первые месяцы после возвращения из Франции еду и продукты приходилось заказывать на дом, до тех пор пока не перестало казаться, что в каждой тени и шорохах за спиной скрывается незадачливый убийца, решивший довести начатое до логического финала. Одно оставалось неизменным, как Юля помнила , — жажда сделать Питер лучше и отсутствие какой-либо информации о ее личности на странице ее блога. Пчелкина снова просмотрела ровные столбцы текста. Нет, видео явно выйдет не сегодня. Еще и Вегас, как назло, завис.
- Чудно, - девушка захлопнула крышку ноутбука, не став сохранять неудачный проект, - Прогулка, так прогулка. Давно пора.
Неудача ее совершенно не расстроила — у каждого есть свой предел, а это должно было быть уже третье видео за неделю. Передохнет, развеется, а подходящий монтаж там уже как-нибудь сам получится. Юля покрутилась возле зеркала в прихожей. В том, что новенькое пальто с большими карманами сидит идеально, она была уверена, а вот шарф, прикрывающий безобразный шрам на шее, все еще был непривычен. Дело было даже не в пристальных взглядах на улицах, сколько в ней самой — видеть рваную полоску искалеченной кожи все еще было непросто, и в ее гардероб плотно вошли разнообразные свитера с высоким воротом и бесконечная коллекция платков-шарфов-снудов. В очередной раз поправив кашемировое кашне, Юля схватила с тумбы перцовый баллончик, с которым за пределами квартиры не расставалась. С ним в кармане было спокойнее, а если кто и найдет ее в большом городе, то горько об этом пожалеет.

Погода сегодня была непривычно солнечная для Петербурга и возвращаться в квартиру Волкова хотелось все меньше и меньше.  Не припекающее солнце Франции, конечно, но все равно лучше, чем хмурое свинцовое небо. Долгой прогулки по знакомым улицам, похоже, не выйдет, но пройтись несколько кварталов явно получится, раз уж зонт остался в прихожей. Страхи, сомнения, потеря памяти — все это отступило на задний план, Юля даже перестала всматриваться в лица прохожих, пытаясь вспомнить человека из ночных кошмаров, чей образ все еще оставался слишком размытым, неузнаваемым. Подойди он к ней на улице, не признала бы, пока не стало слишком поздно.
Пчелкина и сама не заметила как оказалась в этой части города. Как будто бы ноги сами привели ее сюда, а теперь немного растерянно осматривалась по сторонам, приметив яркую вывеску булочной. Спонтанно захотелось кофе, любого, даже самого отвратительного из кофейного автомата в редакции газеты, в которой она когда-то работала. Мелодично звякнул колокольчик над дверью. Несмотря на обилие народа на улице, помещение оказалось почти пустым. Пока готовился ее заказ, Юля воевала со сползшим шарфом, натягивая его чуть ли не на подбородок. Хватило всего лишь одного любопытного взгляда бариста, - видел бы он ее несколько месяцев назад, когда каждое слово давалось ей с трудом, - чтобы события прошедших месяцев снова огрели ее как пыльным мешком по голове. Едва дождавшись, когда все будет готово, девушка пулей вылетела из булочной. Кофе она пила скорее по привычке — напиток уже давно не бодрил, но о картонный стаканчик было приятно греть озябшие за время прогулки пальцы. И плевать, что на вкус он ничем не лучше дешевой бурды из пакетиков. Так, вроде как, и не просто из дома вышла, а варить «нектар богов» самостоятельно все равно не получалось. Оставалось всего-то перейти улицу на другую сторону и можно направляться в сторону квартиры.
Светофор уже горел зеленым, отсчитывая оставшиеся секунды для перехода. Торопиться Юля никуда не собиралась, спокойно дождется следующего сигнала, прокручивая мысленно сценарий видео. В голове, несмотря на прогулку, яснее не стало, но второе дыхание все равно открылось. Она медленно подошла к переходу, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд мужчины с томиком, кажется, Бегбедера в руках.  От этого становилось не по себе. Видимо, шарф снова сполз. Девушка неуверенно подняла руку, касаясь тонкого кашемира, поправляя кашне, прикрывая все еще слишком красный шрам. И, на всякий случай, отошла чуть дальше от светофора. Со взглядом все понятно, а вот табачный дым Юля не любила. Вроде бы и запрет на курение в общественных местах есть, а толку от него: незнакомец спокойно себе стоит на светофоре с сигаретой в руках, про которую, кажется, совершенно забыл.

+3

4

- Юля. - Игорь быстро моргает. Влага выступает на глазах. Это не должны быть слёзы. Это просто ветер пыль прогнал по улице и царапает радужку глаза.
[indent] Игорь моргает, трёт переносицу и глаза. Такое с ним уже случалось. Тогда, после похорон. Почти сразу. Чуть позже. Спустя несколько дней. Недель. Пару месяцев. Просто морок, видение, что давно его не посещало и видимо уже начало скучать, ласково напоминая своими тягучими прикосновениями о собственном существовании. Тугой ком сжимает горло не давая продохнуть и точно так же внутри у него всё тоже сжимается. Дышать становится трудно. Игорю за себя стыдно. Мерзко, грязно, гадко. Какой же он чертовски жалкий, разбитый, потерянный. А самое ужасное - трусливый. Хватается за пушистые парашюты одуванчиков,  воображая в них настоящих парашютистов. Всё что угодно, даже крохотный шанс, иллюзорная надежда на возможности вернуть всё как было когда-то, как раньше. Когда всё было в порядке, у него была работа, близкие друзья, четкое понимание что хорошо, а что плохо, что реально, а что нет. Тёплые вязанные носки, причитания по поводу того, что он опять жрёт какую-то дрянь и зачем она вообще готовила, мёд с корицей и яблоки, какие-то видео из тик-тока, погоди, это вроде даже забавное, ну что ты опять ругаешься, бумером каким-то меня называешь, я что тебе автомобиль какой-то? Если я дед, то ты точно бабка. Сквозь Юлины комментарии прорезается светофор, какие-то сторонние люди, автомобильные гудки. Игорь во всё это не хочет, он хочет обратно, туда где носки, корица, даже эти дурацкие тик-токи, в которых он понимает ровным счетом абсолютно ничего. И всё это кажется сейчас так близко. Сделай шаг, протяни руку и вот оно, снова рядом. кутается в высокий шарф, для которого сейчас будто бы слишком жарко. Дурочка, зато модная. Наверняка нашла его на какой барахолке, гордится им небось, сто тысяч сториз в инстаграме небось в нём уже запостила. Модно и экологично, осознанное потребление или как оно там правильно называлось то. Игорь уже и не помнит, но она ему обязательно расскажет, не забыв напомнить что какой же он глупый и вообще дед. Пускай, на этот раз не будет спорить, согласиться со всем, будет кивать как болванчик. Как в жизни никому не кивал. Пусть только протянет руку. Но она лишь скользит по нему испуганным взглядом, не улыбается и даже не кивает. Лишь прячется за шарфом.
[indent] Игорь сжимает кулаки и скрипит зубами, зажмуривается, прогоняя с глаз дурную галлюцинацию. Какой же ты теперь жалкий, только и можешь что копаться в прошлом, каждое воспоминание обсасывая словно конфетку-барбариску, прижимая к сердцу мятый фантик с уже затёртой надписью о производителе. Это не Юля. Это просто его галюцинации. Ему стоит сходить ко врачу, попросить выписать таблетки. Нужно позвонить Диме вот прямо сейчас, пока они стоят на светофоре и ждут очередного зелёного сигнала. Поскорей бы. Пускай морок упорхнёт как можно дальше, ласточкой, бабочкой, призрачным духом, да хоть самим чёртом, лишь бы как можно дальше, потому что Игорь так больше не может. Себя уже даже не жалко. Он просто таращится на ни в чём не повинную девушку посреди улицы, по глазам же видно, что пугает её, смущает как минимум. Ей от него плохо. Хорошо что не так же плохо как и ему самому от себя же. Никакого толка от тебя Гром. Давай думай, думай, ты же раньше мог, складывал кусочки пазла в одну картинку так быстро и лихо, что даже до майора дослужился. Ты полицейский, до мозга костей, до такой степени, что аж дрожь берёт. Давай Гром, ты же раньше умел, ты же делал. Работой уже наконец головой. Вдохни и выдохни, подключи логику, вспомни о том, что ты уже знаешь.
Это просто не может быть Юля. Потому что Юля умерла. Ты сам видел её тело. Её смерть. Ты сам её выбрал. Ты знаешь это наверняка. Да и если бы это была Юля, разве не подошла она к тебе? Разве не протянула бы руку? Разве не объявилась бы в твоей жизни? Разве пила бы этот дрянной кофе из Вольчека? Тебе кажется, ты просто видишь то, что хочешь видеть, как тогда, как когда-то. Мозг опять пытается тебя обмануть, обокрасть, обдурить. Возьми себя в руки Игорь.
[indent] Светофор пищит зелёным светом, люди срываются с места. И она тоже срывается, не спешно, разглядывая случайных прохожих, дома и улицы, не обращая внимания на машины. На петроградке Юле всегда нравилось, ничего удивительного, тут красиво, исторический центр как никак. Людей конечно много, но всё не так много как на Невском, а если ещё знаешь небольшие улочки и тропинки, как он знает, так вообще красота, можно гулять не перегулять. А ещё здесь есть хороший парк и речка. Там тоже хорошо, даже в пасмурную погоду. Игорь сворачивает, плохо понимая куда, лишь бы туда же куда и эта совсем не Юля, конечно это не она. Ему кажется. Ноги просто куда-то несут, он не особо задумывается что именно делает и что вообще происходит.

+2

5

О своем возвращении в Петербург Юля так никому и не сказала, хотя очень хотелось встретиться и с универскими друзьями, и с коллегами из прежней редакции. Знала, что не может, понимала, что нельзя, пока ее неудавшийся убийца на свободе, хотя временами, сидя в четырех стенах, очень хотелось набрать знакомые номера и услышать их голоса. Невыносимо. До жути. Пчелкина еще никогда не чувствовала себя настолько одинокой, как после возвращения из Франции. Страшнее всего было наткнуться на кого-то из них на улице и специально выбирала время, когда все заняты на работах и риск минимален. Конечно, можно было бы сказать, что они обознались и спутали ее с кем-то, но лучше было ни с кем не контактировать. От ответов на комменты в блоге толку было мало — не заменяли они живое общение с теми, кто знал ее до всего произошедшего в Венеции. Риск никогда не был равен нулю, вот и сейчас задумалась не кто-то из бесконечного количества знакомых-приятелей этот мужчина? Из того периода, который она не помнила? Смотрит так, как будто призрака увидел. Она в очередной раз пожалела, что не прикупила себе какой-нибудь парик или не перекрасила приметные красно-рыжие волосы в противоположный цвет, но рука не поднималась — свои волосы нравились ей такими какими были. Девушка снова нервно поправила шарф, отгоняя подступающую к горлу панику. Это всего лишь паранойя, последствия неудавшегося покушения, только и всего, легко вылечивается у психолога, если бы не необходимость не светиться, то давно бы все прошло. И все же, ей не по себе под чужим взглядом и как назло, красный свет горит слишком долго, почти бесконечно. Юля медленно вдохнула и выдохнула, медленно успокаиваясь. Даже руку отняла от шарфа, стараясь не обращать внимания на окружающих, гипнотизируя взглядом светофор- тот наконец-то загорелся зеленым и взорвался противным писком. Она медленно переходила улицу, надеясь, что незнакомец обгонит и развеет последние остатки страхи, но в толпе впереди идущих высокая фигура так и не появилась: может так и стоит там же и ждет неизвестно чего, мало ли в городе сумасшедших.
Пчелкиной всегда нравился именно этот Петербург- не только красивый, но и в котором чувствуется история. Еще почти не изуродованный бетонно-стеклянными коробками. Тот, за сохранность которого, она так боролась. Юля поднесла к губам стаканчик с кофе, чуть отпила и поморщилась — слишком отвратительный даже с ее жаждой кофеина. Она притормозила у ближайшей урны, отправляя напиток в утиль, на мгновение обернувшись и снова приметила знакомую фигуру: мужчина со светофора следовал в ту же сторону, что и она. Возможно, это было просто совпадением и всего лишь разыгралось воображение. Пчелкина свернула на одну из небольших улочек, слишком непримечательных для тех, кто здесь не живет. И лишь после этого позволила себя обернуться — картина оставалась все прежней. Паника снова попыталась накатить, но разум взял верх над эмоциями. Юля продолжила передвигаться с одной улицы на другую, надеясь, что незнакомец либо потеряет ее из виду, либо свернет куда-то еще, но ее надежды не оправдались. Девушка снова обернулась через плечо, преследователь никуда не делся, движется вдалеке, но, несомненно, за ней. Ладонь в кармане крепче сжимает перцовый баллончик, но спокойствия и уверенности в своих силах девушка не чувствует. И когда только она успела стать такой трусихой? Ах, ну да, после Венеции. Пчелкина резко остановилась, поворачиваясь к преследователю. Пусть лучше уж ее примут за психичку, чем вот так продолжать петлять по городу как заяц и гадать за ней ли идет незнакомец или просто по своим делам.
- Что Вам нужно? - голос все еще не до конца восстановился и иногда звучал слишком сипло. Даже для озвучки видео приходилось записывать фразу по несколько раз, пока из динамиков ноутбука не начинал доноситься привычный голос. Горло неприятно холодит поднявшийся ветер, дурацкий шарф снова сполз, но Юля едва ли обращает на это внимание, готовая в любой момент воспользоваться перцовкой и убежать. Благо, обувь сегодня у нее была не только красивая, но еще и удобная.

+1

6

[indent] Гром шарахается от неё, разводит руки в стороны, едва поднимая их и улыбается той самой улыбкой, которую будто бы уже давным-давно сам забыл, не то что другим не показывал. Наглой такой, с хитрецой, азартным блеском. Как ищейка, что почуяла добычу и теперь нервно дёргает носом, так Игорь дёргает уголками губ, что бы в конце концов наглость эта обернулась каким-то пугающим счастьем, что звенит ржавыми монетками на дне его зрачков. Он разводит руки, демонстрирует свои мирные намерения, раскрывает перед ней объятия и уже готовится ловить, жадно прижимать к себе, носом втягивать воздух, её запах, глотать его, трогать и чувствовать. Конечно, ну как же он мог сомневаться. Конечно, по другому и быть не может. Он же не конченный психопат. Он вообще-то вылечился. У него даже справка есть. А перед ним вот есть Юля. Юлечка. Юляша. Юленька. У него была в запасе ещё сотня другая вариантов её имени разной степени дурацкости, из них всех Юле не нравилось ни одно, она всегда так картинно закатывала глаза или смотрела на него с выражением "ты что совсем дурак? понятно, Игорю Грому у нас ноль лет". Игоря грома это устраивало, он обнимал её, заваливал на драный диван, в кухне-спальной-гостиной-прихожей, грубыми своими пальцами лез под майку и зарывался носом в волосы, только после этого успокаиваясь, готовый в такой позе терпеть и её причитания и едкие комментарии и даже тычки в бок то кулачонками, то локтями. Он узнает её, увидит, услышит, почует одну такую из тысячи, из сотен тысяч, одну на весь мир. Если Гром в своей жизни что-то и умел, то это искать, рыть носом землю, ведомый одной лишь своей странной, ментовской чуйкой. Его сумасшествие, шизофрения, диссоциативное расстройство, столь бережно взращённое не только в сознании, но и душе, уходит куда-то даже не на другой план. Оно остаётся на совершенно иной плоскости, в другой реальности, там, где всё плохо, где в бездонном кармане его пальто рецепт очередного снотворного, чек из магазина, записная книжка, с тонной заметок и записей, не важных в корне, то таких, что бы не забыть себя самого и не потеряться. Всё это остаётся там же, на самом дне, за дном, за тремя метрами влажного, тяжелого серого грунта Киновеевского кладбища, под толстой и несомненно дрогой крышкой наверняка дубового гроба. Это всё остаётся там, наглухо закопанным и придавленным гранитной плитой. Здесь же Игорь так и стоит, растопырив руки в стороны, улыбаясь ошалело от жадности и радости, словно дурачок и справку ему Рубинштейн дал совсем и не зря. Юля только от чего-то медлит. Так и замерла напротив него, кутается в свой слишком пушистый для такой погоды шарф, тот подло сползает, обнажая откровенный шрам. Даже от намёка на него Игорю становится не по себе. Из под крышки гроба кто-то начинает стучать. Он наконец замечает, как она сжимает в кармане кулачок, в котором конечно же прячется газовый баллончик. Конечно же, Юля без него из дома особо не выходила, Игорю даже самому как-то едкой струёй прилетело в самые глаза. Она ещё долго потом ругала его, что нечего было подкрадываться в темноте и на улице, ни капли виноватой себя не чувствовала, но лицо промыть помогала конечно, жалела потом.
- Юль, ты чего? - Как-то недоумённо он дергает плечами, опускает их, нехотя. Отказывается верить в то, что девушка напротив совсем и не Пчёлкина, хоть и реагирует она как-то по глупому, по чужому. Словно совсем не знакомы. Игорь теряется, уверенность сыпется между пальцами, мимо спины, дальше, куда-то под пальто, скатывается на самый асфальт, позволяя ветру разогнать себя по безлюдной улочке.
[indent] Глупость какая-то. Почему она так говорит, словно не знает его? Разыгрывает что ли? Глупый розыгрыш, на неё совсем не похожий. Говорит она конечно тоже по другому, надрывнее, как-то с хрипотцой. Но интонации, само ядро, сердце этого голоса. Игоря не обманешь. Это царапало его уши, дразнило и не давало спать. Он мог сколько угодно раз повторять те несчастные видео, на смысловую нагрузку которых было по большому счёту плевать, важен был лишь звук, лишь голос и речь на этом самом видео. Он её в своём уме, ещё в состоянии отличить свои больные фантазии от реальности. Наверно.
- Да я это, - Игорь переминается с ноги на ногу и опускает наконец руки, что всё это время были разведены в стороны, словно он птица какая в брачном танце. Не птица он никакая. И тем более не гончая. Так, псина побитая, увязалась за случайной девушкой, теперь путается у неё под ногами, только пачкает. От себя становится тошно. Сознание даёт звонкую трещину,  - соскучился по тебе просто.

+3

7

В принципе, потеря памяти Юлю не так уж волновала, пока она находилась в 4 стенах: были только самые отвратительные истории о тех, кто пользуется своим положением, микрофон перед лицом и бесконечные тексты. Если что и мучило, то лишь та пустота, что оставалась с ней, когда все дела были сделаны. Пчелкина прекрасно знала кто она, чего хочет и как это добиться, и никакие пропавшие несколько лет не могли это изменить. И лишь когда пришлось столкнуться с кем-то из своего прошлого тяжесть прошедших месяцев навалилась и ударила по голове словно пыльный мешок. Незнакомец явно ее знал, а вот она понятия не имела кто стоит перед ней. У Юли Пчелкиной было много друзей-приятелей, у нее же нынешней весь мир сходился на блоге и высокой фигуре Олега Волкова, пусть самой девушке это и не нравилось, в четырех стенах недолго и с ума сойти. Возможно, скоро и не придется сидеть как Рапунцель в башне, шарахаться от каждой тени и пребывать в неведении, но пока и выбора-то особого не было.
Лицо незнакомца, скрытое кепкой и густой отросшей бородой, кажется ей смутно знакомым. Чем-то важным, потерянным. Эта ошалелая радость на его лице вводит в ступор, заставляя сомневаться в его адекватности, и в то же время было чертовски трогательно. Юля нахмурилась — она надеялась, что знакомые улицы и люди хоть как-то поспособствуют возвращению памяти или хотя бы ускорят этот процесс, но в голове разве что перекати-поле не каталось. Она нахмурилась, наверняка, между бровей пролегла противная складка, всегда ее раздражающая, но, сколько бы она не пыталась, не вспоминалось ничего. Кроме эмоций, существующих здесь и сейчас.
Она медленно выдыхает, едва ли ослабевая хватку на перцовом баллончике, который уже заметно нагрелся в ладони. Кто-то из ее прежних знакомых, стертых из памяти, никаких наемников или же сумасшедших, хотя мужчина все еще производит именно такое впечатление, но это не удивительно — не каждый день видишь восставших из мертвых. Наверняка в его голове сейчас каша не меньше, чем у нее самой. Собственное имя бьет почти наотмашь, не хуже резкого порыва питерского неласкового ветерка: как-то Юля от него уже отвыкла, скрываясь за фальшивыми документами и ником в сети. Еще и шарф этот дурацкий опять сполз, обнажая шрам, а сложить два и два не так уж сложно.
- Боюсь, что Вы меня с кем-то спутали, - голос предательски срывается на этой фразе, но мало ли похожих людей? Она сможет все объяснить позднее, если вспомнит, если разберется, если вернет себе свою прежнюю жизнь, - Мне жаль.
Юля только и могла стоять как статуя, окаменевшая и не в силах сдвинуться с места. Кем бы не был этот человек, а, видимо, очень надеялся, что это именно она. Даже в позе этой нелепой застыл в надежде, что она подойдет ближе. Да и фраза эта последняя про жалость явно лишняя была, не нужная, неудобная, как будто бы Пчелкина знает про кого именно речь, про все случившееся. Она пару раз из любопытства ходила на собственную могилу, все еще усыпанную цветами, как будто бы и не было всех этих долгих месяцев. Досадная промашка. Как и продолжать стоять здесь, а не убедить мужчину в том, что он обознался окончательно и скрыться в ближайшей подворотне.
- Надеюсь, что та, с которой Вы меня спутали, Вам встретится, - улыбка на ее лице наверняка была вымученной, не искренней, не настоящей, но ничего с этим поделать Пчелкина не могла. Не каждый день вот так вот в лицо кидаются собственные проблемы, что и так терзали едва ли не круглыми сутками. Она еще раз внимательно всмотрелась в лицо незнакомца, пытаясь запомнить каждую черту, чтобы потом до одурения копаться в остатках памяти, пытаясь выудить хоть что-то, - Всего доброго, -вздохнув, Юля развернулась на каблуках, продолжая свой путь к дому. Не унывать и цепляться только за настоящее станет явно намного сложнее.

+1

8

[indent] Пальцы сжимаются в кулаки. Каким-то неимоверным, невозможным усилием он останавливает себя от давно привычного и уже позабытого за ненадобностью жеста - большим пальцем провести по глубокой линии, что залегла между её бровей. Как всегда, когда напряженно думает, переваривает какие-то мысли и пытается принять решение. Провести по ней пальцем, запустить ладонь в мягкие волосы, что бы прижать к себе, отвлекая от таких важных мыслей и решений. Игорь, ты мешаешь мне работать, иди лучше делом займись. Она бы обязательно заворчала, противоречиво уже залезая пальцами ему под свитер. Конечно, работать она будет. Как же. И ему тоже не даст.
[indent] Игорь так и стоит, пряча ладони-кулаки в карманы, сжимая их и пряча там же какие-то свои самые сокровенные и по-детски невинные желания, за которые так внезапно становится стыдно. Он отводит взгляд. Утыкается им себе под ноги, едва шоркает мысом ботинка, пинает асфальт, проверяя на прочность не его, но собственную реальность. Земля не плывёт из под ног, асфальт не выгибается, оставляет на ботинке неприятную отметину, царапину на идеально начищенной коже, что теперь будет напоминать об этой встрече, тонкая нитка, что привязывает его к реальности. Она выглядывает на поверхности, намного крепче чем он думал. Это как-то странно обнадёживает. Понять бы только почему.
- Юль, не шути так. - они оба знают что она не шутит. На это нет даже намёка в уже слегка встревоженной интонации. Игорь надеется, оправдывает себя и убеждает, что он не имеет к этой тревоги никакого отношения. В конце концов, самообман это то, в чём он действительно хорош. Вот только на этот раз получается до обидного плохо. Взгляд цепляется за её лицо, бродит по нему, бестелесно ощупывает, снова и снова подтверждая реальность происходящего, убеждая себя в этом с каждым мгновением всё сильнее и сильнее. Оставляя в памяти мелкие заметки, зарисовки деталей, опознавательные маячки. Складка между бровей и сами брови в разлёт, что она сейчас так красноречиво хмурит, тонкие, поджатые губы, что побелели от напряжения, острый подбородок, вся она такая острая, внезапно. Разрезает каждым движением, даже лёгким кивком головы, его реальность и мироощущение. Замершая на мысе ботинка нить реальность натягивается тугим тросом. Игорь сжимает кулаки хватаясь за это ощущение и воспоминания о собственной нормальности. Он хочет, что бы его голос звучал мягко, но вместо этого Гром вздрагивает и вибрирует от нетерпения всем своим существом, почти срываясь в раскатистый рык, тут же стыдясь себя. Напугал, перегнул. Так конечно и не скажешь. Его Юля она не их тех кто будет дрожать от страха и звать на помощь, она будет рвать и кусаться, будет царапаться и визжать тебе в уши, что ты придурок и сейчас она как вызовет ментов, люди добрые вы смотрите что творить средь бела дня, совсем больной урод стыд потерял. Но это совсем не значит что ей не страшно. Ещё как страшно. Но не покажет этого никогда, даже не признается ни себе, ни людям. Но Игорь это всё равно знает. Знает потому что знает её как облупленную. Такую смелую, глупую трусиху с острым подбородком и бровями в разлёт. и как его угораздило так вот взять и напугать. Знает же... - Пожалуйста. Не шути. Так.
[indent] Игорь не знает куда деться. Куда деть себя и своё сокровенное знание, откровение сегодняшнего дня и счастье всей его жизни. Внезапно он начинает злиться, хотя не злился уже будто бы тысячу лет, ещё с тех пор как всё в нём умерло во время шахматной игры, оставив место только боли, растерянности и отчаянию, сосущему, холодному, успокаивающему и сворачивающему в тугой комок сосущей где-то в груди пустоты. Ну почему она не хочет его слушать, не ускользает из рук, а даже не даётся в них, когда вот он весь на распашку перед ней. Не прячет за хитиновым панцирем нежное брюхо, а выставляет его на самый вид, хочешь жаль или рви голыми руками. Но ей не нужно даже этого, ни его объятий, ни обнажённого нутра, что он готов вывернуть перед ней вот прямо сюда, на грязный асфальт, всё ради шоу, лишь бы не уходила. Всё что угодно, лишь бы опять не исчезала.
- Юля, - зачем он так часто повторяет её имя? Наверно просто нравится, возможность снова его говорить, снова пробовать на вкус интонации и смотреть на её лицо, - да погоди ты.
[indent] Игорь подаётся вперёд и хватает её за руку совершенно не вспоминая о том, что у неё наверняка где-то в кармане пальто прячется перцовый баллончик и она способна пустить его в ход. К нему - никогда.

+1


Вы здесь » shakalcross » фандом » соль и пепел


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно