yay. capitalism эпизод недели
хината пишет: Смерть брата изменила меня. Привычный мир перестал существовать, и его жертва была ненапрасной. Он до последнего придерживался своих идеалом и себя самого. В детстве я понятия не имела, как ему приходится тяжело. Как он ненавидит главную ветвь. Как он старается выживать и старается показать свое превосходство. В то время я не понимала, что он просто хотел вырваться из своей клетки, в которую заковали мы. Родиться первым – такая глупость. Судьба. Случай. Разве это правильное решение?читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » фандом » Я не буду читать своей дочери про принцесс


Я не буду читать своей дочери про принцесс

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Я не буду читать своей дочери про принцесс
цирилла ✦ йеннифэр
https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/20/767379.gif


про волшебные туфельки, про кареты
и про то, что есть где-то чудный лес,
потому что и принцев и леса — нету.

[indent] У Йен плохое предчувствие, она прекрасно знает, что маленький утенок давно вырос, да только не может по факту этого принять. Ей нужно найти Цириллу, ей нужно предостеречь её, а ещё им нужно поговорить о взрослых вещах.


+4

2

[indent] Шрам чесался как-то ну совсем не долго. Долго он болел, раздражающе ныл, зудел, снова болел. Иногда ей казалось, что он не затянется никогда. Иногда, что у него попала инфекция, которая совсем скоро начнёт гноить и у неё будет не просто шрам, а жуткая, уродливая отметина на пол лица. А может она вообще без щеки останется, так и будет ходить, сверкать сквозь дырку в роже зубами, причём не в улыбке. Время шло, в какой-то момент он начал тянуть и чесаться, причём так сильно, что пару раз она его даже расковыривала, сдирала огрубевшую корочку, частички едва зарубцевавшейся кожи. Он снова кровоточил, кто-то рядом бухтел, мол ну вот, так же только хуже будет, будешь обдирать его постоянно - никогда не зарастёт и таки останется на всю жизнь, всё лицо себе только испортишь, оно у тебя вон какое ладное, а будешь как мужичьё щербатое с рожами располосованными, они то ладно, они с войны пришли, а ты то, молодая такая, а ну не трожь руками, ещё грязь какую затащишь! Аргумент про грязь действовал как-то по особому. Наверно от того, что гниющие от инфекций болячки она видела и про причины этих самых болячек ей весьма подробно в своё время рассказывали ведьмаки. В то что шрам останется из-за того, что она его чешет и ковыряет верилось куда меньше. Он ведь останется по любому поводу, так и будет ей четкой линией, рубежом, прощанием. Да и не хотелось как-то, что бы он проходил. Забывать как получила и за кого получила не хотелось. Болячка затягивалась, сглаживалась, приобретала ярко красный цвет и по острому краю. Цири проводила пальцем, напоминая себе насколько там кожа грубее, контрастней, почти лишенная чувствительности. Даже спустя уже несколько лет, когда Аваллак'х ещё раз пытается обработать уже давно закрытую рану Цири останавливает его, позволяя не убрать, а лишь чуть поправить, смягчить. Её следи терялись, стирались и исчезали как и исчезала она сама. Следи на неё должны были оставаться.
[indent] Какая высота мысли и героизм. Сплошной воинский пафос. Чародеек все эти рассуждения о памяти и её значимости ни сколько не впечатляли. Большинству из них было уже за сотню лет, память их была острее мясницких ножей, а взгляды снисходительными. Мол всё это глупости и юношеский максимализм, который из такой хорошенькой головы можно было бы уже давным-давно выкинуть. Родная, в арсенале магичек есть великое множество заклинаний, снадобьев и просто мазей, которые могут в миг убрать с твоего прелестного личика это уродство. Ну, если ты так категорически не хочешь его убирать, то можно хотя бы иногда замаскировывать, так, что бы не пугать людей на улицах, а то ты как хмуришься, ей богу, рожа хуже чем у Геральта с бодунища. Увещевания раздражали, а сравнение с ведьмаком так вообще льстило, княжна всё больше упиралась и все средства игнорировала и либо лихо выкидывала в окошко, либо сливала прямо на улицу. Ведьмаки на такую херню время не тратят, а шрамы их вообще украшают. Длился весь этот цирк не долго, попытки облагородить девчонку свелись на нет и все вроде как со всем смирились и не слишком то уважительно, но всё же приняв позиции друг друга двинулись дальше, по своим делам. Овцы покалечены, волки голодны. Цитируя одного краснолюда, ни в пизду, ни в армию.
[indent] Перед жестяным начищенным до блеска тазом Цири провела уже не одну минуту. С зеркалами в тавернах было как-то не ахти, а разглядывать себя в не слишком-то широкое лезвие меча ну как-то совсем не удобно. В тазу она отражалась мутно, криво и вообще ну совсем плохо. Девушке это не мешало и было как-то даже интереснее. Но волосы на бок лица спустить, то щёку ладошкой прикрыть. Может Йенифер была в чём-то и права? Ну если не убирать совсем, то иногда можно же прятать. Так, просто для себя. Напомнить. Как она там выглядела без него. Хотя кто уже вспомнит. Без него, это же без всех этих бесконечных мытарств, бегства, смертей, крови на руках, лица, во рту и за пазухой. Без этого всего уже и никуда. Хотя посмотреть было бы конечно интересно, да и подумать, о том, что где-то там была возможность жить её цинтрийской княжной, есть по утрам кремовые породные, утягивать пузо в корсет, так, что бы сиськи, которых почти нет вываливались через декольте и накрахмаливать щёки, излишне румяного здорового цвета. И не тереть задницу об седло, что бы потом дрыхнуть на матрасе, хорошо что соломенном, хоть клопов не будет.  Это наверно было бы самое приятное. Можно было бы конечно и переместиться, но перемещаются обычно куда-то конкретно. Ты в портале заказа на найдёшь и зверюгу какую не заприметишь, так что тут точно нужно было действовать по старинке. А с шрамом... С шрамом наверно всё же стоило бы и поэкспериментировать.

Подпись автора

Билась о скалы черная вода,
я буду рядом всегда, но это не навсегда

+3

3

Не хотелось ей этого. Совсем не хотелось. Йен больше всего на свете хотелось, чтобы её дочь жила спокойно, жила так, как ей самой хотелось. Они ведь и легенду придумали прекрасную И разыграли все настолько мастерски, что их актерской игре позавидовали самые знаменитые личности со всех уголков давно уставшего от войн мира.
Да только не выходит. Только не получается. И Йен, скрепя сердцем, все же принимает решение переговорить с маленькой княжной.
Сейчас опасно бегать по большакам, да заказы собирать, показывая свою неестественную для ведьмака силу. Сейчас опасно просто быть «особенной». Йеннифэр подобное знала не по наслышке. Она видела, что творится в селах близ Новиграда, смотрела и на пепелище в поле совсем недалеко от стен. Филиппа знала, куда указать. Она ведь взрастила чудовище, которое сейчас кошмарило их день и ночь.
А ещё Йеннифэр видела, что творится внутри инквизиторской машине по пыткам.
Измученная и избитая Трисс надолго останется в памяти, пусть синяки почти сошли под действием чар, да лекарств, пусть и огненным волосам вновь возвращался их прежний оттенок, у Йен же это останется в памяти навсегда, как и то, что некогда произошло с Маргаритой, как и то, что столько же чародеек было замучено и убито в тех самых стенах без суда и следствия, просто потому что они такие, просто потому что родились.
У Йеннифэр руки трясутся. Она хочет сомкнуть тонкие пальцы на шее ублюдка занявшего трон.
С одной оказией справились. Появилась другая. И надо же, даже парочку лет не получилось спокойно прожить.
А ей хотелось. Правда хотелось.
Каэр Морхен показался не таким осточертелым её вниманию. Присутствие ведьмака дарило спокойствие её давно позабывшему — что это такое, сердцу. Почти успокоилась. Почти привыкла. Почти..
Письмо пришло ей внезапно. И по началу, чародейка хотела его сжечь. С Филиппой у них отношения никогда не складывались. Две ученицы одной статной барышни, которая решила забить на все магическое существование, оставив их самих разбираться во всем. Прекрасное решение, довольно простое, весьма эффектное, но поступка Тиссаи женщина понять до сих пор не могла, точнее, не желала.
Да и важно это сейчас? Об умерших лучше никак.
Вот Йен и не будет поминать лихо.
А сейчас Йеннифэр сомневалась. Она по краю ходила, и прекрасно понимала, что делать этого не должна. Былая уверенность шатается на тонкой нити, что подвязана прямо над пропастью бед, куда шагнешь да сгоришь в костре. Выход найти хочется иной, чтобы не трогать княжну, и дать ей наслаждаться жизнью, да только не выходит, не получается, и тем не менее попытки отыскать паршивого отца Йен не покидает. Эмгыр жив. Это она точно знает.
Йен ещё раз пройдется фиалковыми глазами по ровно выведенным линиям чернил, вглядится в последние слова, да тяжело вздохнет, кинув взгляд в спящего ведьмака.
Она не хочет, но уходит. Она не хочет, но сама ныряет в это море чужих интриг. Она не хочет, но ей жизненно необходимо на корню зарубить все то, что мешает им жить.
Радовид — это болезнь. Её нужно искоренить под основание, а делать это проще, когда у тебя есть могущественные союзники.
А Цири ей правда вмешивать не хочется. Цири настрадалась. Цири устала. Может хватит уже? Может дать девчонке жить? Да разве может Йен? Разве позволит случиться непоправимому, когда власть узурпатора достигнет немыслимых границ, и маленький утенок будет загнан в угол?
Опять бежать? Опять прятаться? Йеннифэр не такого будущего хотела для нее. Йеннифэр хотела голубое небо, да зеленую травку для своего дитя, вот и все.
Таверна встречает её не лучшим образом. Йен капюшона с головы не снимает, входя в помещение, когда на небольшую деревню уже спустились сумерки. Привлекать внимание к себе сейчас совсем не хочется. Запах алкоголя, да потных немытых тел неприятно бьет в нос, отчего чародейка лишь сильнее закутывается в свое одеяние, словно спасаясь от этого смрада в собственном запахе. Старается аккуратнее пройти ближе к владельцу, чтобы особо не церемонясь выяснить один лишь факт, ибо все дороги вели её сюда. Неподалеку появилась тварь, чье убийство может полагаться лишь ведьмаку, ну или ведьмачке, в их скромном случае. Посему Йен и надеется найти свою дочурку тут. Подходит ближе к невысокому мужчине, что разливал дешевые эль по кружкам горячо любимых гостей, что в выражениях не стеснялись, рассказывая очередной пошлый анекдот. Слюна вылетала с намасленных быстрее, чем главный заводила успевал выплевывать слова, Йеннифэр морщится, да облокачивается на прилавок локтями, чуть сверках глазами из под опущенного черного капюшона. Небольшая махинация, и мужчина под действием магии готов рассказать все что угодно, а после он забудет обязательно и то, что с ним произошло, и того, кто остановился тут пару дней назад, приняв заказ на чудовище.
Йеннифэр же получила информацию, довольная расколдовывает его, да отправляет на койку, чтобы проспался, и случайно память потерял.
Поднимается наверх, стараясь не вслушиваться что происходит за иными комнатами, кои её совершенно не интересовали. А интересовала её дальняя, в самом конце коридора,
Йеннифэр несколько раз стучит по деревянной поверхностности, чтобы не застать девушку врасплох. Ей не надо знать кто в комнате. Она итак это чувствует, как и Цири, чувствует её. В коридоре появляется несколько людей, и чародейке ожидать приглашения совсем не хочется, как и давать понять, что компании она не ищет, посему и расправляется быстро с замком, чтобы проскользнуть внутрь, да вернуть все на место, прежде чем обратить взгляд фиалковых глаз на чудо у таза, к которому слишком явное внимание было приковано, и чародейка сама задерживается на нем.
- Цири, - расплывается чародейка в улыбке, чуть голову склоняя, да стягивая перчатки с тонких рук, - Мне стоило послать весточку, да пустельге за тобой не угнать, дорогая, - женщина едва сдерживает себя, чтобы не стиснуть девушку в объятьях, она вновь удивляется, как та успела вырасти, и все ещё не может к этому привыкнуть, видя в зеленых глазах маленькую напуганную девочку собственными кошмарами.
- Мне нужно с тобой поговорить, - Йен подходит ближе, застывая в паре метров, все ещё прокручивая в голове правильность своего решения. Прямо сейчас она может уйти, фыркнуть, мол просто увидеть хотела, потрепать по щеке, да исчезнуть в портале, сказав Филиппе, что план отвратительный и помогать она в нем не собирается, да только вот здравый смысл впервые идет прямо с её личными мыслями, и это чародейке не нравилось вдвойне.

+2

4

[indent] Чует её не по запаху, а каким-то другим, говорят что это задним умом, но Цири в умы на заднице не особо верит, а Йеннифер если и чует то совсем не умом, а сердцем. Сирень оплетает её дверь, мягко шелестит зелёной листвой, убаюкивает ласковыми руками, тише маленькая, не дрожи, всё будет хорошо, спи моя хорошая и родная, засыпай моя крошечная душа. Крыжовник стелется меж досок, под полом, прорастает насквозь, прутиками сочится, ягодами лопается под стопами.  По нему бегать хлопать чавкая соком весело, смешно, звонко звонко. Ей и сейчас хочется подскочить, пробежаться, распахнуть дверь поперёд Йеннифер, что бы та напугалась, ну удивилась хотя бы немножечко, закатила глаза улыбаясь её скорченной мордашке, потрепала по щекам и велела так больше не делать, морщинки же останутся. Цири хочется, так по детски, по глупому хочется и по этому она себя останавливает. Строго сводит брови в отражение в начищеном тазу, подбирает губы, задирает подбородок. Это уже как-то совсем глупо, по девчачьи и детски. Она журит себя, мысленно отвешивая даже подзатыльник. Большая же девочка уже совсем, взрослая совсем, настоящая ведьмачка. А большие ведьмачки не бегают вокруг мамки с папкой в радостную присядку дожидаясь карамельных петушков или пряничных рыбок. Они рыщут по большакам в поисках чудищ позубастее, собирают по селу сплетни думая как бы на них подзаработать и при этом кметам по ушам не сильно наездить, отбиваются от разбойников и лишний раз не попадаются на глаза городской страже, ну так, что бы исключительно не нервировать. Работа же у городских нервная в конце-то концов, то господину королю ясно-солнышко в голову взбредёт какая мудрость вроде той, по которой каждая вторая баба должна к нему захаживать причём по вечерам, ну что бы от работы не отвлекалась, то детвора какая камнями и навозом кидаться начнёт, а там может кто и лавку какую перевернёт и сам с этим не разберётся. Хватает в общем у них забот и без всяких залётных убивцев на монстров. Тем более, что большим ведьмачкам в городе и искать та толком не чего, там вся монстря уже либо и так крысами пожрана, либо чародеями местными выведена, обучена, отдресирована так, что деду Весемиру, с его волчатами и не снилось. Остаётся только рыскать по дорогам, колоть жопу о соломенный матрас, любоваться на себя в таз до блеску начищенный и исключительно в потуге сохранения собственной гордости давиться своими же желаниями. Сейчас бы кстати очень вспомнились уроки этикета от этой самой Йеннифер, как оно там ноги складывать да демонстративно безразличную рожу корчить, что бы никому не смекнулось, что гостя своего она ждёт, чуть ли не больше чем сам этот гость приглашения. Ан нет, не успевает, так как приглашения никто и не ждёт.
[indent] Замок возмущенно хрюкает, ощущая магическую возню и так, исключительно из приличия уведомляя держательницу комнатушки что к ней зашли. Цири зыркает на себя в кривоватое отражение, хотя это может она сама по себе и кривовата? Резко становится как-то неловко за свой внешний вид, где-то там в волосах будто бы ещё собираются в колтуны соцветия репейника, рубашка пахнет то ли ею то ли кобылою, масть которой угадывается не намного хуже чем возраст, а красивый зелёный цвет курточки едва проглядывается через чёрно-красную, гнилистую кровь очередной кикиморы. Взрослая ведьмачка поджимает губы и думает, что в лучшем случае Йен сейчас глаза закатит к самому позвоночнику. От того она и поворачивается как-то медленно, цепляясь за своё же уродливое отражение с располосованной поперёк мордой, думает что если прислушаться то услышит заранее и переждёт. Глупые детские страхи разогнанные мягким светом обсидиановой звёздочки на её бархотке прячутся по углам, забираются под кровати и щурятся в страхе от туда. Цири подскакивает с места, не обращая внимания на шлёпнувшиеся на пол с глухим ухом ножны с мечиком, тут же цепляется за Йеннифер пряча лицо в её волосах и конечно же нехотя отпускает. Позволяя той наконец-то нормально оглядеть её с ног до головы, пускай и заметит замазанную курточку, сморщит нос улавливая запах кобылы, хмуря брови проведёт по линии шрама, посмеётся с неё такой длинной, немного выше самой Йеннифер, не совсем складной и узенькой, назовёт гадким утёнком. Цири не против, Йеннифер то, она вон как всегда какая красивая. Наверно даже самая красивая. На этот раз Цири может даже и не откажется от какой мазилки что бы клюв полосованный намазать, спрятать его хоть на время. Наверно даже попросит.
- А я тут только про тебя вспоминала. - Девчонка мгновенно заливается краской, только сейчас смекнув, за каким деликатным занятием застала её чародейка. - Тут знаешь ли такое дело... - Отводит взгляд подбирая слова и только потерявшись в собственных мыслях слышит обеспокоенный тон из вне. - Что? Что-то случилось? - Зачем-то девчонка заглядывает за плечо Йеннифер, словно рассчитывает, что за ним мог бы хоть кто-то да спрятаться. Там никто не прячется. Становится ещё тревожнее. - А где Геральт?

Подпись автора

Билась о скалы черная вода,
я буду рядом всегда, но это не навсегда

+3

5

Слегка дергается от того, как резко вскакивает белокурая девушка. Как небрежно падает оружие на пол, и как быстро оказывается ведьмачка возле нее.
Что-то пробивает грудную клетку приятной дрожью, расходящейся по венам, расползаясь по плечам. Забыла. Совсем забыла как не хватало ей этих невероятно зеленых глаз, миленького личика и белокурых волос. Йеннифэр пыталась сдерживаться, да только маленький утенок в глазах матери совсем не вырос, кидается к ней, сжимает так сильно, что все напускные мысли уходят прочь, открываю истинную натуру чародейке лишь самому дорогому человеку. У нее ведь таких не много. Правда не много.
Правильно решения рушится, раскалывается на куски, падает осколками на пол, и мысль наступить на них острым каблуком все желаннее клокочет в груди.
Йеннифэр чувствует тепло. Оно обволакивает тело вместе с тонкими руками ведьмачьки. Не хватало, ужасно не хватало, ужасно скучала и боялась за каждый шаг.
Геральт говорит выросла. Говорит справится сама, она взрослая, она ведьмачка.
Нет. Глупости, которые чародейка затолкает далеко и надолго. Слишком долго искала. Слишком долго ждала и рвала на себе волосы. Цирилла сокровище, которое хочется запереть и закрыть от любых невзгод и ужасов. И что же Йеннифэр? Решила собственоручно подтолкнуть свое дитя к самой главной опасности?
Да. Решила. Да только не отпустит одну, заключит себя в вечные оковы двора, и займется тем, что так отчаянно старалась избегать.
А не захочет, будет тенью следовать рядом, уничтожая любого, кто решит покуситься на жизнь молодой императрицы.
Йеннифэр замолкает, ловя голосок, который не слышала словно вечность. Уголки её губ не сдерживаются легкой улыбкой, она позволяет себе чуточку больше эмоций потому что может, потому что не хочет их скрывать.
Цири смущена, она что-то хотела ей сказать, но чародейка сама разрушила момент откровенности, и сейчас жалела об этом как никогда раньше.
Может ли она позволить себе не торопиться? Может ли сейчас проговорить всю ночь до утра, забыв обо всем, выслушав все истории, которые только и могли произойти с Цири за столь долгий период.
Скольких тварей она убила? Каких людей повстречала на своем пути? А может у нее сложилась история поинтереснее тех, в которые попадал Белый Волк?
Йеннифэр взгляд ловит обеспокоенный, губу закусывает, решаясь несколько повременить с главным, имя знакомое слышит, и едва ведет плечами, слегка ежась не то от холода, не то от взгляда, которым её наверняка наградят в последствии.
Да ничего. Выдержит. Выдержит и ответит своим, столь же жгучим и острым.
- Точно не могу сказать, это же Геральт, - говорит с ухмылкой, пряча за эмоцией то, что правда не знает, где он может быть. Сама же сбежала с Каэр Морхена, сама несколько месяцев пропадала в Ковире ища зацепки и информацию, которая могла привести её к Меригольд. А нашла то столько подводных камней, что теперь на поверхность всплывать до ужаса трудно. Они тянут её ко дну, веревки сжимают ступни до красных следов, а воздух кончается в легких с каждым новым всхлипом.
Йеннифэр решает дать себе время насладиться обществом дочери без проблем. Хотя бы пару минут, хотя бы тонкое мгновение. Она подходит к ней, кладет руки на тонкие, но сильные плечи, ведет ладонями вниз медленно, словно проверяла настоящая ли Цирилла, или это злое видение вновь терзает её разум.
Девочка выросла. Правда выросла. Настоящая красавица, от которой у любого дух захватит, да сердце заколотится быстрее. Черты лица нежные, глаза яркие, щуки румяные. И шрам... украшение. Цири уникальна. Она одна такая на всем белом свете. Другой такой не найти и не сыскать. Судьба коварная и злобная. Она отнимать любит часто. Больно резать старые раны, да новые наносить. А ещё она часто подарки дарит, и за эти подарки люди готовы убивать. Йеннифэр свой подарок получила, и спорить с судьбой больше прав не имеет.
Чародейка касается запястий, проводит по ладоням, переплетая чужие пальцы со своими тянет в сторону деревянной лавки у окна. 
- Мой вопрос подождет, - начинает говорить она, присаживаясь, да утягивая за собой Цири, - Что тебя тревожит? Кажется, я отвлекла тебя от очень важного занятия, - взгляд её касается таза, да вновь возвращается к ведьмачке. Что могла вспоминать она? Детские годы у Неннэке? Приятные воспоминания проходятся по позвоночнику, оставляя за собой шлейф тепла.  Жрица не любила чародейку. Часто отзывалась о ней недобрым словом, но в помощи не отказывала никогда.
- Говори, Цири, я хоть немного отойду с дороги, угнаться за тобой правда тяжело.

+2

6

- А, ну понятно всё. - Цири хмыкает грустно, но особо не удивляясь ответу чародейки. Было бы даже странно, если бы та знала, где именно сейчас ведьмак и плевать, что когда она видела их последний раз, то видела именно вместе.
[indent] Отношения, романтика-херантика, это всё не простая штука. Только в балладах Лютика всё красиво, сказочно, с надрывом, до самой смерти, до упоения и послелней капли крови. Хотя, когда есть где и зачем проливать эти самые капли, то наверно надрываться и помирать за великую любовь как-то попроще, сподручней. Помирать вообще дело не хитрое, как и любое дурное. Хочешь покрасивше, то бери мечь и топай в лес рубить чуду-юду местномую. Хочешь побыстрее, так не бери с собой меч, а всё в тот же лес шуруй, всё к тому же чуду-юду. Есть конечно вариант в сеннике через балку потолочную портки перекинуть и на них же дернуться, но велик риск, что в таком случае смерть будет хоть и от удушья, но мучительного и зловонного, а это ну как-то совсем уже не благородно. За любовь от вони не помирают, болтаясь на ссаной штанине. За любовь всегда умирают красиво и любят перед этим так, что и жить то уже совсем не хочется, а это ты только балладу послушал. Зачем о таком сочинять песни, Цири понимала как-то не очень, Лютик говорил, что бы смягчать и трогать чужие сердца и воспитывать в людях благородство. Звучало как-то сомнительно и сама ведьмачка просто придерживалась мнения, что это всё от лени творческой мысли. Да и никто не хочет слушать о том, как белый волк и чародейка спорят о том, кто раскидал грязные тряпки, которые одеждой может назвать только бродяжка с паперти или неотёсанный мужлан вроде тебя. Хотя она бы лучше послушала об этом, чем вновь об их смерти или даже такой вот ответ. Глупая детская мечта о семье, Цири за неё почти стыдно, потому что она уже взрослая и ждать от этих двоих чего-то нормального глупо. Вечно они так, прячутся, недоговаривают, окружающим, друг другу, даже не смотря на то, что знакомы столько лет и все их выходки просчитываются на годы вперёд. Себе они тоже не договаривают, врут, причём плохо, как малые дети. Геральт уходит от ответственности вовсе, даже не скрывая, строит из себя разве что не глупого кмета, хотя у кмета то и мозгов и дум об окружающих больше. Йеннифер в укор ведьмаку, эту отчетственность на себя тянет, хотя на самом деле тоже прячется, от себя, от него. Какие тут отношения и вся эта шушера, у чародеек впереди великие свершения, амбиции поперёк горла. Он хочет так мало. Ей нужно так много. Цири просто злиться на них обоих потому что ей они тоже врут, ещё непрекрытие. Ещё наглее. Словно она всё ещё дитя малое и ничего не понимает. Но она понимает, к собственному сожалению, намного больше, чем стоило бы понимать. Вот и сейчас, Йеннифер опять убегает от ответа, хотя ведьмачка же прекрасно понимает, вовсе она не соскучилась, просто что-то случилось. Хорошо хоть не с Геральтом.
[indent] Рука чародейки прохладная и так терпко пахнет уже родной сиренью и крыжовником. Цири шмыгает носом, пока ловкие пальчики излишне заботливо заправляют выбившуюся прядь белых волос за ухо, игриво дергая его, словно она кукла на веревочае и это может её как-то оживить. Улыбка девонки отдаёт кислым молоком, вот уж действительно княжеская капризность.
- Да я тут просто, думала, ну, всякое. - Стыд от чего-то заливает щеки румянцем, ещё краще прежнего подчеркивая шрам, коша на котором практически никак не реагирует. Её застали в расплох, поймали с поличным и теперь допрашивают. Сознаваться в том, что она так позорно думала отречься от своих идеалов, за которые совсем недавно воевала и разве что на собственный мечь грудью не падала. Но так соблазнительно. Особенно когда рядом такая крассивая, такая ухоженная, такая вкуснопахнущая чародейка, руки которой, что ласковый бархат, а волосы отливают вороным шелком. Цири по сравнению с ней просто серая мышка. Всё тот же гадкий утёнок, даже не смотря на то, что уже выросла. У них же тут не сказка, утки не вырастают в лебедей. Глупость какая-то. - Да я тут просто, разглядывала всякое. - Девчачья ладошка скользит по резаной щеке, убирая морок недавних прикосновений, на секунду пряча шрам и тут же напоминая себе о его существовании. Вот он, никуда не денеться. Всё на том же месте родной. - Просто кривлялась в отражение. Оно смешное, сама попробуй!

Подпись автора

Билась о скалы черная вода,
я буду рядом всегда, но это не навсегда

+2


Вы здесь » shakalcross » фандом » Я не буду читать своей дочери про принцесс


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно