эпизод недели: dying to live
пост недели:

Розария себе врет и ненавидит себя за это. Она знает, что Альбериха что-то связывает с алхимиком, у неё уши и глаза повсюду. Она как чертова гончая чует запах интриг и предательства, им пронизан весь этот блядский город, сладковатый аромат переспевших яблок и закатников, гниющих в траве. Но из-за дыма нотки исходящие от Кэйи практически не чувствуются, а потому она всегда закуривает вторую. читать далее

    shakalcross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » shakalcross » фандом » да вот все кто в этом зале


    да вот все кто в этом зале

    Сообщений 1 страница 13 из 13

    1

    да вот все кто в этом зале
    Трисс МеригольдВернон Роше
    https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/63/404784.jpg https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/63/23529.jpg


    все под подозрением, кроме правой и левой рук короля, и пора бы им начать работать вместе


    +4

    2

    [icon]https://i.imgur.com/XhXazBo.png[/icon]

    Время нас, Король, не ждёт,
    Год на лето повернёт,
    Повернёт на полдень ночь,
    Дикий Гон умчится прочь.

    — Филидель
    Artist: Мельница

    [indent] Чародейки, пересекшие определенный порог возраста, вставали достаточно рано. Нет, это была не старость, даже несмотря на почтенный возраст, это была любовь к малонаселенному замку во время первых птичьих трелей и первым лучикам восходящего солнышка. Меригольд для порядку понежилась в огромной постели натягивая на себя перину и меха, но после все-таки встала.
    День был знаменательным: всю прошедшую неделю дворец стоял на ушах так, словно бы на Вызиму напали все утопцы севера, возглавляемые Визимиром. Готовили день и ночь, принимали именитых и не очень гостей, готовили и убирали комнаты, украшали замок, наказывали кметов. Впрочем, на последнее именины любимого правителя никак не влияли.
    Ещё не начало светать. Прислушавшись к тишине замка, Меригольд на цыпочках по ледяному каменному полу пробралась за ширму и наколдовала себе горячую бадью с водой, скинула едва прикрывавшую что-то простыню и с наслаждением настоящего гурмана медленно-медленно погрузилась в парящую воду. Губы довольно сложились в поистине счастливую улыбку... Да, Трисс сейчас была как никогда счастлива: можно ли было и мечтать о лучшем начале дня? Дня, когда ничего, совсем-совсем ничего не предвещает беды, и, наконец, можно отложить в долгий ящик все политические интриги и просто порадоваться за своего Короля.
    Тихи плеск воды, запотевшее окно и дивный запах лимона и лаванды. Трудно было снова не уснуть, поддавшись такому блаженству, но Меригольд взяла себя в руки и быстро высушила тело и волосы. Прыгая между меховыми шкурами, чтобы не наступать на холодный пол, и при этом мурлыкая какую-то из лютиковых баллад, она минут двадцать покрутилась у зеркала, выбирая, какие лучше всего чары наложить на сегодняшний кафтан и брюки, чтобы они выглядели достаточно празднично, но при этом, не отвлекли вечером от праздничного наряда. Поигравшись с размером выреза, приятно обнажающего красоты чародейки, и бижутерией, не сильно броской, но элегантной, она, наконец, выбралась из своих покоев.

    [indent] Утро уже занималось вовсю. Трисс, продолжая мурлыкать балладу Лютика, которую он вчера исполнил "для своих", бодрым шагом спускалась по лестнице, у основания которой её уже ждали три служанки с конвертами, подносом и тканями.
    — Доброе утро, госпожа, - все как один присели в книксене служанки, Трисс радостно улыбнулась им в ответ.
    — Какое чудесное утро, неправда ли? - Она отщипнула виноградинку, закинула в рот и запила нектаром. — Ну, докладывайте, кто за ночь не проснулся, а кому опять придется вправлять кости?
    — Сэр Оуэн упал на копье, госпожа, вчера поздно ночью.
    — О, Мелитэле, - свела брови Трисс, отвлекаясь от пролистывания писем, — он что, ослеп?
    — Вероятно, госпожа. После вчерашнего приветственного ужина он хотел устроить турнир с сэром Ваннаби, но...
    — Упал на копье. Что ж, ладно, его залатали?
    — Да, госпожа, жить будет.
    — Чудно! Что у нас с цветами и растяжками?
    — Тронная зала, главный холл, а так же третий и четвертый этажи были окончательно украшены за ночь.
    — Хорошо. Прибыла ли партия Вызимского чемпиона и Туссентского розового?
    — Да, госпожа, меньше часа назад - уже заполняют погреба.
    — Волшебно, - выдохнула Меригольд, вычеркивая из головы последние тревоги о приготовлениях. Впрочем, ещё вчера можно было перестать об этом беспокоиться. Да и вообще брать на себя всю эту организацию было уж слишком самонадеянно. Но Трисс получала настоящее удовольствие от всей этой мелкой суеты воимя дня рождения Фольтеста. Так приятно было заняться чем-то, что закончится фейерверками, а не чьей-нибудь смертью или предательством.
    — Что ж, продолжайте принимать поздравления, все относите в тронную залу к завтраку Его Величества. И позовите писаря, чтобы зачитывал корреспонденцию, пока Его Величество будет завтракать. И не забудьте убрать все помидоры!

    [indent] Отсутствие заговоров ложи в жизни Меригольд крайне положительно сказалось на её самочувствие и общем состоянии, почти как присутствие амулета. Как удобно быть неудобной: больше никаких приглашений на ведьмины сборы и три тонны самолюбования и сплетен, которые и с собой-то не унесешь. Белой вороной быть не просто, но зато какой хороший аппетит по утрам!
    Стуча невысокими каблучками по лестнице, Трисс поднималась к покоям Государя. По привычке поправив вырез, собранные в пучки волосы и уголки губ, она повернула в коридор, ведущий в покои Его Величества.
    Первой тревожной ноткой было отсутствие стражи у двери. "Так," - слегка насупилась Меригольд, отправляясь к стражуу лестнцы. Это был не первый раз, когда на посту никого не было, но всякий раз причины были разные.
    — Эй, караульный, - позвала она, приближаясь к молодому стражнику в праздничной (иначе сказать - отстиранной) тунике с темерскими лилиями. — Кто дежурит у дверей Его Величества?
    — Так это... Его Величество сам отпустил. Велел это... Отдыхать идти. Я сам слыхал.
    "Начинается," - вздохнула Трисс. Любил же Фольтест вот так никому не сказав пропадать черти куда. А ей потом его ищи. И, в случае чего, объясняй, почему он "совсем мертвый лежит". Радовало только то, что новости, будь они плохими, всегда можно свалить на Роше.

    [indent] Меригольд напрягла извилины. Обычно, если Фольтест пропадал - это не значило ничего серьезного. Иначе говоря, он снова поддался одной из своих слабостей. Не сбежал с молодухой в Туссент. Она спускалась вниз, отбивая каблучками своих модных сапожков ступени. В числе тех, кто вчера составлял Фольстету компанию за ужином, была некая Мария-Луиза из замка старого барона Ла Валетта, который не спустился к ужину, сославшись на мигрень. Трисс вовсе удивилась, что он собрал в кулак силы и заставил себя приехать, отозвавшись на приглашение Короля.
    "Дьявольские чары," - чертыхнулась Трисс, ловя по пути одну из служанок:
    — На каком этаже расположились баронет и баронесса Ла Валетты?

    [indent] Трисс поборола желание ещё раз закрыть глаза ладошкой, чтобы избавиться от вида двух оголенных ягодиц меж складок одеяла, как бы ни хотелось Трисс, но явно принадлежавших мужчине. Стражник, тщательно охранявший покой Ла Валеттов все ещё боролся со звоном в голове, когда Трисс проскользнула в другой конец коридора. "Надо же, какой правильный," - фыркнула она напоследок, "кто-нибудь охранял бы мой покой так же тщательно, когда я прошу не беспокоить". Ладно. Сейчас проблема была не в этом, а в том, что Фольтест решил начать получать подарки прямо в покоях старого барона, не дожидаясь, когда тот вернется от лекаря. Что ж, для довершения прекрасного начала праздничного дня не мешало получить знатный скандал на фоне безответственного мужского начала Фольтеста.

    [indent] — Вернон, у нас проблемы! - Вместо приветствия выдает Трисс с игривой улыбкой, едва завидя темерца. — Слава Мелитэле, что хотя бы ты одет. И у тебя сегодня не день рождения!
    ~

    Отредактировано Triss Merigold (2021-07-16 21:26:44)

    Подпись автора

    в уголках кровь, в уголках смех
    сдерживаем рёбрами чудовищ всех

    +1

    3

    - Вашу мать!

    В глазах темнеет, и в пелене тьмы проступают очертания всей жизни Вернона Роше: грязь нищих кварталов Вызимы, некрасивый макияж матери, сползающий на глаза солдатский шлем, блеск тронного зала, кровь на полу темницы, мелькающие силуэты между деревьев, искры от скрещенных мечей, пепел сгоревших поместий, дымка стелящихся за ним по мраморному полу злых взглядов - и он сам, стоящий в дверном проёме, со смехотворным изумлением на лице, во весь свой громкий голос оскорбляющий мать короля, глядя прямо ему в глаза.

    - … милорд.

    - Вернон.

    Фольтест Темерский, первый своего имени, привстаёт на локте, приглаживая упавшие на лоб волосы, и кивает на дверь - и Роше готов выйти в неё так же, как вышел бы в окно, если б тот указал на него. Но король, лениво поводя голым плечом, смотрит столь же спокойно и светло, как и всегда, и приходится взяться за ручку двери - и закрыть её. Не с той стороны, с какой ему бы хотелось.

    Но хотелось ему сегодня вообще много всего. Хотелось, например, начать день с этого утра, а не со вчерашнего вечера, но те жалкие минуты сна, что он урвал, пока ждал осведомителей, никак дни не разделили. Хотелось встретить этих самых осведомителей в нормальном месте, а не там, куда и замковые призраки бы не полезли, но, учитывая всеобщее оживление перед праздником, пришлось проводить встречу, где точно нельзя было попасться на глаза ничьим слугам и соглядатаям. Хотелось получить нормальные чёткие сведения относительно того, кто где и в какое конкретное время что замышляет, а не обмолвки каких-то слухов, сплетённых в жалкое подобие картины заговора. Хотелось, чтобы Талер научился писать письма как полагается приличному шпиону, а не присылать мятые записки на три четверти состоящие из описаний того, какой он, Вернон, сука, Роше, человек удивительно внушительного набора неприятных качеств. Хотелось, наконец, хоть какой-то намёк на то, что его будет ждать вместо “дел государственной важности, требующих вашего немедленного вмешательства и высочайшего уровня секретности”. Хотя тут не поспорить, дела были важнее некуда.

    И хотелось, чтобы хоть кто-нибудь отнёсся к происходящему хотя бы с малой долей требуемой серьёзности. Но нет, король нашёл советницу под стать себе: со способностью находить хорошее во всём, даже если это потребует выдумать абсолютно невероятный вариант развития событий. У Вернона слишком плохая фантазия, чтоб представить, по какой причине он мог бы в этот момент быть раздетым.

    - Меригольд, - кивает он, уже наученный не звать советницу, словно по титулу, отстранённо, “чародейкой”, но ещё не привыкший называть ту по имени. - Взаимно, тебя я тоже рад видеть здесь одетой.

    Тот факт, что Фольтест не спит со своей чародейкой, изумляет весь двор, включая самого Вернона. В какой-то мере, возможно, это его даже, вопреки его словам, не радует. Спал бы король с Трисс - был бы сейчас в своих покоях, а не в покоях замужней дамы, и, кстати, где она.

    Фольтест садится на постели, не смущаясь и не скрывая своей наготы, словно в полной уверенности, что никто и не подумает смотреть куда-то, кроме как ему в глаза. Роше и смотрит; Фольтест смотрит на Роше. Почтовый голубь мысли теряется между ними где-то по дороге, и понять, чего от него ждёт первое лицо Темерии, Вернону удаётся не сразу.

    - Позвольте, я помогу вам одеться, милорд, - наконец, доходит до него, и его величество, едва ли больше десятка раз в своей жизни затруднявший себя собственным облачением, милостиво позволяет ему взять на себя обязанности личного слуги.

    - Чем порадуете с утра? - интересуется тот, просовывая руку в рукав туники, пока Роше, нахмуренный ещё сильнее обычного, воюет с завязками. С белками у него выходило воевать как-то лучше. - Сегодня я не намерен слышать никаких плохих вестей.

    - Полагаю, что приготовления к сегодняшнему празднованию идут полным ходом, - Вернон, с угрюмой элегантностью истинного разведчика передаёт задачу от короля советнице: Трисс явно больше найдёт вестей, соответствующих беззаботному настрою монарха. Вслед за этим бессовестным переводом стрелок в неё летит и взгляд, в котором читается “займи его хотя бы на пару минут, чтоб он не заскучал, пока я разбираюсь, как это надевать”.

    Наверное, через голову. Или нет. Он скорее из всех этих тесёмок себе петлю тут свяжет, чем разберётся в замысловатой шнуровке.

    Отвергнутая поначалу идея послать за личными слугами короля начинает казаться не такой уж плохой. Да, конечно, во избежание утечки столь пикантной информации придётся убить и этих слуг, и стражников, и всех, кто попадётся им на пути и сможет о чём-то догадаться, но, чёрт, это жертвы, на которые он готов пойти.

    От почти успокаивающих мыслей о насилии его отвлекает взгляд короля, сообщающий, что теперь его очередь преподносить дар своему господину в виде хороших новостей. Некоторые фекальные аналогии Талера относительно всего происходящего в Вызимском дворце начинают казаться вполне соответствующими действительности.

    - Закончили с допросом подозрительных лиц, взятых накануне, - вспомнив о нём, Роше с запоздалой тревогой осматривает свои руки на предмет оставшихся пятен крови. Слава всем имеющимся богам, их там не находится: моет он руки после дознаний всё-таки на совесть. - Усилили охрану на всех подступах к вашему сегодняшнему маршруту. Мои люди будут сегодня лично дежурить в тронном зале и во время вашего обращения к народу. Количество отведывателей на пиру увеличили до десяти.

    Между “я почти уверен, что нас ещё ждёт какая-то хуйня” и “думаю, я раскрыл почти все готовящиеся покушения сегодня” приходится найти наиболее дипломатичный и жизнерадостный вариант.

    - Мы готовы к защите вашей жизни от всех возможных неприятностей, милорд. А ещё, ну... ваши штаны порваны очень высокохудожественно.

    Слишком тонкая, слишком дорогая ткань, сияющая золотыми парчовыми нитями, расходится под пальцами Роше, пытающегося стянуть её у завязок, только ещё сильнее. Вот для этого и нужны слуги, помогающие одеваться и раздеваться - чтобы с бережностью отнестись к деликатным предметам гардероба. Но, очевидно, ночью королю, раздевавшемуся без помощи слуг, но явно не без ещё чьей-то помощи, было далеко не до аккуратности.

    - Если вы засчитаете это за хорошую весть, то могу также отметить, что это самое дурацкое положение, в котором я находился за последний месяц, - вздыхает Роше, стоящий на одном колене у ног короля с отчаянно не держащимися на них порванными штанами. - Насколько это вас радует?

    - Безмерно. Но как насчёт?..

    - С того дня уже прошло больше месяца.

    - А, ну да, ну да.

    Роше, не поднимаясь с пола, с отчаянием смотрит на Трисс.

    - Прошу, скажи, что ты можешь наколдовать штаны.

    Абсурдность ситуации сводит на нет весь скудный запас его дружелюбия и попытки скрыть в этих словах “Иначе грош цена и тебе, и всем твоим колдунствам”.

    Отредактировано Vernon Roche (2021-07-31 17:38:37)

    +1

    4

    Мельница - Невеста Полоза
    [indent] Трисс тактично отворачивается, когда Фольтест поднимается с постели. Она проходит в противоположную от постели часть комнаты, где стоят сундуки и едва заполненные стеллажи и столы. Косметика, книги, свитки, букеты в вазах, ещё какая-то ерунда. Чародейка с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. Нарочито серьезный - да он всегда серьезный - Роше и абсолютно спокойный Король. Ну, ещё бы, здесь считается, что все, что он говорит и делает -святая правда. Но, кто бы знал, какие эти мужчины были дети, когда ситуация доходила до чего-нибудь простого... Вроде, да, способности одеться. Непосильная задача для Короля, вообще не задача - для кмета.
    Вот и думай.

    [float=right]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/195/740751.gif[/float]В неуверенном отражении книжного шкафа, Трисс видит, как Вернон крутит в руках какой-то из элементов одежды Короля. Она прикрывает ладошкой рот, чтобы не было заметно, как она от души улыбается, почти что смеется. Глупость: под угрозой репутация Фольтеста, угроза скандала - и это в тот день, когда в замке разве что вот только из задницы не торчит какая-нибудь знать - Король светит его величество Ягодицами. Бле-стя-ще.

    И было бы смешно, если бы не было так грустно. Чародейка привела себя в чувство, а то ещё Роше бросит в её подрагивающую спину сапогом.
    Чтобы не терять времени понапрасну, она скастовала диагностическое заклинание, чтобы быстро на скорую руку убедиться, что эта мамзель не несет с собой какую-нибудь беду для Его Величества.

    На столе Трисс заметила письмо. Судя по тому, что оно не отправилось в шкатулку к остальным, адресат прочел его не так давно и ещё не успел убрать. Трисс развернула и пробежала глазами. Писали Марие-Луизе. Подпись стояла "Ариан Ла-Валетт". В письме было об убытках, и о том, что ещё год поместье Ла-Валеттов точно не протянет: придется раздавать все с аукциона, чтобы хоть как-то жить.

    Былое веселье слетело с лица чародейки, она стала серьезной. Краем уха она слушает, о чем болтают мужчины между собой. Письмо не нравится Трисс. Она не знает, получила ли его Мария-Луиза вчера или сегодня утром, и повлияли ли её умонастроения на то, что Фольтест оказался в её постели. Понятное дело, что если Король хотел - Король получал (ничего не поделать с этой мужской наглостью и самоуверенностью), но если бы Ла Валетт не хотела - она бы могла это пресечь. Эта баба точно была не из робкого десятка.

    — Прошу, скажи, что ты можешь наколдовать штаны.

    Трисс, зависшая взглядом на том, что было за окном, оборачивается на Вернона, который сидит на полу, точно ребенок, и смотрит на неё. Её губы дрогнули - много сил  ей пришлось приложить, чтобы сдержать так и норовящую показаться улыбку. И звонки, заливистый смех, по которому её отличали.
    — Я скажу, что это самая дурацкая просьба, с которой ко мне обращались. Хотя нет... Лидерство все же одержит кмет со своей коровой.
    Уверенным шагом оказываясь около Роше, она закрывает собой Короля, незаметно за спиной впихивая Вернону в руку письмо. Ему бы тоже не помешало призадуматься над ним. И вообще, у неё созрела идея предложить Королю, чтобы кто-нибудь пробовал женщин перед предполагаемым соитием с Его Величеством так же, как отведыватели пробуют его еду. Не ей ли знать, как женская половина может быть коварна.

    — Хорошо спали, Ваше Величество? - Улыбаясь, наклоняется Трисс, разглядывая порванную ткань. Да, и правда высокохудожественно. Похоже, он торопился. Ну, или они.

    — Ты находишь в этом что-то смешное, чародейка? - Фольтест умел говорить грозно, но Трисс набиралась смелости, чтобы его не бояться. Может быть поэтому он держал её при себе - что она не боялась с ним спорить.

    — О, нет,  Ваше Величество, - нахмурилась она, качая головой, — только грустное, - вокруг её пальцев заскакали маленькие волны искрящиеся и светящиеся. — Видели бы вы лицо Вернона, - добавила она шепотом, - сама грусть!
    Нитки на нежнейшей ткани стали затягиваться сами собой, а Трисс, точно швея или дирижёр, управляла каждой.

    — Давит, - недовольно отозвался Король, морщась.

    "А нечего было перевозбуждаться," - бросила мысленно Трисс, бросая беглый взгляд за плечо в поисках Роше. — До своих покоев дойдете, Ваше Величество. А там в праздничное переоденетесь.

    Негласно было решено, что дальше с одеждой Королю поможет Меригольд. В конце концов, видимо потому, что она женщина, она должна в этом что-то понимать, нежели грубиян-вояка, который ведет себя панибратски как Ламберт.
    Туника, которую носил Его Величество, была настолько тяжелой, что Трисс с трудом её подняла. Расшитая драгоценными камнями и золотом, она могла выступить как оружие в любом бое, только если бы Король успел её достаточно быстро снять.

    — Так, стоп, - напрягась под весом туники сказала Трисс, - Его Величество не может выйти из этой комнаты как Король.

    — Что это значит, чародейка? - Нахмурился Король, даже не намеревавшись попробовать одеться сам.

    — А это значит, Ваше Величество, что иногда надо быть поближе к простому народу. Вернон! Тащи этого остолопа, который стоит у двери. И позаботься о том, чтобы он не сопротивлялся, когда с него будут снимать одежду.

    ***

    — Оно давит, Меригольд!

    — Конечно давит. Этот бедолага в ней вообще весь день ходит, - отвлекала как могла чародейка Короля всякой ерундой. Конечно было понятно, что размеры стража и размеры Короля далеко не были похожи, и магией пришлось бы возиться слишком долго, потому проще всего было Его Величеству Округлые Булки потерпеть.  К тому же Ла Валетты наверняка вот-вот заявятся: не баронесса, так её муж.

    Куда же полуголого стражника денет Роше Трисс совсем не волновало. Пусть будет благодарен, что белье Король носил свое.

    Её не хватило каких-то двух-трех минут. Когда дверь открылась, она увидела барона, которого вели под руки двое слуг, и молодого высокого парня. Достаточно симпатичного, чтобы пообщаться с ним потом.

    — Крысы! - Крикнула Трисс указывая пальцем в сторону, — лови крысу, ну же, что ты стоишь! - Толкнула локтем Короля в доспехах Трисс. Надо было отдать ему должное - он не тупил. Занеся меч, он кинулся в ту сторону, куда указала Трисс. В комнате начался кипиш: все смешалось, люди, короли, бароны.

    — К двери, к двери побежала! А-а-а! - Повизгивала Меригольд, стараясь чтобы в суете никто не заметил, что крыса была сплошь иллюзией, а её истерика сплошным притворством. — Роше! Чего встал! За крысой, быстрее! Она сожрет праздничный торт!!!
    И вылетела из покоев следом за Королем.

    ~

    Отредактировано Triss Merigold (2021-08-07 14:00:12)

    Подпись автора

    в уголках кровь, в уголках смех
    сдерживаем рёбрами чудовищ всех

    +1

    5

    Взгляд командира темерской разведки мог заставить шпиона - расколоться, особо впечатлительного человека - заплакать, бешеного пса - поджать хвост и отступить, пальцы скоя’таэля - дрогнуть, неверно спустив тетиву.

    Но, надо думать, улыбка чародейки так и скрылась в уголках губ, не родившись, вовсе не из-за его внушающей страх фигуры, а исключительно из жалости. Что, в общем-то, лучше, чем если бы она хохотала во весь голос. Но обидно всё равно.

    Вернон получает в руки письмо и отходит, отворачиваясь; все, наконец, занимаются тем, чем и должны заниматься. Чародейка - колдует, он - читает чужие письма, Фольтест - купается в женском внимании, уделяемом его нижней части тела. Письмо Вернона не радует, но это… нормально. Его вообще мало что в жизни радует. А известие о том, что любовница его величества не вытолкала того из своей спальни не только из-за резко вспыхнувшей страсти, - это вполне ожидаемо. Все хотят милости своего короля, и некоторые ради неё готовы пойти чуть дальше остальных.

    Но Меригольд, положа руку на холодное разведчиково сердце, молодец. Письмо нашла и передала, куда следует, штаны магией зашила, Фольтеста светским разговором заняла - и вовремя поняла, что они тут все занимаются, вообще-то, совсем не тем делом. Между отборным матом и предложением чародейке променять место королевской советницы на службу в Синих Полосках Вернон находит компромисс: скупо кивает и выходит из покоев, жестом заманивая за угол первого же попавшегося стражника.

    В вопросах кнута и пряника разведчик знает только одну истину: пряником тоже можно бить, но неудобно.

    - Знаешь, что делают в королевской темнице за измену королю?

    Стражник сглатывает. В его глазах читается верный ответ: что бы там ни делали, оно явно не лучше всего того, что делают в любых других темницах.

    В общем, хорошо, что тот не стал спрашивать. Роше бы и рассказал, но Фольтесту одежда нужна чистая и не пахнущая ничем неподобающим. Надо признать, король всё-таки был прав, когда запретил своему верному помощнику проводить во дворце мероприятия, призванные, по его бесхитростному солдатскому определению, “заставлять всех ссаться при одном моём появлении”. Иногда тот и правда был прав. Даже чаще, чем могло показаться сейчас, в процессе раздевания стражника за углом в королевском дворце в столь прекрасное светлое утро.

    - Свободен, - кивает он мнущемуся парню, сжимая в крепких объятиях одежду вместе со шлемом и кирасой в посеребренных лилиях. Стражник на мгновение светлеет лицом: его очевидно посещает великое облегчение от того, что командир разведки не стал требовать от него ничего большего, что могло бы последовать за приказом отойти в укромное место и раздеться. Но облегчение тут же сменяется вполне понятным испугом:

    - Но что будет, если меня таким увидят?

    - Если тебя таким увидят, разгуливающим по дворцу, полному знатных дам, в день королевских именин, то вытащат во двор и выдадут полсотни плетей. А потом к тебе в лазарет приду я, и ты с радостью и умилением будешь вспоминать те плети. Бегом, к коридору слуг, ну!

    На в то же мгновение исчезнувшем парне можно было бы выиграть скачки против любого туссентского скакуна. Роше вздыхает и трёт переносицу, усилием воли заставляя брови оставить между друг другом хоть какой-то промежуток. Надо будет этому стражнику потом премию пожаловать. В честь дня рождения короля. Что-нибудь такое, что не вызовет лишних вопросов и что не удастся пропить в первый же день. Новое снаряжение, например, чистое и прочное, и меч к нему из хорошей махакамской стали.

    Несмотря на все его старания, от дальнейшего представления его брови сжимаются так, что между ними можно было бы железный прут согнуть. В никогда в будущем не написанных им мемуарах глава “Как Фольтест Темерский в будуаре замужней дамы магическую крысу ловил” была бы полностью вымарана издателем во имя благопристойности. Но никакими поэтическими образами нельзя было бы описать ни короля, бросившегося из спальни в незастёгнутой кирасе, ни крики Меригольд, ни затолканную под кровать тунику. Ни выплывшую из дверей внутренних покоев баронессу Марию-Луизу ла Валетт с таким видом, что сомневаться не приходилось: это именно она позвала его с утра разобраться со спящим королём. И, вероятно, получила массу удовольствия, слушая их троих через стену. Или нет.

    Роше вместо полагающихся поклонов и рассыпаний в приветствиях лишь склоняет голову при виде всех знатных особ. Его манеры были как у охотничьего пса: научить кланяться можно, но только ради смеха.

    - Вернон Роше, - отцеживает яд со своих губ баронесса каждым звуком его имени. - Как это благородно с вашей стороны лично проследить за моей безопасностью. Прошу прощения, если помешала своим криком вашему утреннему променаду с чародейкой.

    - Безопасность гостей замка - моя обязанность, - Роше делает пару шагов в сторону, боковым зрением следя за тем, что всеобщее внимание приковано к барону, тяжело опускающемуся на постель при поддержке слуг и сына. И коротким жестом достаёт из складок одежды письмо, показывая его Марии-Луизе, которая резко меркнет улыбкой.

    - Вы и впрямь оправдываете свою славу.

    Оба не размениваются на мелочность диалога “Благодарю вас” - “Это был не комплимент”. Вместо этого, не теряя времени, баронесса наскоро разыгрывает сцену “Ах, помогите мне открыть окно, здесь так душно” с умеренной театральностью: главной звездой местных подмостков был барон, и они оба могли отойти к окну поговорить и без лишних оправданий. Особенно учитывая то, что знатной даме в жизни бы не пришло в голову лично открывать окно, которое, находившееся в северной части замка, и не открылось бы.

    - Представьте, что было бы, попади оно не в те руки.

    - Если вы думаете, что у вас одного есть под рукой готовый скандал, способный омрачить праздник, то вы ошибаетесь, - ход дерзкий, но удачный. Роше склоняет голову перед непреложностью истины: известия о ночных похождениях Фольтеста больше навредят баронессе, чем королю, но это только если не подать их правильным образом. Каковой она, надо полагать, вполне способна придумать. - Позвольте дать вам совет обращать своё внимание на действительные опасности для короля, а не мнимые. Вам есть чем сегодня заняться. А теперь верните письмо.

    Роше отдёргивает руку.

    - А вам есть, чем поделиться?

    После короткой игры в гляделки, от которой между ними двумя могло бы загореться письмо, подними его Вернон чуть выше на уровень их взглядов, баронесса с досадой покупает его себе обратно:

    - Вы прекрасно постарались, выверив все действия короля в этот день по минутам. Но не думаете же вы, что только вам известны его маршруты и имена тех, кто будет заниматься его охраной. Информация о том, где и когда его величество будет на празднике, как и то, во что он будет одет, ещё недавно продавалась любому, кто был готов заплатить.

    И, видимо, информация, где с ним можно будет остаться наедине, чтобы пригласить в свою спальню, - тоже. Вернон отдаёт письмо, скрежеща зубами так, что будь в комнате крысы - все бы разбежались в ужасе.

    Подумать только, утечка всего распорядка дня короля прямо под его носом! Он бы повесил каждого, кто не уследил за этим, но пришлось бы начать с себя.

    - Я пришлю потом своего человека поставить ловушку на крыс. Не заглядывайте под кровать, если не хотите увидеть там нечто, что испортит вам настроение. Надолго.

    Тонкая улыбка на губах баронессы отчётливо вышёптывает “Чего я там не видела”, но Роше дожидается кивка, подтверждающего, что одежда короля будет сохранена в целости вместе с его секретом.

    Из спальни он выходит, как поднимаясь на эшафот. День становится всё мрачнее, и даже не закурить посреди дворца. А очень надо.

    - Вот же сука, - цедит он, прислоняясь спиной к стене, осознавая прекрасно, что за стеной в этот же момент баронесса выдаёт в пустоту неслышное “Вот ублюдок”.

    +1

    6

    The Pierces - Secret (2020 Version)
    [indent] Меригольд наблюдает за минутной стрелкой с такой серьезностью, как будто прилагает усилия, чтобы взглядом её двигать. Вздыхает и скрещивает руки на груди. Времени, конечно же, с гулькин нос, и утреннее представление, придавшее, без сомнения, достаточно адреналина крови, оставляло после себя легкое раздражение и беспокойство с припиской "кабы чего не вышло".

    [indent] Вернона не было и Трисс послала слугу за ним, чтобы разыскал и передал, что она хочет с ним встретиться. Слуга, похоже, утонул в кастрюле с пуншем или выпал из окна - иначе Трисс его долгое отсутствие объяснить не могла. Плюсом было то, что Фольтест, как и было положено, находился в своих покоях и одевался при помощи трех обученных камергеров, а не полутора землекопов, как доселе.
    В ожидании Меригольд нетерпеливо постукивала носком сапожка по полу и разглядывала свои ногти. Черт, содрала один о доспехи охранника. Мелочь - а так неприятно!
    Дверь в покои, где одевали Короля Темерского, наконец, открылась, и юноша, чуть опустивший голову в знак приветствия, сообщил, что Король желает видеть чародейку.
    Трисс фыркнула, но поблагодарила слугу - он-то тут был точно не при чем. И каждый раз Меригольд думала о том, что вот сейчас-то она ему все, все выскажет! Но с каждым шагом на пути к зале, где Фольтест предпочитал разбирать свои бумаги, злость уходила, оставляя руководство разуму. Не каждая женщина могла этим похвастаться.

    [indent] Слуги у дверей расступились и открыли двери перед чародейкой. Четким и уверенным шагом рыжая вошла, останавливаясь перед Фольтестом и принимая позу ожидающего объяснений.
    — Вы хотели меня видеть, милорд?
    — Ага, Трисс, садись, - не поднимая головы от какого-то свитка указал рукой Фольтест на стул, который чародейка привычно занимала подле Короля.
    Чародейка села, но взгляда от Фольтеста не отвела, как будто пыталась прожечь в пергаменте, который он держал, пару дырочек.
    В какой-то момент Фольтест опустил лист и бросил взгляд на советницу.
    — Тебе есть что сказать, чародейка?
    — Ага, Ваше Величество, - несколько развязна ответила она. — Мы едва избежали крупного, с вашего позволения, скандала.
    — Но ведь избежали, так?
    Трисс не ответила, продолжая смотреть в упор на Фольтеста. — А значит все идет по плану. В конце концов, за что-то же ты занимаешь придворные покои? Ну, вот.
    Трисс хмыкнула.
    "Вот наглец. Это что, обязательная часть в послужном списке власть имущих?"
    — Знаете что, милорд? - Трисс заставила Фольтеста опустить бумагу, — с днем рождения, - улыбнулась она так, точно сейчас обольет именинника холодной воды, ну или как минимум у неё в запасе есть парочка зажигательных смесей.
    — М-м, - только и ответил Фольтест. Похоже, что эту тему они и закрыли. Вот и все, чего стоило ожидать от королей.

    [indent] — А где Роше? Ещё не вернулся? - Спросил Король через некоторое время, передавая чародейке распечатанную стопку писем, достойных её внимания.
    Чародейка нахмурилась, аккуратными пальчиками перебирая по одному дорогие и дешевые уголки бумаги.
    — Нет, сир. Слуга, которого я посылала за ним, тоже до сих пор не пришел. Вы что-то знаете?
    — А, ты же не знаешь. Кто-то пробрался ночью в мои покои и оставил подарок, - Король усмехнулся, — не ночуй я в другой кровати - мог и не проснуться по утру.
    Трисс округлила глаза.
    — Что? Почему не сказали мне?
    — Разве? Я же только что сказал.
    "Вот я бы... отдавила тебе все ноги, пригласи ты меня ещё раз на танец после пары чарок туссентского!!!"
    Шестеренки и колосики в голове Меригольд немедленно завертелись. Счастливая случайность, что Король оказался не в своей постели в ночь на торжество. Навряд ли Фольтест сознательно придавливал Марию-Луизу полночи к кровати, чтобы не попасться в ловушку. Значит, кто-то был точно уверен, что он будет ночевать у себя. О, Мелитэле.

    [indent] — Эрлин, подойди, - Трисс позвала мальчишку, который прислуживал им с королем в зале. — Который сейчас час?
    — Без пятнадцати девять, миледи. Подать завтрак сюда вам и его величеству?
    "Дьявол," - Трисс закусила губу. А что, если это снова будет ловушка. Если кто-то был уверен, что Фольтест будет ночевать у себя, значит, он будет уверен в том, что король будет завтракать в девять. Возможно, это чистой воды паранойя, но... Где, в конце концов, Роше?
    — М-м-м, да, Эрлин, прикажи, чтобы накрыли в тронном, - улыбнулась чародейка, "никому нельзя доверять. Кто знает, чем могли соблазнить и этого юношу, только бы он положил королю мышиных хвостов вместо спаржи". Юноша удалился, а Трисс посмотрела на Короля, который, как ни в чем ни бывало, продолжал рассматривать свои драгоценные бумаги. Потрясающее спокойствие в любой ситуации! Кто знает, может быть его сейчас отравят, а он читает очередную благодарность за прием с таким видом, точно это приказ о казни. И наоборот.
    — Милорд, возможно, это прозвучит как полный бред, но сегодня вы завтракаете со мной на кухне.
    Фольтест поднял глаза над свитком, глянув на Трисс так, будто она только что рассказала несмешной пошлый анекдот.
    — Так надо, - убедила она.
    В конце концов, именно потому, что Фольтест делегировал свою безопасность Роше, ей и начальнику охраны, у него оставалось хоть какое-то время на межгосударственную рекламу по почте. Если она права, и сегодняшний день скомпрометирован, то они спасут королю жизнь, а если ошиблась... В конце концов, Фольтест посмотрит, как устроена изнанка его замка. Хуже не будет.

    Подпись автора

    в уголках кровь, в уголках смех
    сдерживаем рёбрами чудовищ всех

    +1

    7

    Когда Роше слышит “Направляется на кухню” в ответ на вопрос “Где сейчас его Величество?”, он, наконец, понимает ту фразу, которую так часто повторял бывший сенешаль: “Во дворце театра нет”.

    Дворец сам по себе театр.

    А сенешаль хороший мужик был, толковый, жаль, что пришлось убрать его на заслуженный отдых; воровал, сука, уж больно нагло, а Вернон тогда ещё молодой был, малоопытный в дворцовых делах, чтобы понимать, что если в королевстве воруют - значит, есть, что воровать. Новый же сенешаль слишком уж нервный, табаком от него несёт, что за версту учуять можно, и смотрит он всё время так, будто его предки на твоих поколениями катались по пьяни ради смеха.

    У Вернона и так утро не задалось вот прямо совсем, и с этим юродивым говорить хотелось в последнюю очередь. Но сенешаль проносится мимо него к Меригольд, останавливаясь с видимым облачком пыли и с видом, который заставляет и Роше поднажать к ним двоим.

    - Что вы тут устроили, - шипит тот, и когда Вернон хватает его за плечо, разворачивается с мерцающим в глазах знанием о том, что ему, даже если очень хочется, никто по роже не съездит. Знатный, понимаешь ли.

    В глазах Роше сияет нечто маловыразимое словами, приличными для знатных глаз, и сенешаль угрюмо взгляд отводит, но ворчать не перестаёт.

    - Я получил сообщение, что его Величество направляется на кухню. Завтракать, - это слово он произносит так раздельно по слогам, будто вместе с ним расчленил на куски и чародейку с командиром разведки. И подал королю на завтрак, где и как полагается. - Со слугами.

    - Я тоже получил, - соглашается Вернон, рывком удерживая его от того, чтоб повернуться обратно к Трисс. Рыцарства по отношению к дамам в нём было гроша от силы на три, но уж если сенешаль решил на кого-то излить своё недовольство, пусть изливает на него. Роше-то что, он свою рожу от плевков шапероном утрёт и дальше пойдёт, а Меригольд может и расстроиться. Или, что вернее, - и хуже, - может и ответить. А им хотя бы сегодня нельзя ссориться с человеком, который отвечает за порядок, ещё пригодится, если не помрёт от нервов. - Не правда ли, прекрасно, что и моя, и ваша разведка во дворце работают просто безупречно. Король изъявил желание завтракать на кухне, а почётные гости будут завтракать в тронном зале.

    - Одни.

    - В приятной компании друг друга.

    По мнению Роше привилегия стоять во время завтрака короля была ничем не лучше возможности поесть в самом тронном зале вместо него. Наоборот даже: стоять не надо, и поешь в нормальное время, а не после того, как его Величество накушается и наболтается со всеми.

    На препирательства с сенешалем у них уходят драгоценные минуты, и посмотреть на лица кухарок в момент, когда перед ними распахиваются двери и личный слуга короля провозглашает “Его величество Фольтест Темерский!” они не успевают. Впрочем, по единому испуганному вздоху, разнёсшемуся по всему дворцу, можно их представить.

    Сенешаль уходит к гостям, сглаживать дипломатические углы и делать вид, будто скандала не произошло; Вернон перед тем как отпустить его, сжимает тому плечо чуть крепче в единственном доступном ему жесте извинения и поддержки. При короле никогда и никому не бывает легко. Тем, кто отвечает за порядок, - особенно.

    - Одно радует, - вздыхает он вослед ему и переводит взгляд на Трисс, жестом пропуская её вперёд, второй за королём. - По крайней мере, мы поедим.

    А то обычно в такие дни он вспоминает о необходимости есть только под самый вечер. Ну, как “вспоминает”. В последний раз Бьянка силой его усаживала за стол и только что сама ему в глотку всю плошку супа вместе с ложкой не запихала.

    Фольтест уже ходит по кухне с таким видом, что хоть сейчас с него гравюры пиши, в обрамлении выстроенных линиями слуг, неподвижных от перехватившего дыхания. Фольтест Темерский сходит к своему народу в день именин, чтобы лично осиять каждого, кто трудится ради него денно и нощно. Благолепно, ничего не скажешь.

    Роше, так и оставшийся у двери рядом с чародейкой и проследивший за перемещением охраны, с ностальгической тоской ловит взгляды, неотрывно следящие за каждым ласково-медлительным движением его Величества. Сам ли давно так смотрел, не веря, словно само солнце спустилось к нему на ладони, ослепив навечно.

    - Этот день они запомнят навсегда, - негромко сообщает он Трисс, будто та и сама об этом не знает; но в душе командира разведки есть, вопреки всеобщим подозрениям, одно светлое и чистое место, и всё оно до предела занято Фольтестом, и не говорить об этом, как и полагается влюблённому, не получается. Слова, как молитвой, так и просятся наружу, хоть бы и так, пустым разговором, чтобы занять двух помощников короля, пока тот развлекается. Болтливый он что-то стал в последние дни. Это всё от нервов.

    - Посмотри на них, они только сейчас поняли, что всю свою жизнь прожили только ради этого дня, и их дети с внуками будут жить, чтобы об этом рассказывать.

    Он вдруг смотрит на Меригольд, не пристальным взглядом дознавателя, но с тревожным опасением увидеть в её глазах непонимание. Та росла чародейкой среди чародеек, видела и многую знать, и многих властителей разных земель. Ей не понять, каково это для простолюдина - увидеть своего короля, который то же, что Бог.

    Фольтест смеётся, кладёт руку на плечо какого-то старика-повара, видимо, хваля стоящий тут же рядом пирог с рыбой. И Роше, несправедливо, нечестно, по самому мягкому растроганному этой сценой, пробирает дрожью. Тот так же смеялся тогда над ним, молодым ещё совсем солдатом, вымазанным в крови и грязи, не вытащившим даже из кольчуги застрявшие обломки стрел, но принёсшим зато своему господину кое-что получше пирога.

    - Они, - в голосе Роше звучит едва заметная заминка, как если бы ему пришлось справиться с нахлынувшими чувствами. Как если бы. - Они так любят своего короля.

    Сейчас, в этом единодушном поклонении, молчаливом благоговении черни, так просто забыть о том, о чём человеку, ответственному за жизнь короля, забывать нельзя ни на мгновение.

    - Но не все.

    Любой из них может быть предателем. И шансы на это растут с каждой потрясающей новостью, которую ему приносят его люди. Ладно хоть про покушение он узнал не при Фольтесте и не при чародейке, смог хоть выматерить окружающее пространство. Не очень-то это помогло.

    Роше устало трёт лоб под шапероном, рискуя стереть себе пальцы об морщины, как о тёрку.

    - Ты правильно сделала, что увела его сюда. Но мы не можем весь день держать его вдали от гостей. Кто-то из них попытался убить его этой ночью, ты знала об этом?

    Вашу мать, да что, все об этом знали, кроме него?

    Хорош командир разведки, ох, хорош.

    - Вернон, - Фольтест, с истинно королевским достоинством садящийся за простой деревянный стол, на который тут же стыдливо набрасывается не менее простая белая скатерть, великодушно простирает руки по обе стороны от себя. - Ты чего весь красный. Садитесь, позавтракаем вместе.

    Отредактировано Vernon Roche (2021-10-05 19:36:14)

    +2

    8

    Мельница - Огонь
    [float=left]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/195/699848.gif[/float] [indent] Трисс с удовольствием наблюдает за тем, как на кухне все суетятся вокруг короля (кхм, Короля) и как обмирают всякий раз, стоит ему хотя бы шагнуть в их сторону. Признаться, после такого чародейку совсем не удивляло то, что кметы верили, будто бы гром поражает исключительно тех, кто плохо себя вел (ну, конечно, если поблизости нет Йеннифер), а ещё что солнце тянут по небу две огромные черепахи.
    Ну, ладно, Фольтест не был похож на черепаху и вряд ли прятал солнце под платьем, но все-таки был обычным человеком. Сними с него этот балдахин, дай волосам и щетине как следует отрасти, немного грязи в виде макияжа - и ни один из присутствующих бы даже взглядом его не удостоил. Но даже горделивая чародейка не могла не признать тот факт, что уважение к Фольтесту превосходило его человечность. Те же мясо и кости, но вот мозги - что подменные.
    Чародейка улыбнулась, легко кивая в ответ на фразу Вернона. А он прав: простому служке на кухне разве снилось увидеть короля на расстоянии вытянутой руки?
    — Но не все, - будто бы в довершение своих мыслей говорит Вернон.
    — Оставшихся мы найдем и пустим на книги, - безучастно поведя плечиком сообщила она, будто бы просила передать соль. Меригольд терпеть не могла заговорщиков: вечно у них такой напыщенный вид!
    —... Кто-то из них попытался убить его этой ночью, ты знала об этом?
    — Боюсь, это только начало, Вернон, - скрестив руки на груди, Трисс ноготками на пробу впиваясь в нежную кожу своих предплечий. дурно все это пахнет... Очень, очень дурно.

    Мужчины сели за стол. Бледный, как смерть, повар, вынес и поставил в деревянной чарке (кажется, самой чистой, которую они только смогли отыскать) дюжины две обжаренных на углях куриных ножек. Тут же стояли дымящиеся посудины со свежесваренной картошкой, овощи, зелень, соль в паре солонок и... водка. Трисс приподняла вопросительно бровь: не рановато ли для темерской-ржаной?
    Меж тем Король чувствует себя как дома. Он садится во главе стола, Трисс занимает место рядом, чуть помедлив и оценив обстановку вокруг: нет ли гвоздя на стуле? Ко всему прочему, любой, кто хоть раз чуял запах свежезажаренной дичи, не мог остаться равнодушным. Постучав ногтями по чарке с чем-то, похожим на воду с тертыми ягодами, Меригольд потянулась и сцапала самую зажаристую куриную ножку.
    — Прошла мода на голодания?  - Поинтересовался король, наблюдавший за движением куриной ножки в руке Трисс.
    Чародейка фыркнула и убрала остатки перьев с ножки.
    — Кто-то же должен пробовать еду прежде короля? - Довольная Трисс впилась зубами в хрустящую корочку и чуть закатила глаза от удовольствия. — Всегда немножко завидовала отведователям королевских харчей: небольшой риск умереть, а взамен - лучшие яства с барского стола, - она тщательно пережевывала мясо. — М-м-м, до фего фкуфно, - нарочито позволила себе чародейка говорить с набитым ртом в присутствии Короля чародейка, что вызвало его дородный низкий смех.
    Трисс очень любила, когда он смеялся. Кто бы знал, как потом ей будет не хватать этих низких переливающихся ноток...

    Чародейка была удивлена, но Фольтест пригласил к столу и тех, кто вжимался в полки и стеллажи, отчаянно пытаясь слиться с обстановкой. Давно не приходилось Меригольд слышать, чтобы Король ел вместе со своими поданными. Впрочем, Фольтест и сейчас находил повод заниматься делами: он что-то оживленно выспрашивал у повара касаемо еды, утвари и ведения харчевни. А повари, кажется, даже прекратил бледнеть.

    — Госпожа Меригольд, - маленькая, как мышка девушка - служка с верхних этажей, присела так низко, что едва коленями не коснулась пола, и еле слышным шепотом сообщила чародейке, что некий господин требует её по неотлагательному делу. Трисс в нетерпении покрутила головой по кухне, чтобы придумать обо что вытереть руки, когда на помоom неожиданно пришел Роше.
    — Ого, спасибо, Вернон, - улыбнулась она одной из очаровательных улыбок для мужчины в её арсенале и аккуратно встала из-за стола.
    — Милорд, гости требуют, - откланялась она и шмыгнула за дверь.
    Что ж, теперь королевская задница - проблема Вернона, не все же время ему где-то шастать и мучить заговорщиков! Кто-то должен хотя бы попытаться спасти праздник, который, между прочим, только начинался.

    Она всегда передвигалась по замку быстрым шагом, иногда переходящим на легкий изящный бег, если, конечно, была не на слишком высоких каблуках и в длинном платье, что само по себе мешало передвигаться (хотя... был один такой случай...). Здесь поправьте цветы, там добавьте охраны, почему пустой коридор? А это что за посиделки  - быстро начищать до блеска все латы в замке! А почему гости ещё не заселены на этаж? А это кто? Кыш!..
    Ожидаемо, послы именитых особ ожидали приглашения на завтрак. Бедолаги, наверняка они очень хотят есть (в отличие от самой Трисс), а как говорится: сытый голодного не разумеет. Завидя статных формалиновых господ, Трисс мысленно поежилась и пожалела, что не переоделась во что-нибудь более пафосное. Интересно, если незаметно поджечь магией их холеные кафтаны с краешка, они продолжат делать вид, что их персона самая важная?.. Что ж.
    — Добрый вечер, - ослепительная улыбка, — Его Величество Король Фольтест сейчас занят очень важным делом. Позвольте проводить вас до ваших покоев. А вы слышали, кто сегодня вечером будет выступать?..

    Подпись автора

    в уголках кровь, в уголках смех
    сдерживаем рёбрами чудовищ всех

    +1

    9

    Появление на столе водки ожидаемо скрашивает утро и расслабляет нервы – ненамного, на полвыдоха, но и этому Роше радуется, как подарку. Если всё это сегодня хорошо закончится, будет о чём потом с теплой радостью вспомнить: как сидел за одним столом сразу и с королём, и с чародейкой, и с кухонными слугами. Как водка была крепкая, с терпкими северными ягодами, курица – не дичь даже, простая еда для черни, – сочная, измазавшая жирным блеском все алые губы Меригольд, а улыбка Фольтеста – слаще цветочного мёда. Описать кому этот разгорающийся день, прозрачно-лёгкий свет из окон и всеобщее счастливое оживление – так и самый недоверчивый слушатель поверит, что командир специального отряда «Синие полоски», глава разведки, дознаватель и убийца, Вернон Роше и смеяться себе позволил со всеми, и за здоровье короля пил громко. И расслабился, дурачина, как в первый раз обласканный дружеским весельем.

    Вернон в небрежной услужливости первым тянется через стол, подавая Трисс кухонное полотенце, которым бутылку обтирали, за неимением ажурных платков; привстаёт в полупоклоне, провожая. Смотрит вслед безотчётно, на её воздушную походку, и переводит взгляд на слуг, которые тоже смотрят на неё. А некоторые – на него, с развязными улыбками, одуревшие от царящего на кухне панибратства. 

    «Не хватало ещё, чтоб слухи теперь поползли», – думает он, не скрывая досады, садясь на место, и снова начинает хмуриться. – «Скажут, не с королём, так с его псом спуталась». И не посмотрят, что у него – рыло суконное, как есть из канавы вытащенное, с навеки застывшим внимательно-злым выражением, будто только что клопа увидел. Куда ему с красавицей чародейкой взглядами перемигиваться или даже думать о чём ещё, но гибким и длинным языкам дворцового люда всё равно, что нести, и того, что они вместе с королём появились, да того, что она его по имени назвала, хватит. А «ведьмам», по жестокой молве, самим многого не нужно, они и с чёртом лягут, и с ведьмаком.

    Он смотрит на Фольтеста вовремя, чтоб заметить на губах того саркастичную ухмылку: тоже услышал смешки из угла поварят. С тем, до чего его Величество светел и царственен, и забываешь порой, какой он невыносимый засранец, любящий развлекаться за счёт других.

    - Ну не про короля в чужих покоях поутру шептаться будут, и то хорошо, - обидчиво заявляет он вполголоса, тянется к бутылке, но покорно замирает, когда тот кладёт ладонь ему на запястье, останавливает.

    - Погоди праздновать, ты мне ещё сегодня пригодишься, – Фольтест смотрит со строгостью, хоть и без осуждения. Роше потребовалась бы пара таких бутылок, чтобы потерять способность мыслить рассудительно, но у короля, как ни у кого другого, есть право отказывать ему в подобной возможности расслабиться сверх меры. Если б тот не приблизил к себе безродного солдата, пил бы Вернон Роше горькую, и пропил бы всю свою никому не понадобившуюся жалкую жизнь; но раз были ему подарены и шанс проявить себя, и смысл существования, то и нечего теперь пить, работать надо. – Что вы с Трисс такое задумали сегодня?

    - Ничего, – Роше отвечает честно, но сразу и понимает, что неверно. В этом-то и проблема, что ничего они всё ещё не придумали; кто-то из гостей хочет отнять жизнь короля, и хоть не преуспел в первый раз, если они так всё и оставят – преуспеет во второй. А у них из зацепок – только яд, впитавшийся в постельное бельё, от которого у служанок волдыри по рукам пошли, да неявные намёки маркизы на то, что кто-то раздобыл и торгует информацией о внутреннем распорядке дня короля. Это тебе не следы на тропинке и обломки стрел, по которым можно отряд белок выследить, здесь подозреваемых – весь дворец, и все как один знатные, на разговор в темницу не пригласить.

    - Ну ничего и ладно, – Фольтест промокает губы платком: подготовился лучше чародейки. – Надеюсь, хоть встречу гостей вы мне на осмотр конюшен не замените. Я пойду переоденусь к принятию послов; тебе, к слову, тоже не мешало бы.

    Вернон уже и готов ответить, что ему те в ноги кланяться не собираются, наоборот – будут обходить по дуге, мрачно застывшего у дверного проёма. По традиции король сейчас может и должен принимать прошения от своих гостей, каждый из которых приехал не только с подарками, время которых ещё впереди, но и с множеством желаний, просьб и жалоб. Для каждого из дворян это самый важный момент – представления королю, первый с ним разговор. Они-то пусть и наряжаются, а Роше должен выглядеть так, чтобы все бароны и маркизы при взгляде на него содрогались и радовались одному: раз он сейчас здесь, значит, не в их домах, с руками по локоть в их грязных тайнах. Нет, не ему так разодеваться на все свои деньги по последней моде, стараясь стать ближе к своему королю…

    - Не переодевайтесь.

    Мария-Луиза ла Валетт сказала, что в продаваемых сообщениях были и описания одежды короля? Значит, все, кто покупали их, постараются одеться так, чтобы соответствовать Фольтесту. Фасоном ли, цветом ли, украшениями – надежд на то, что Роше в этом сможет разобраться, мало. Но вот изумление и негодование при виде не того одеяния короля, под которое было потрачено столько денег – это он не пропустит.

    Поднявшийся с места Фольтест смотрит с удивлением.

    - Это утренний наряд, Вернон, – усталостью в голосе он напоминает учителя, который уже не раз втолковывал нерадивому ученику прописные истины; в их случае – дворцовых привычек.

    - Он так сильно не подходит к приёму гостей?

    Фольтест в задумчивости стряхивает с рукавов крошки и, к радости Роше, медленно качает головой, разгораясь озорством, сияющим в глазах.

    - Да нет, пусть будет такой. Но если вы ещё и подарки мои у меня отберёте, я рассержусь.

    - Подарки все ваши уже проверены, милорд.

    Люди – нет. Этим и стоит заняться.

    Отредактировано Vernon Roche (2021-11-24 12:34:11)

    +1

    10

    [indent] Трисс стояла, скрестив руки на груди и исподлобья наблюдая за процессией из пестрых, будто в ковер одетых послов, вельмож и прочих разношерстных бояр. Тоска и скука, несмотря на то, что день рождения Короля как нельзя лучший повод для переговоров. но, с другой стороны, пока ещё было рановато - вот когда все отобедают, тогда обстановка станет менее напряженная, сытая, немножко подвыпившая... И уже можно было грозить соседу куриной ножкой и палкой сельдерея, если он откажется от ну уж очень выгодного союза. Но неожиданно с утра все эти важные вещи отошли на второй план. Теперь приоритет один - жизнь Фольтеста, чтобы его. Того самого Фольтеста, который с интересом глядит в какой-то холщевый мешок в попытке разглядеть подарок, а посол объясняет ему, что это такое и как именно оно Королю никогда не понадобится. Про себя Трисс прыснула. Ничего удивительного в том, что чародейкам при дворах королей удавалось стать серым кардиналом - пока твой Король сует свою башку в разного вида и формы подарочные мешки, ты решаешь реальные проблемы.

    [indent] Наблюдая за всем этим из-за плеча Фольтеста, Трисс наткнулась на угрюмую физиономию Вернона. Что ж, ему мимические морщины точно не грозят. Только если на лбу от постоянной угрюмости... В сравнении с лицом Роше - каменный пол залы казался крайне позитивным. Тем не менее, губы Трисс тронула улыбка и она неслышно хихикнула, глядя на темерца. Она даже не заметила, как по какой-то причине очень к нему привязалась, к его вот этой суровой угрюмости и несносному характеру. Что подозревает всех... Интересно, а её он тоже подозревает до сих пор? Ведь первые дни Трисс при дворе Темерии были не самыми радужными, особенно благодаря стараниям Роше. Ревизию ящика с её нижним бельем она, кстати, до сих пор ему простить не может.
    Серьезность Роше продолжала нарушать всяческие границы разумного, и Меригольд пришла в голову дурацкая идея пошутить над командиром Синих Полосок.
    Она расцепила руки и опустила одну так, чтобы никто не видел. Элегантно взмахнув кистью за спиной и едва заметно прошептав что-то губами, она сотворила магию. И у Роше должно было сильно зачесаться между лопаток.
    Трисс снова хихикнула, но прикусила губу и отвернулась так, чтобы её ни в чем не заподозрили. В конце концов, мало ли причин у зуда спины посреди белого дня?

    [indent] — Трисс, - вдруг позвал Фольтест, и чародейка наклонилась к нему, демонстрируя замершим в нерешительности на подходе гостям своё пышное декольте. Король дал знак подвинуться к самым губам, чтобы он мог прошептать. — Кто это на три часа?
    Трисс мгновенно подняла взгляд и это было её ошибкой. Она только заметила, как толпу рассекает синий шапперон, точно акулий плавник, в том же направлении.
    В кровь выбросился адреналин, сердце пропустило удар в ожидании трагических последствий, но она собрала все силы, чтобы не подавать виду.
    — Вернон разберется, - шепнула она в ответ и поднялась, возвращаясь на свое место. Первой мыслью было броситься следом за Роше, чтобы разузнать, кто этот человек, ведь она тоже видела его впервые, но сразу за этим в голове вспыхнуло огненное "нельзя оставлять Фольтеста одного". Она на всякий случай приготовилась к атаке, впиваясь глазами в каждого, готовая тут же швырнуть в неугодного фаерболом.
    По краю стены, стараясь быть максимально незаметной, пробралась служанка и, получив негласное разрешение подойти, тихим голосом сообщила Трисс, что в покоях у шкафа Короля обнаружен труп неизвестного человека, всего в черном. Трисс нахмурилась: "Роше же тут, кому бы ещё..." - но количество неожиданностей в замке начинало нервировать.
    — Где он был? Он что-то взял? Что-нибудь было при нем? - Зашептала Трисс, стараясь говорить так, чтобы ни Король, ни поздравляющий его худой и бородатый господин не слышал их.
    — Не знаю, госпожа чародейка. Но... Около его тела был наряд Его Величества, - пропищала девушка и поклонилась ещё ниже.
    — Что? Какой?! - зашипела Трисс, чувствуя, как у самой бегут мурашки меж лопаток.
    — Для... для приема гостей.
    Трисс перевела ошалелый взгляд на то платье, в котором Фольтест сейчас восседал. Так вот почему Роше его не переодел. Сукин сын, он знал.

    [indent] Ситуация становилась ещё хуже, чем Трисс думала. Будь это любой другой день, они бы заперли Фольтеста где-нибудь в башне и пускали туда только по пропуску в виде усов, лап и хвоста, но в День Рождения?! Когда в замке яблоку упасть негде из-за количества гостей? Что, потом по всему континенту разнесутся слухи о том, что Король трус?  Или что его пытаются прихлопнуть прямо на торжестве?.. Да Вернон с расстройства ползамка порешит.

    [indent] — Надо закончить, милорд. Это становится небезопасно, - снова наклонившись и отвлекая гостей глубиной декольте, шепнула на ухо королю Трисс, благоразумный Фольтест кивнул и поднялся с места. Все тут же замерли по стойке смирно, прислуга тут же стала мягко оттеснять народ к выходу. Так... будет много недовольных. Пара особо важных персон не попала в первые ряды поздравляющих. А, может, оно и к лучшему.

    [indent] Трисс семенила рядом с Королем, как всегда не поспевающая за его шагом, который она именовала "психованный". градус недовольства  Короля сильно рос - он не любил, когда планы срывались, и никто ему не давал адекватной тому причины. Вывернувший из-за угла навстречу Роше заставил чародейку расслабиться и немного выдохнуть.
    — Мы же не можем вечно его туда-сюда дергать, - она прошептала Роше на ухо, аккуратно придерживая его за локоть, чтобы идти в такт, — иначе следующими найдут наши трупы. Во славу, так сказать, общего дела.
    Наугад дав знак процессии свернуть, Трисс завела Короля, Роше и пару слуг в свои покои. Толкнув дверь первой, она взмахнула рукой, чтобы все самое неприглядное постаралось попрятаться.
    — Так, с одеждой больше не будем рисковать, я сотворю иллюзию другого платья. Но, думаю, надо попробовать действовать на опережение. Следующим по плану идет прогулка с гостями по окрестностям замка. Можем предположить, что и на этом этапе кто-то из любителей острых ощущений попробует совершить постыдное, - она перевела дух, глядя попеременно на Короля и на Вернона, - только вот мне кажется, что усложнится наша задача тем, что таких любителей явно не один и действуют они все независимо друг от друга. Иначе говоря, убийца не трогал бы наряд Короля, знай, что он отравлен.
    Он скривилась и повернулась к Фольтесту, поднимая руки с мерцающими искорками вокруг.
    — Ладно, Ваше Величество, синенький или красненький?

    [icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/195/733860.jpg[/icon]

    Подпись автора

    в уголках кровь, в уголках смех
    сдерживаем рёбрами чудовищ всех

    +1

    11

    Королевские комнаты осмотрены, слуги допрошены, комнаты гостей проверены, слуги гостей – запуганы, крыши обследованы. Стража выпорота, дважды. 

    Роше доверяет своим людям, как себе самому; ну, разве что чуть меньше. Но всё равно грудь дерёт желанием разорваться на части и лично заняться каждым из дел, проверить всё, обыскать весь дворец и проследить за каждым гостем, вытрясти всю душу из всех обитателей замка, включая подвальных утопцев. Но нескольких Вернонов королевский дворец не перенесёт, и одного-то едва выносит, судя по взглядам, бросаемым на него.

    Вернон смотрит в ответ, цепко хватаясь за малейшие признаки недовольства. А их, на самом деле, не так уж мало. Группа послов смотрит уныло, стайки дам со своими приближёнными обиженно перешёптываются, теребя на шеях украшения. Какой-то молодой кавалер настолько преисполнился оскорбления, что в его пальцах пал цветок из вазы. Судя по его виду, он бы и вазу эту разбил, если б та не стоила дороже всего его жалкого костюма. За одним исключением.

    Чёрная брошь с левой стороны, и к ней с правой стороны тянутся, ну как их назвать, подвязки, подвески? Тесьма, в общем.

    Роше вздыхает: разведчику нужно разбираться в таких деталях. Разведчику нужно разбираться во всех деталях, и в элементах дворцовых костюмов – тоже. Особенно когда они повторяются снова и снова в нарядах гостей, слишком часто, чтобы быть случайностью моды.

    Он подзывает одного из слуг, выделяющегося из общей массы широким шрамом от ноздри до уха. Шпионом ему с такой физиономией, раскромсанной натравленной эндриагой, больше не служить родине, но Полоской он быть не перестал и внимательность с понятливостью не растерял.

    - Запомни всех, у кого вот эта вот, - он показывает на себе крест-накрест, - хуйня на груди. Проверьте комнаты, разговорите слуг, узнайте, когда заказали и с чего именно такую. Не церемоньтесь, шифроваться поздно, а скандалов мы всё равно не избежим. И раз уж начали… выведите вон того нервного в место поспокойнее и побеседуйте, чего ему так не нравится. Узнайте, от кого он получил свои сведения. Сильно не трогайте, но… не выпускайте, пока я не скажу.

    Потом ему, конечно, как обычно стоять перед королём, как пристыженный пёс, опустив вместо ушей края шаперона, выслушивать про то, как какой-то барон счёл его поведение возмутительным, его домыслы оскорбительными, а его самого – таким, каких слов благородные бароны знать не должны, но, видимо, узнали от Синих Полосок. Не первый и не последний раз Фольтест грозит и корит, и может опять отправить на какое-нибудь задание подальше, к Махакаму тому же или в дальние леса, чтоб там расслабившихся белок в тонус привести. Но скандалы всегда сглаживаются дипломатами короля, символическая высылка из дворца заканчивается, а Роше возвращается и снова запускает свои немытые руки под рёбра тем, кто и мытым там был бы не рад. И, надо полагать, привык к этому не только король, но и его подданные, и к беспардонности его личного разведчика, и к попустительству его выходок.

    Роше чувствует на себе чужой взгляд, но, обернувшись, теряет его в толпе, а бдительность внезапно прокалывается между лопаток – жгучим зудом. И важнее вопроса, кто это из гостей смотрел настолько сурово в столь радостный день, становится другой вопрос. Клопы или блохи?

    Глядя из нищеты на роскошные экипажи вельмож, думаешь, что уж сильные мира сего не знают ничего из того, что мучает простой народ. Но, поднявшись из самых низов, Роше обнаружил, что для мелких гадин нет никакой разницы, какую кровь пить, хоть обычную, хоть голубую, а проникнуть они могут хоть куда, невзирая на стражу. Псы Фольтеста тёрлись о ковёр у камина, вздрагивая от укусов, меньше дворовых, но всё же тёрлись. И вымораживать его спальни и постельное бельё тоже приходилось, с тем единственным отличием от черни, что занимался он этим не лично.

    «Вот и сходили на кухню к простому люду», - ещё больше темнеет лицом Вернон. Ладно, если это он кого-то подцепил от немытых узников, которых допрашивал. Но если их кухонная авантюра с чародейкой омрачит королю его день именин, то отправится Роше в Махакам вместе с Трисс.

    Странно она как-то губы скривила, будто смех сдержать пытается, но не могла же она…

    Чёртовы твари, хоть о косяк трись, чешется-то как!

    Вернон широкими шагами направляется к выходу: чёрт с этим приёмом, чародейка присмотрит за Фольтестом, а он лучше пойдёт не спину, так хоть руки о кого-нибудь почешет. Как вдруг замечает фигуру, небыстро, но упорно двигающуюся в том же направлении. Что это за гость, который решает уйти посреди торжества?

    Шаг за шагом в толпе, всё быстрее и быстрее, и Роше уже мажет пальцами по чужому плечу, как незнакомец, преодолевший порог, срывается на бег.

    Зря.

    Страже приходится силой стаскивать Вернона с чужой спины. Нож прячется в складках сине-полосатого костюма, кровь, тянущаяся ниткой от каменного пола до разбитого носа незнакомца, тут же вытирается подскочившими слугами. Мужчина – нет, молодой парень, и тридцати ещё нет, - смотрит на него молча, яростно, тем взглядом, который Роше давно почувствовал в толпе. На вопрос, кто такой, не отвечает.

    - Разговорим.

    Наконец-то пошла работа понятная и знакомая. Но подбежавшая служанка шепчет: наряд, тело, - и снова всё становится сложно.

    Роше возвращается к королю вовремя, чтобы увидеть, как мало доброты осталось в его взгляде и как резкие искры беспокойства сверкают в глазах чародейки. Она права: дальше так безмятежно они действовать не могут, королю нужны результаты. Благо, они есть.

    - Красный, - решает Фольтест. – Садовники как раз должны были украсить праздничную террасу в саду маками. И если меня зарежут в толпе, у вас будет время не сразу это заметить и ещё успеть насладиться десертами.

    - Простите, милорд, - Роше знает, что виноватый тон его сейчас никого не тронет и делу не поможет, но скрывать свой стыд в ответ на заслуженный упрёк не может. – Прошу, взгляните на это.

    Чёрная брошь ложится под свет из окон и бросает на всю собравшуюся троицу солнечные зайчики.

    - Что это?

    - Это брошь, которую заказали себе все гости, купившие себе информацию о вашем наряде. Вот только на том костюме, который вы должны были надеть, её не было. Она бы там оказалась, если б ваш новый ювелир знал о яде, но он помер с ней в руках.

    Фольтест осторожно берёт, обернув в платок, предложенную брошь; Роше трёт виски и глядит на Трисс в надежде, что, может, хоть для неё всё это сложится в единую картину.

    - Я полагаю, Меригольд права. Кто-то пытается убить вас ядом, сперва на постели, потом на костюме. В то же время другие люди, один из которых мёртв от яда, а второй у моих людей…

    - Он хотел убить меня? – обрывает его рассуждения король.

    - Он пока не сознался, но… думаю, да. Видимо, он хотел, чтобы вы умерли с этой брошью на груди, в окружении людей с такими же. То, что вы оказались в другом наряде, а его сообщник не сумел приколоть вам это украшение, спутало его планы. Я думаю, это знак, - Роше кивает на брошь, чья старина не скрывает её богатства. – Вам он знаком? Или, быть может, вы знаете того человека?

    Отредактировано Vernon Roche (2022-01-22 11:56:31)

    +1

    12

    [indent] Трисс зачарованно смотрит на брошь, которую достал Вернон. Внутри чародейки смешиваются разные эмоции и воспоминания. Она хмурится, а потом выступает чуть вперёд.
    — Она с секретиком, - она взмахивает ладонями, заставляя брошь подняться с платка в воздух. — Мы делали такие когда-то, когда готовились к осаде под Содденом.
    По хребту пробегают мурашки. Нет, форма и цвет совершенно другие, но вот механизм! Этот механизм она знала хорошо. Страх юности пробирал до костей, тогда накануне ночью. Она вертела в руках такую брошь, надеясь, что её никогда не придётся использовать. И что битва под Содденом не станет роковой в её жизни.
    Всё ещё удерживая одной рукой брошь в воздухе, другой Трисс создаёт безопасную непррницаемую сферу вокруг. В комнате ни звука, все с интересом смотрят за чародейкой.
    — Лучше бы вам отойти, - через плечо строго говорит Трисс Роше и Фольтесту, а сама подводит сферу ближе к окну, чтобы в свете лучшей, наконец, убедиться в собственной правоте.
    — Это морник, быстродействующий, детальный. При попадании хоть лучика света порошек мгновенно испаряется. А его пары токсичны настолько, что можно убить лошадь. Что и говорить о короле.
    Она снова хмурится, затем сдавливает пальцы в кулаки, вокруг них начинают танцевать искорки. Свечи в комнате и пламя в камине начинают сильно дрожать - ещё бы, чародейка питается их силой.
    В оглушительной тишине раздаётся лёгкий щелчок, и брошь приходит в движение. Раскрываясь, она распадается на две половинки, точно грецкий орех, а наружу выплывает лёгкий дымок, кружась в плену сферы. Лицо Трисс омрачается волнением, когда она оборачивается к Фольтесту и Роше.
    Король хмуро смотрит на танцующий яд внутри магии Трисс.
    — Найди всех, кто таскает эту дрянь, - обращается он к Роше. — Только... - он смотрит на Трисс, задавая немой вопрос. Рыжая чародейка, тут же понимая о чем он, лишь качает головой.
    — Противоядия нет. Всё, что можно сделать - закрыть нос и рот, и надеяться на милость Милетеле. Но надёжнее не дать им раскрыть брошь.
    Чародейка с тяжелым сердцем наблюдает за тем, как лицо Фольтеста чернеет от мучающих его мыслей. Она хотела бы, чтобы его день рождения прошёл совсем, совсем не так. Она бросает взгляд и на Роше. Выдастся ли когда-нибудь и в его жизнь день без проблем?..

    [indent] — Значит, действуют, как минимум две группы, - возвращаясь к важному вопросу говорит Фольтест. — Первые идиоты пытаются отравить, вторые - таскают с собой морник в скорлупке. Полагаю, при задержании они должны его использовать. Глупцы. Тот, кого ты поймал, я полагаю, этого сделать не успел. Надо разговорить, и быстро. Потом отправим его под суд, если Роше оставит хоть что-нибудь, - низко усмехается Фольтест. Трисс хмурится.
    — Черт знает что, в собственном замке! - Ворчит король в сторону, Трисс и Роше переглядываются.
    — И та, и другая сторона потерпели ряд неудач. Думаю, они возьмут паузу, чтобы подумать, что делать дальше. Очевидно, они знают, что мы поняли, что график короля дискредитирован. Если это разумно, стоит продолжить общение с гостями, - стараясь быть логичной сказала Трисс. Фольтест нахмурился и кивнул.
    — Я не девка, чтобы бегать по замку, подобравши подол. Трисс, ты идёшь со мной, Роше, за дело. И побыстрее. Вы и так сегодня оба меня расстраиваете, - свёл брови Король.
    Трисс мысленно сжалась в комочек. Когда Фольтест сердился, лучше было уносить ноги.
    — И убери уже эту дрянь отсюда!
    Коротко кивнув, Меригольд, удерживая одной рукой сферу в воздухе, принялась колдовать второй, произнося сложное заклинание. Внутри шара зародился огонь и уничтожил полностью и брошь, и ядовитый газ. Чтобы перестраховаться, чародейка отправила сферу наружу через окно и только высоко в небе заставила раствориться.
    В комнате осталась стража, пара Полосок, Король и Трисс. Вспомнив о том, что полагалось переодеть его Величество, она попросила его встать и стала сооружать иллюзию. Прогулочный костюм оказался похожим на тот, что в действительности должен был надеть Король, но только драгоценные камни почти ничего не весили, чем очень обрадовали Владыку. Спустя двадцать минут кропотливой работы чародейки, Фольтест придирчиво покрутился у зеркала и одобрительно кивнул. Трисс убрала со лба намокшую прядь и впервые, кажется, за все суетное утро присела. Ей тоже требовалось привести себя в порядок, и переодеться. Осложнялось это тем, что в комнате было людей как кроликов в садке. А комната была, между прочим, её личная.

    [indent] Обладавший восхитительной прорицательностью Фольтест окинул её беглым взглядом и приказал всей охране выйти. Те на мгновенье поколебались, переглянувшись, но разозленный Король поинтересовался, дескать, может быть они изволят ещё и в отхожем месте сопровождать и услуги оказывать... Дважды повторять не пришлось.
    Трисс скромно улыбнулась, поворачиваясь к зеркалу и распуская волосы. Фольтест, заложив за спину руки, ходил по комнате и рассматривал утварь чародейки. Воспользовавшись моментом, Трисс поменяла блузу и брюки на платье, заготовленное заранее и более праздничную для прогулки. Она не хотела использовать иллюзию: силы ей ещё потребуются, да и это платье она заказывала ещё три месяца назад. Кто же знал, что обстоятельства его выхода в свет будут такими малоприятными... А ведь в шкафу висело вечернее платье, над которым трудились добрая часть швей не только Темерии, и Трисс будет крайне расстроена, если она не сможет его найдёт. Своими руками придушит виновника.
    Фольтест оказался за спиной, пока чародейка расправляла подол. Королевские руки шустро вцепились в шнуровку корсета.
    — Ваше Величество, - было начала Трисс, но Король недовольно прервал.
    — Адда такие носила, я знаю, как его шнуровать.
    Щеки и плечи чародейки вспыхнули красным, она аккуратно убрала со спины локоны распущенных волос, чтобы они не мешали Фольтесту.
    — Мучилась, бедняжка, на всякие приёмы приличия обязывали затягивать его как следует.
    Трисс не проронила и слова, замерев. Фольтест редко, почти никогда не говорил о сестре, хотя Меригольд знала, как много она для него значила. Как тяжело он переживал её смерть до сих пор.
    Фольтест закончил с корсетом и положил ладони на обнажённые плечи чародейки на какое-то мгновение. Наверное, он вспоминал сестру, глядя на её огненные волосы и конопатую спину...
    Спешно расчесав гребнем волосы, Трисс кивнула королю и они вместе направились на прогулку в сад, где их уже ожидали.

    Подпись автора

    в уголках кровь, в уголках смех
    сдерживаем рёбрами чудовищ всех

    +2

    13

    Из покоев чародейки Роше выходит, держась за виски через ткань шаперона. Голова раскалывается: тяжёлые жернова мыслей туго ворочаются в голове, царапают края черепа, перемалывают зерно фактов в светлые идеи, из которых можно составить план. План собирается плохо, а перед глазами так и стоят попеременно то страшный яд, колышущийся в воздухе от магии, то грозный взгляд короля. Неизвестно, что страшнее.

    Одна радость - в темнице можно закурить. Роше отдаёт приказы, убеждается, что всё идёт по распорядку, и с умиротворяющим удовольствием набивает трубку поплотнее. И вытаскивает рубаху из штанов, лезет пальцами к голой спине - уже и не чешется, вроде, и следов от укусов не нащупать. Но возможность почесаться тоже успокаивает. Чёрт бы побрал все эти чопорные дворцовые праздники, одна радость на них - сбежать и найти того, на ком можно душу отвести.

    Люди из специального отряда короля “Синие полоски” дело своё знают и работают в праздничный день с особой нежной радостью к своей профессии. Служба - она везде служба, хоть эльфам в лесу глотки резать, хоть прямо под зальной балой под отголоски музыки аристократу почки мять. Но в лесу командир, если в настроении будет, бутылкой проставится, а во дворце можно и вина за здравие короля выхлестать, и пирогами закусить, из тех, в которые павлиньи хвосты втыкаются. Так что смотрят Полоски на Роше радостно, и даже вытягиваются при его появлении ровнее. И, судя по открывшемуся виду, отданный при поимке неудавшегося отравителя приказ “ублюдка этого в свиное ухо скрутить” поняли они весьма точно и подошли к исполнению с фантазией.

    Приходится ублюдка разворачивать - разворачивается тот уже вместе с историей. Судя по патетике - заготовленной, но немного сбивчивой от неожиданной атмосферы для декламации. Видимо, думал, что на эшафоте будет её произносить, с траурными полотнами по королю на фоне. Даже риторические восклицания к толпе приготовил, чтоб чувствительные дамы за платками потянулись, но Роше со своими людьми остаётся к ним глух. И что за род у него, которому в своё время Фольтест насолил, - не вспоминает. Ладно хоть во дворце у Полосок быстро находится помощница, - не Бьянкой единой, - сама из обнищавшего знатного рода, которая и семью подтверждает, и историю про то, как король не в их пользу спор за земли разрешил, рассказывает, и даже девиз порывается процитировать.

    Девиз уже лишний, но история, рассказанная узником и подтверждённая знатоком, Фольтесту и впрямь мало чести делает. К мольбам о помощи остался глух, врагов поддержал, поместье разграбил, отца до смерти от горя довёл…

    - И мать выеб, - кивает Роше, наслаждаясь трубкой. - Не пожалел старушку.

    Парень в ответ сообщает командиру Полосок о том, что мать его - шлюха, с яростным запалом человека, говорящего правду, но не знающего об этом. Стражники с усилиями сдерживают смешки.

    Выходит картина вполне понятная: старый род, ограбленный и униженный королём, да два его мстительных отпрыска. Печальная участь двух братьев: один отравился о королевский наряд, второй брошен в темницу и будет, во имя экономии на содержании узников, казнён в самом скорейшем времени. И эта ещё брошь с ядом, как символ их дома, чтоб Фольтест помер, глядя на неё и всё осознавая. Не понял бы и не осознал, конечно, но жест романтический.

    Но откуда деньги на такие излишества? Парень под ударами спутанно выдаёт что-то логически правдоподобное: продали распорядок дня короля всем желающим, только добавили от себя новую информацию к костюмам, договорились с приезжим ювелиром откуда-то с далёких югов, за броши тоже цены заломили, а вызимская аристократия и купилась. Но на вопросе, откуда взяли план празднования королевских именин, начинает завираться. Роше оставляет его под контролем своего человека на стражников, докуривает, выходит и выслушивает отчёты из соседней камеры, где у взятого прямо посреди празднества нервного молодого человека несколько более вежливо выспросили всё про путь венчающей его грудь броши. Заказы все и впрямь велись через одного ювелира, расписки тот оставлял честно, в комнатах уже нашли пару таких. Поиск ведётся.

    Но вестись он может долго, да и ювелир - тоже не основное лицо. Роше выходит в сад, щурясь от по-праздничному яркого солнца, устало трёт шею, остро ощущая свой недосып. Музыканты стараются, весёлые трели гремят так, что даже почтенный плющ на кладке дворцовой стены вздрагивает; всеобщее веселье и какие-то даже, кажется, игры, раздражают мельтешением. Аж злость берёт - прямо на всех. Ну, кроме Фольтеста, понятное дело, хотя и на него тоже немного. Делает всё вид, будто его все любят, протягивает руки для поцелуев тем, кто ещё вчера нож в спину вонзить пытался - “ты не понимаешь, Вернон, такова политика”. А потом спасай его от каждого злого взгляда, который он проигнорировал. Была б воля Роше, он всех, кто когда-либо пытался навредить королю, тут же бы и вздёрнул, чтоб потом спалось крепче. Но возникает вопрос, с кем бы тогда король спал.

    - Трисс, - находит он чародейку; от огня, которым на ярком солнечном свету полыхают её волосы, хочется рукой заслониться. - Допросил нашего хозяина броши. Вместе со своим братом замышлял покушение - того мы в королевской спальне нашли. Энтузиасты. Но хорошо кем-то спонсированные. Враг богат и предпочитает действовать чужими руками.

    К ним подскакивает мальчик-слуга с подносом, и Вернон ссыпает себе из вазочки все имеющиеся кедровые орехи в ладонь и жестом прогоняет его. Угощение, как ни странно, делает настроение немного лучше. Настолько, что, тщательно оглядев чародейку, он даже решается на высказывание предположений.

    - Масштабы заставляют думать, что это политически спланированное покушение. Надо присмотреться к послам. Хотя они тоже могут быть не в курсе, что их правитель решил убрать мешающегося короля… Впрочем, нет, - обрывает он себя, глубже уходя в мысли. - Смерть короля - это невероятный шанс для посла, такой не упускают. Если от Фольтеста пытается избавиться какая-то страна, то её представитель должен об этом знать.

    +1


    Вы здесь » shakalcross » фандом » да вот все кто в этом зале


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно