shakalcross
ванда пишет: Ее иллюзия рассыпалась на части, утекала сквозь пальцы, заставляя захлебываться раздирающей болью. Еще каких-то пару часов назад у нее было все - брат, дети, семья... Сердце жгло, а кончики пальцев покалывало от искрящейся силы - Ванда готова была драться за то, что любит, но Агата и Моника Рамбо решили все за нее. Внутри, с кровью по венам пульсировал лишь один вопрос: за что? Почему ее не оставят в покое? Они с Пьетро и Мстителями остановили чудище Старка, она уже в одиночку угодила в тюрьму за пособничеству Кэпу, а после и вовсе рассыпалась прахом. Они считают, что могут диктовать ей как жить? читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » фандом » крылья


крылья

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

trevor ✦ alucard
https://i.imgur.com/OoUli9b.png

раньше у нас было время,
теперь у нас есть дела
доказывать, что сильный жрет слабых,
доказывать, что сажа бела.

+1

2

Он стоял лицом к стене. Почему-то хотелось забыться во сне или в алкогольном дурмане, лишь бы не быть здесь. Что-то пошло не так. Настолько, что кишки скрутило в узел. Хотел бы сбежать, да только тут его место. Рядом с кем-то или чем-то. Неописуемым кошмаром. Единственное, что приходило в голову. Вот только там и оставалось, стекая мурашками вниз по позвоночнику. Может, всё же и стоило бежать. Быстрее. Дальше. Чтобы ветер стёр с лица это выражение немого ужаса. Стёр его, а вслед за ним и весь этот дрянной сон. Осталось бы ничего. Сладостный дар в сравнении с происходящим.

Он не двигается.

Кажется, они оба застряли в этой плотной гуще из ублюдочного страха. Нужно что-то делать. Глухой мысли внемлят гнилые уста мертвецов. Тех, что уже никогда не обретут свой покой. Тех, чьи потроха плотным слоем покрыли зазубренный кол. Стоило понять всё по застывшему ужасу в их впалых глазах. Стоило понять всё по засохшей крови на их разодранных в клочья животах. Он почуял гнилостный аромат смерти, но сделал ещё один шаг. Может, туда ему и дорога. В Ад.

Но он не двигается.

Пора бы им стряхнуть с плеч напряжение, поприветствовать друг друга колкими фразами. Но есть только кровавые следы на полу. Есть только застывшее время с послевкусием близкой смерти. Такое бывает, когда дорогой сердцу друг становится одичалым убийцей. Наверное, не стоило оставлять. Его, стены, замок. Но осуществившаяся ошибка уже прошлась рябью по их состоявшейся действительности. Теперь есть спина, стена и изуродованные трупы. Их может быть больше. Ударяет под дых, выбивая весь воздух из лёгких. Осуществившихся или будущих - хороший вопрос. Вот только ответ нужно искать не здесь, не в конце этой безобразной экспозиции. Наверное, поэтому

Он двигается.

С трудом переступает ногами, чтобы оказаться ближе. И хуй знает кого здесь спасать, а кого пытать розгами. Спросить было бы глупо, но ведь для убийства демонических выблядков ум и не нужен.

- Это за что ты их так? - не пытается тише, потому что мертвецов уже не разбудишь. Разве что рой мух, пожиравший почерневшие от времени внутренности. Он бы не успел - утешение для забившегося в глотке сердца. Сейчас тоже не успеет. Не такой быстрый и ловкий, каким хотел бы быть. Но в этот момент хочет совсем другого: проснуться на ветке или повиснуть на ней на своем ремне. Ёрничает, но может и в правду бы заплатил жизнью за незнание.

Ему бы вытащить кнут. Прорвать плоть, разорвать до костей. Но он не смеет отвести и взгляда, держится на полувдохе. Нужно бежать, искать выживших, срывать глотку в призывном вое. Но ноги несут дальше, к застывшему в пространстве и времени ужасу. Холодному взгляду и клинку, за которыми скрывается лишь одно. То, что прочёл в кровавых следах и проеденных личинками дырах. Смерть. Так близко, что собственная жизнь рвётся наружу, выстукивает рваным ритмом в висках. Нужно застыть, чтобы зверь не заметил. Так учили, так правильно.

Но он двигается.

Горазд на дерьмовые решения, тут уж ничего не попишешь. Разве что эпитафией на надгробии. Вышло бы даже забавно, если б кол не чесал задницу. Знает, что окажется там, под солнцем, с потрохами наружу. Обнаженный до той степени, что можно коснуться сердца рукою. Было бы мило, если б значение было переносным.

- Алукард, - хрипит, дребезжа в ушах осколками слова. Не мягко, не нежно, не любовно. Тревор не молит о пощаде. Он взывает не к остаткам человечности, а к ответу. Ему нужно движение. То, с чем он знаком. Будь это битва или моментальная смерть. Не это ужасающее бездействие, ощущающееся вязкой кровью в жилах. Как у мертвецов  - сам себе, потому что забыть не в силах. Может бы и прошел мимо, может бы одарил мимолетным взглядом. Но эти мученики отдали душу предполагаемому всевышнему под его пристальным взглядом. Он не прошел мимо. Пролил кровь, пронзил тела, променял покой на безобразное творение собственной жестокости. Держит близко. Настолько, что насквозь провонял гнилью и безумием. Нужно закончить это. Даровать покой всем этим заблудшим душам. Вот только

Он не двигается.

+3

3

[indent] Животное, загнанное в угол, полагается на рефлексы. Не скулит, не просит пощады, а клацает зубами, предвещая беду. Замерло в ожидании, готовится к следующему нападению. Зализывая раны, скрываясь в темноте. Адриан - отражение его отца. Не замрет ожидании врагов, не будет с насмешкой ждать удара. Больше никогда. Он слышит шорох в дальнем углу, и паника, окатывающая его тело, перерастает в агрессию. Один взмах клеймора, разрезающего воздух, и останется целое ничего от тревоги. До следующего раза.

здесь кто-то есть.

[indent] Он не знает, сколько прошло времени. Не помнит деталей, только то, как руки вдавливали деревянный кол в грудную клетку. Разум подсказывал: вставляй под углом, пройдет легче. Разум запоминал: мерзкий хлюпающий звук, когда безжизненное тело протыкается тупым предметом. Руки давили изо всех сил, пока не устали, пока Алукард не закончил то, что начал. Разум требовал: они заслуживают расплаты. Они должны ответить за то, что сделали.

[indent] Звоном в ушах отдаются крики, пятнами перед глазами - попытки воспоминаний. Есть только Цепеш младший, его паранойя и запах крови, кажется, уже никогда не покидающий его. Нюх притупился. Руки, испачканные по локоть в крови, туман перед глазами и стойкое ощущение опасности. Личное наказание Адриана. В руке клеймор, сжимает его до отметин на ладонях. 

здесь кто-то есть.

[indent] Его личный дворец, воздвигнутый на костях, получил новое подношение. Конура, в которой он останется гнить. Сжег бы все к чертям, очистил бы греховное место вместе с собой, но кровь, уже напрочь засохшая на плитке, так и останется тут навсегда. Не отмоет, как и свои грехи. Алукард - само порождение греха. Человеческое бездумье и вампирская вседозволенность - гремучая смесь для того, кто должен был стать чьим-то спасителем. Адриана хватило только на разрушение. Он поднимается из темноты, прислушиваясь. Что-то не так.

[indent] Десяти мечей не хватит, чтобы понести заслуженное наказание. Башня не разрушится, принеся конец этому порочному кругу. Дьявол уже окутал в свои цепи и подчинил его своим желаниям и страхам. Воздух снова прознает клеймор, делает выпад, проверяя. Ни души. Тревога, вырывающаяся наружу истошным криком, стихает, и Алукард падает обратно, обессиленный и отчаянный. Ему бы закончить это все самостоятельно, но

здесь кто-то есть.

[indent] Боится смерти. Видел ее слишком часто в последнее время, брал на себя ее обязанности самостоятельно. Смиренность и послушание остались далеко, где-то за дверями замка, а здесь только остался беснующийся зверь, запертый сам собой же в клетку. Закончить все стоит лишь одного пожелания. Закончить все стоит еще одного греха. У него на роду уготовлено быть нелюбимым сыном бога.

[indent] Он слышит голос. Разрывающий привычную тревожную иллюзию. Нарушающий устройство этого мира, правил здешних мест. Голос кажется знакомым до очередной боли в груди. До рвотных позывов, до липкого волнения. Он видит очертания на фоне яркого вечернего солнца, встречает гостя приставленным к горлу клеймором. Больше не подходит близко, смотрит из темноты трона своего отца, выжидает. Старый пес чует новый запах, слышит знакомые глухие шаги. Алукард понимает:

охотник на вампиров уже здесь.

[indent] Бельмонту не стоит сюда приходить. Оружие возвращается в ножны, но Адриан не спускает взгляда, ожидая следующего шага. Они не должны были оказаться по разные стороны. Остаться в памяти у людей, которых он знал, человеком, а не животным - это было бы честью. Но смерть от своего друга теперь кажется решением, любезной услугой, за которую придется щедро заплатить. 

[indent] - Это долгая история. Тебе заплатили люди из соседней деревни?

+3


Вы здесь » shakalcross » фандом » крылья


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно