yay. capitalism эпизод недели
хината пишет: Смерть брата изменила меня. Привычный мир перестал существовать, и его жертва была ненапрасной. Он до последнего придерживался своих идеалом и себя самого. В детстве я понятия не имела, как ему приходится тяжело. Как он ненавидит главную ветвь. Как он старается выживать и старается показать свое превосходство. В то время я не понимала, что он просто хотел вырваться из своей клетки, в которую заковали мы. Родиться первым – такая глупость. Судьба. Случай. Разве это правильное решение?читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » фандом » весело [нет]


весело [нет]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

весело [нет]
Роше ✦ Цири
https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/88/347094.png https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/88/13391.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/88/524824.jpg


Ты наливаешь всем шампанское и всем становится весело.
Я наливаю себе водки и всем становится страшно.


Отредактировано Cirilla (2021-05-21 01:39:25)

Подпись автора

Билась о скалы черная вода,
я буду рядом всегда, но это не навсегда

+4

2

Роше ёжится от холода, поднимает воротник, прикрывает концом шаперона шею. В горной крепости свободно гуляет ветер, проникает сквозь щели, влажным морозом пролезает под одежду. Промозглый у Волков замок, запущенный, не для приёма гостей. 

Впрочем, он сюда и не гостить приехал. Чем мог – помог старому другу; жаль, что всей их помощи не хватило. По камням замка кое-где всё ещё серебрится иней, белыми следами прошедшей Охоты, ветер порой приносит обрывки запаха дыма и пепла от погребального костра. После боя в замке наступила тишина – невесёлый знак поражения и скорби.

Темерцам к такой тишине не привыкать, но разделять её с болезненно похолодевшим Каэр Морхеном нет резона. Они в сражении не потеряли никого, кого бы любили, и ничего, что было бы им дорого, – но общая опустошённость заразила всех участников битвы, словно за этим поражением необратимо встал близящийся конец всему. А может, и встал. Роше и знать особо не хотелось, с этими ведьмаками и чародейками вечно что ни дело – то вопрос жизни и смерти для всего мира, если не миров, и ничего, решают ведь всё сами как-то. Наверное, и в этот раз решат.

Но пока, в тёмном и холодном замке, с ещё неразъехавшимися гостями и не выветрившимся запахом крови, над всеми тьмой зависло чувство страха и боли, скручивающее нервы неопределённостью будущего.

Вероятно, из-за этих паскудных чувств Бьянка и отправилась на затянувшуюся прогулку – разбирать волчьи ямы, те, в которые не попались противники, «Чтоб в них никого не нападало из местных». Вернон от вопроса «Кого из местных, медведей?» не сдержался, но, надо признать, решение было правильным. Все скоро покинут Каэр Морхен, в этом нет сомнений, он уже кажется опустевшим, но оставлять ловушки там, где ещё когда-то могут пройти друзья, не стоит. Да и Бьянке развеяться стоило бы, её вся эта местная атмосфера тоже придавила, – и развеивалась она уже давно. Но чего о ней беспокоиться, вернётся. Он сам, как будто, лучше своё свободное время проводит.

Вернон находит, наконец, выход на небольшой балкон – узкий и с ненадёжной каменной кладкой перилл, к краю лучше не подходить, но зато без ветра и с видом на мрачно темнеющие горы под редко проблёскивающими звёздами. Должно быть, отсюда прекрасно должен быть виден рассвет. До него ещё не скоро, но он и не торопится. Сон всё равно не идёт, так что можно и присесть на груду камней от раскрошенной непогодой стены, привалиться спиной, невзирая на въедающийся в кости холод. И выдернуть пробку из бутылки, предусмотрительно привезённой с собой. Сказать, что Вернон Роше любит жизнь, было бы не вполне верно, но он определённо дорожит ею достаточно, чтобы не рисковать пить местный алкоголь. То, что тут по канистрам разлито, ведьмаки зимой пьют, а значит это и беса свалит, и сильвана трезвенником сделает. Геральт, впрочем, то же самое и про его темерскую водку говорил, ну да...

Роше тянется к карману за походной стопкой, но замирает, вслушиваясь в еле различимый шум за спиной. Рефлексы у старого партизана почти что не хуже ведьмачьих, но зрение – определённо хуже, и он, напрягшийся, не сразу разбирает в темноте очертания. Девушка, не Бьянка, её шаги он бы узнал, и пришла без свечей, и, судя по движению, тоже заметила его в неподвижном сгустке тени под беззвёздным небом.

- Цири? Что ты здесь делаешь?

Если в какой-нибудь книге по этикету и писали, как надо приветствовать едва ли тебе представленную дочь своего друга, наследную принцессу Нильфгарда, на которой узлом завязались все судьбы мира и от вспышки сил которой до сих пор болели глаза и отчаянно хотелось выпить, – то её Вернон не читал. Он вообще книг не читал, одни только приказы, да чужие письма.

Отредактировано Vernon Roche (2021-05-20 08:34:13)

+2

3

[indent] Где-то в лесу звонкой трелью разливался соловей. Так по хорошему разливался, по доброму, по сказочному. После всего произошедшего пение это ощущалось каким-то злобным издевательством. Мол давайте добры молодцы да красны девицы, собирайтесь за свой большой стол, пора праздновать победу добра над злом, гордится своими лихими подвигами, пить крепкую самогонку, прославлять имена не только своих, но и павших, требовать от бардов тут же на месте вот прям щас слагать великие баллады. Барды, видимо ощущая потенциально невыполнимые задачи в Каэр Морхен как-то совсем не стремились, скорее всего даже обходили по большой такой дуге. Как в общем-то и все хоть немного нормальные люди. Сам замок тоже не то что бы сильно напоминал праздничный дворец с парадным убранством. Изморозь, грязь, разруха, где-то кровь, то ли своя, то ли дурная чужая, то ли вообще с каких-то полок склянок пролитая. Здесь и до этого по большей части царила разруха, сдерживаемая лишь скромным хозяином, что держал место, в которое его не сыновья могли бы вернуться. Сколько там их не возвращалось в этот замок каждую зиму? Слишком много. Замок, который так долго был им домом и пристанищем на самом деле давным-давно уже начал превращаться в надгробье, хранившее память. Погост, к которому ведьмаки снова и снова возвращались, памятуя о старом хранителе. Теперь же этот хранитель, который им совсем не отец лёг под то самое надгробие и вся округа погрузилась в великую скорбь. Долг памяти, который уже отдали, траур который уже соблюли. Они все ещё были парализованы и растеряны. Что им теперь здесь делать, зачем снова и снова возвращаться? Никто не знал и от того не решался предпринимать хоть что-то, всё больше и больше погружаясь в тоскливый сон. И только чертов соловей разливался на весь лес звонкой трелью. Он умолкнет ближе к ночи и замок будто бы выдохнет, избавляясь от навязчивого веселья.
[indent] Цири пинает очередной камень, что болтается под ногами и что-то насвистывает себе под нос какую-то весёлую мелодию, эхо которой разлетается по мрачным коридорам замка, тем самым придавая ей ещё более мрачный окрас. Нет, ну так дальше продолжаться не может. Тосковать по утерянным дням можно сколько угодно, но она просто больше не выдержит. Люди рядом с ней умирают постоянно. Тянутся долгой упрекающей цепочкой на много много сажень. Иногда она оборачивается и видит их, тоскует по ним. Иногда они снятся ей и тогда Цири улыбается, потому что хоть где-то они живы. Молодость всё стерпит и перемелит. У неё позади так много всего и впереди ещё больше. И так заливисто весь день пел соловей и так отчаянно ласточкой бьётся сердце, что после всего этого хочется жить. Да так жить, что бы из последних сил. Что бы не перебирать жжеными лапами по горячему песку, не плясать с диким котом в бешенной пляске, вытирая с собственного лица крысиную кровь. Ведьмакам не читают в детстве сказок, им по статусу не положено, ведьмаки не мечтают. Цири сказок тоже не читали, но совсем по другой причине - не успели. Дитя предназначение, не более чем функция в чужих судьбах.  А так хотелось просто жить. Дышать полной грудью, прекратить хоронить и поминать. Морозный воздух пробирается под одежду, разгоняет кровь к щекам свежим румянцем, что светится на лице пуще чем ведьмаковские глаза в темноте. Она перескакивает с ноги на ногу, по дороге пиная попутные камешки, что бы не мешались. Выдыхает облачко пара и оборачивается на знакомые звуки. Каэр Морхен старый замок, но призраков в нём не водится, те боятся ведьмаков и обходят его стороной, вместе с бардами. Кто-то просто не спит в этот поздний час. Тоже не удивительно, в этом месте спать сложно. Особенно сейчас. Её замечают только потому что она хочет, что бы её заметили.
- Живу. - Она неожиданно пожимает плечами, не найдя более подходящий ответ. Цири выходит на небольшую площадку балкона и опирается на перила. - А ты чего не спишь? Кости ломит на жестком? - В Каэр Морхене с этикетом было сложно и ей его как-то не особо досталось, хотя Трисс и Йенифер наверняка бы недовольно скривили губы, замечая за ней подобную фамильярность и точно нагнали бы чертей самому Роше, за то, что попустительствовал. Но ночь ещё длинная, а чародейки спят крепко.

Отредактировано Cirilla (2021-05-19 22:49:21)

Подпись автора

Билась о скалы черная вода,
я буду рядом всегда, но это не навсегда

+2

4

«Живу» - это сильный ответ для того, кого Геральт искал последние… Сколько времени он её искал? Роше не спрашивал, а ему никто ничего подробно не объяснял. Когда они вместе с Геральтом искали убийцу короля Фольтеста, тот, вроде, и вообще про Цири не помнил. Или помнил смутно. Или помнил, но не говорил об этом своему тогда ещё с натяжкой другу. С большой такой натяжкой, длиной в шрамы на спине. Роше бы тогда тоже ему хер что сказал.

В общем, если Геральт искал её везде, так, что даже зачем-то вышел на Ублюдка младшего, а она всё это время жила в Каэр Морхене, то это ирония весьма подходящая ведьмаку. Где-то на уровне вил в живот, про которые с таким живым интересом судачит народ в Белом Саду.

Да и какая в этой крепости посреди гор может быть жизнь. Тут же вообще – никого. Ни души. Кроме как троллей в горах: они с Бьянкой видели их следы в ущелье на подъезду к Каэр Морхену и на всякий случай свернули с дороги, сделали крюк. Они оба вояки бывалые и умелые, но как с троллями сражаться, чтобы не погнуть о них все болты и не затупить все мечи – это только ведьмаки знают.

- Ага, - скупо выдаёт он, выбивая из кожаного футляра стопку с серебрящимся узором лилий. – Я бы на твоём месте на эти перила не опирался. Выглядит непрочно.

И лететь с этого балкона – долго, он вниз смотрел, но так в темноте земли и не увидел.

На вопрос о мягкости его постели Вернон хмыкает, почти весело, хоть и без улыбки. Впрочем, улыбку у командира Синих Полосок можно увидеть только когда он в гвинт выигрывает, и то редкий человек эту кривую линию сжатых губ может улыбкой назвать. Но вопрос и впрямь забавляет: в последний раз Роше спал на постели… Давно. Хотя нет, пару месяцев назад по дороге в Новиград смог остановиться на постой у одной хозяйки, с большой нежностью отнёсшейся к «солдатику», вот там была кровать, аж с периной. А до этого только разве что дворец в Вызиме был. И то нечасто.

- Кровати у вас тут хорошие. И шкур много, - они, правда, были по стенам развешены, но Вернон с Бьянкой все их поснимали и на кровати перетащили, чего на них любоваться, мех как мех, главное – мягкий и тёплый. Среди партизан такую выделанную медвежью шкуру против целого колчана стрел бы поставили при игре. – Но холодно. Я ещё понимаю, как тут ведьмаки перебиваются, они мороза не чувствуют, - а если чувствуют, и это Геральт просто перед ним выёбывался, красуясь в лёгких доспехах под пронизывающим ветром, то это тоже можно списать на особые ведьмачьи умения. – Но как здесь чародейки ночуют? Тут хоть пару деревьев в камине спали, всё равно от окон дуть будет, и полы ледяные. Магией, разве что, согреваются.

Хотя в той стороне, где расположилась Трисс, он не бывал, не до разговоров и воспоминаний о прошлом было. А где Йеннифэр спала – это знание, как и многие другие, ему не было передано за ненадобностью. Может, у них там и теплее. А темерским партизанам можно и прохудившуюся часть замка отвести, они бывалые, под шкурами заснут, счастливые, что не на полу. Справедливо. А о замёрзших ножках чародеек за него другие подумают.

У него же свои способы согреваться. Вернон поднимается, сдерживая желание потянуться спиной – двигаются у него пока кости, не неженка, и на жёстком посидит. И старательно наливает себе водки.

- Нас с Бьянкой тебе представляли, но теперь могу и лично тебе своё почтение засвидетельствовать. Я Вернон Роше. Твоё здоровье, - салютует он ей стопкой, умело не проливая ни капли в этом движении. Походная жизнь – она такая, от скуки и с локтя пить научишься, и с локтя солдата сбоку в круговой, и с локтя поверженного врага. – Рад, что Геральт тебя наконец нашёл.

Отредактировано Vernon Roche (2021-05-20 16:29:58)

+2

5

[indent] Ведьмаки в темноте умели видеть и что там внизу, на дне той самой бездны, притаившейся за перилами наверняка знали. Цири хоть и звалась ведьмачкой, но мутаций не прошла, зрачки у неё были не узкие-кошачьи, а вполне себе обычные, самые что ни на есть человеческие. В темноте она не видела, какими-то сверхреакциями не обладала, болячки на ней заживали так же как заживают на любой другой девчонке. А что там внизу, за этими перилами всё равно знала. Там просто камни, земля, ветки еловые валяются, снег. Увидеть в темноте можно многое, но для того что бы не разглядеть лишнего ведьмачье зрение не нужно, вполне достаточно просто мозгов.
- Он надёжнее чем все думают. - Девушка почти ласково, совсем по особому проводит ладошкой по холодному камню перил. Так старый охотник трепет за ухом не менее старого пса, что загнал ему не один десяток кроликов да лисиц, а теперь сам едва дышит подбирая бока и все его давно отправляют на тот свет. Не станет хозяина и псины этой дряхлой тоже не станет, на улицу выгонят, на самый мороз, к дворнягам по моложе да резвее. И будет всем наука. Какая только, не понятно.
[indent] Цири любила замок. Холодный, давно превратившийся в излишне вычурное помпезное надгробие для все кто смел в нём когда-либо жить, он всё ещё оставался их домом. Ведьмаки провели здесь детство и в её случае оно было даже не самое плохое. Уж точно получше чем у самого Геральта и тем более мальчишек, могилы, которых уже никогда и никем не будут найдены. В любом случае, все местные обладали уникальным навыком - не сетовать на прошлое лишний раз и ценить хоть что-то хорошее. Даже Ламберт, что постоянно не просто причитал, а изводился на говно, делал это по большей части для галочки и из вредности. Вариантов то у них других особо и не было.
- Пф, ну вы бы ещё кладку разобрали и жаловались что вам дует. - Она улыбается видя непонимание на его лице. - Вы зачем шкуры со стен поснимали, они же по уму там висят, что б не так сильно продувало и тепло не уходило. Замок то старый, сквозит из всех щелей.
[indent] Нет, ну правда, странные они, эти партизаны. Может у них там в этой их Тимерии способы согрева помещения какие другие, или же Роше в своей пещере на холодном пересидел и теперь соображает туго. Хотя, если верить слухам и он и вправду последние несколько лет обитал по лесам да ущельям, то удивительного ничего вроде как и нет, отвык мужик от таких простых бытовых вопросов, одичал так сказать. Ну, зато ямы волчьи роет исправно, а это нынче навык куда более ценный, чем правила сохранения тепла и все эти сложные науки, которые ей пол детства в голову вдалбливали, а они в итоге возьми и не особо то и пригодись. А Роше смешной, в каком-то смысле даже наивный, что странно, хотя это может уже старческое?
- Ты если совсем не понимаешь как чародейки по ночам греются, Бьянку свою ко мне как-нибудь заночевать отправь, я её очень быстро научу. Она тебе потом расскажет. Ну, или, может даже покажет. На куклах. - Ведьмачка улыбается так двусмысленно, что глаза в сумерках светятся и от второго, третьего, четвертого и всех прочих смыслов картинка расслаивается.
[indent] Бьянка у него баба видная, крепкая, холёная и улыбается хорошо. Она то точно по ночам не мёрзнет, как и Геральт с Йенифер. Но про этих двух Цири думать не хочет. Лучше про Бьянку, оно как-то поприятнее. Потеплее. Хотя какое уж тут тепло, формализм соблюдать всё равно приходится и пусть уже с чужих слов и знакомый ей предводитель полосатых партизан решает ей напомнить о процедуре знакомства, уважения и даже отсалютовать. Цири может даже немного неловко. Тут к ней вон как, а она всё шутит. Смущаться конечно это не по ведьмачи, но этикет и нормы приличия даже здесь не окончательно отменили. К сожалению.
- Это ещё кто кого нашел. - У неё вся жизнь сплошные поиски, причём весьма однообразные. У Геральта вроде как тоже. Предназначение глупая штука, обрекает людей на совместную вечность, но вместо этого они только и делают, что бегут по кругу, пытаясь это самое предназначение исполнить. Надо бы наверно в качестве эксперимента ещё с кем предназначенным пообщаться, ну так, что бы узнать статистическую погрешность. Но это потом, сейчас-то она здесь и на душе как-то... - Но да, хорошо. Хотя я знала что так будет. Это Геральт, он всегда меня находит, я не очень хорошо прячусь видимо.
[indent] На её взрослом, изуродованном шрамом и бесконечной дорогой лице, сквозь веснушки и зелень глаз проглядывается что-то глупое и детское. Так недавно потерявшийся в лесу ребёнок боится спросить поиграть в прядки с ребятнёй у опушки. Цири шмыгает носом стараясь не думать, как скоро она опять запросится в прятки и глядя на Роше, который не морщась опрокидывает в себя что-то, с любопытством аж встаёт на цыпочки заглядывая то ли на дно рюмки, то ли ему в рот.
- А что ты пьёшь?

Отредактировано Cirilla (2021-05-23 08:55:42)

Подпись автора

Билась о скалы черная вода,
я буду рядом всегда, но это не навсегда

+2

6

Замечание про шкуры застаёт его врасплох, Роше склоняет голову, щурится в темноте, вглядываясь – нехорошим взглядом, от которого у придворных в вызимском дворце улыбки мигом с лиц сползали. Взгляд тяжёлый, как кандалы в темницах, после такого обычно всю личную переписку, хранящуюся в доме, жгут, оглядываясь через плечо, – да только поздно уже.

И откуда про шкуры узнала, в комнатах их бывала? Она тут, конечно, хозяйка, но это всё равно привычно затрагивает чувствительные внутренние струны подозрения и недовольства. Роше хмурится, переводит взгляд на мрак неба, затянутого тучами, изредка проблёскивающего звёздами. Чуть не ставит руку на парапет, но отдёргивает от холодных камней: Цири, может, им и доверяет, но она лёгкая, ловкая, ей ошибка будет стоить не так дорого, как ему – слепая вера. Тем более после такого напоминания, что крепость ему чужая, в ней живут те, кто привык к ней, притёрся, выучил её секреты и научился жить с её причудами, не пытаясь их изменить. Хотя как шкуры помогут от того, как от окон дует, - ну бес их знает, может, они у них заговорённые и они вправду какую-то хитрую систему нарушили. И для ведьмаков с Цири это так очевидно, как и знание, как там чародейки греются. И Бьянка его почему-то.

- Куклы ты ей свои отдашь? – вздыхает он, выдыхая с тёплым воздухом и неуместное желание выдать, что когда Бьянка ему рассказывает, с кем ночь провела, – это обычно заканчивается чьей-то смертью. Либо какого-нибудь барона, служанка которого расшепчется между поцелуями и ласками о том, за кого хозяин тосты поднимает, кого проклинает, ворча по утрам, и чьим именем новую суку на псарне назвал; либо шпиона, у которого под утро, размякшего, проскочит так тщательно скрываемый южный акцент; либо кого ещё, что грустнее и мрачнее, что вспоминать не к чему, уж точно не здесь, не сейчас и не с Цири.

Хотя Бьянка иногда о своих любовных похождениях ещё во время пьянок рассказывает, когда её онемевший язык уже мелет всё без думы и памяти, а Роше только кивать может, не успевая мыслями за словами, и иногда мычать что-то, что можно спьяну счесть за одобрение. Но такие попойки нередко тоже чьей-то смертью так или иначе заканчиваются, так что в теорию встраиваются.

Но Цири, как и всем, кто не он и не Бьянка, всё это знать – лишнего. Она шутит, а он и поддержать шутку не может; юмор Роше не то чтобы не понимал, но его шутки были едкими и горькими, а привычка искать подвох в словах собеседника приводила к тому, что иную шутку он порой воспринимал с таким скрипом, что рисковал им выдать своё местоположение на вылазках. Поэтому Синие Полоски никогда и не шутят. Но над похабщиной про чародеек погоготали бы. Над Бьянкой – только прежде оглянувшись на неё и убедившись, что ей самой смешно.

Вот ей бы, наверное, и стоило встретиться с Цири в такую ночь, разговор бы поддержала, на мыслях о шкурах не застряла, и пошлых шуток натравила бы столько, что небо от смущения совсем бы закрылось. И может и согрелась бы, и согрела кого; ей, глядишь, Цири не покажется таким ребёнком. Тем более ребёнком друга. Это для Вернона Цири видится словно сквозь взгляд Геральта, который его позвал – оберечь, защитить дорогое дитя – который их и познакомил так быстро и мельком, словно не думал, что они когда-нибудь ещё друг другу смогут хоть слово сказать. Может, им бы и не следовало. Не умеет Роше с детьми общаться, а Цири, видимо, как ни крути, ещё совсем как ребёнок, с куклами этими своими, шутками незрелыми, нежной любовью к своему одряхлевшему дому и взглядом таким любопытным и молодым. Ей нужен ответственный и понимающий взрослый, который разглядит страх и печаль за весельем, поддержит и направит. А он… Он только на прямые вопросы умеет давать прямые ответы.

- Водка. Темерская ржаная, - пьётся не столько из-за патриотических чувств, сколько потому, что её везде купить можно, недорого; и вкус привычный, аж с детства, и действие у неё знакомое. Меру свою с ней Роше знает – да разве ж столько выпьешь? – Тебе после вина, которое чародейки пьют, вряд ли понравится. А после того пойла, что ведьмаки наливают, и подавно. В общем, смотря кто тебе на помин наливал, либо горько будет, либо слабо.

Ведь не может быть, чтоб ей никто не налил выпить за старого ведьмака.

Вернон трёт пальцы, дышит на них, смотрит на Цири – и тянется за кожаным футляром, выуживает из него ещё одну стопку, и лилии как-то радостно и празднично сверкают, ловя свет выглянувшей звезды.

- Но если хочешь. Выпьешь?

Чтоб не говорила, что он ей и не предложил.

Нет, Вернона с детьми оставлять точно не стоило.

Отредактировано Vernon Roche (2021-05-24 15:33:11)

+1

7

[indent] Роше смешной. Прямой, жёсткий, что черенок от лопаты, которой он на пару с Бьянкой ямы волчьи копал. Честный, простой, шутки вроде не понимает, но когда хочет парирует в ответ на любую колкость так лихо, по солдатски. Звонко, как марш по площади. Цири на него поглядывала сначала с любопытством ребёнка, который чужих в доме отродясь не видел. Кто такие гости, что за звери такие, какие у них там привычки да повадки, может чего интересного расскажут или учудят веселого. А может они какую диковинку привезли с собой, там брошку блестящую, ракушку, что морем шумит, если к уху приложить, чудную безделушку, сладости, такие терпкие, сочные сладости, что бы мёдом пропитаны так жирно — когда кусаешь каплями выступает и по губам течёт, на одежду капает. Она этого всего не ждёт, время не то, гости не те, да и она совсем не об этом, но удушить в себе шкодливую девчонку, что выбегает во двор всякий раз, когда кто-то из ведьмаков возвращается с задания, никак не может. Ведьмаки всегда приносили с собой что-нибудь. В основном болячки, разбитые рожи, переломанные кости, порченые мечи, борозды рваные от когтей и зубов, реже дыры от сельских вил и пятна от факелов. К каждой такой отметине обязательно прилагалась история, не то что бы интересная или захватывающая, но Цири всё равно нравилось, развлечений в Каэр Морхен не слишком много — мечиком учебным махать, с Весимиром припираться и пытаться на убиться балансируя на очередном парапете, что крошится от тяжести лет прямо под ногами. Иногда кроме баек перепадала какая безделушка, то клык то коготь монстри. Вот тогда уж счастью предела было не видать. У Роше отметин хватает, на лице не видно, но по лицу сразу понятно, и что рассказывать ей он их не будет тоже понятно, от этого даже как-то немножечко обидно, хочется по детски надуть губы и по княжьему топнуть ножкой, но она уже не ребёнок и тем более не княжна. Даже куклы отдать не сможет.
[indent] Цири посмеивается, тихо, хрипло. Она могла бы напомнить, что у ведьмачек кукол не бывает, в целом тут игрушки как-то не в ходу, ну и большую часть детства приходилось не куклам платьица выбирать, а учится играть с острыми железяками так, что бы концом от себя и напарывался на них кто должен, а не кто попало. Про детство вообще можно было бы рассказать много всякого, такого, что не пожелаешь врагу, ни в страшном сне не увидишь. Но зачем? Плакаться о тяжёлой жизненой доле, о том как помотало её по местам всяким разным и насмотрелась она тоже всякого разного было бессмысленно. Никого в этом замке жизнь стороной не обошла и в самую задницу выбрала так, что аж за ушами трещало. И никому не понравилось, хотя могло бы. Ну, ей Искра когда-то рассказывала, что такое вполне может быть. Умная она была, явно умнее их всех тогда, как и положено эльфке. Умерла жаль по глупому, по людски. Хотя выбора то особо и не было, бей или беги. Ганза своих не бросала и просто падала на мечи, учеренная в своей неуязвимости. Совсем по детстки. Сейчас Цири это понимает, сколько тогда было неоправданного, упёртого, наивного и жестокого. С тех пор словно прошла уже целая жизнь. Иногда она ощущает себя дряхлой старухой, уже пережившей сынов и дочерей, потерявшей всё и готовой умирать. И только вот такие вот Верноны Роше, смотрящие на неё как на сопливую девчонку, у которой в голове сплошные куклы, сальные шуточки да поскакалки. Раздражающая снисходительность иногда была очень кстати, хлёстким подзатыльником напоминала о том, что жизнь ещё прожита не вся, что ещё впереди много всего и уставать, складывать руки и вспоминать былое слишком рано. Нужно жить. Отчаянно. Голодно. Жадно. Жить не оглядываясь и не вспоминая о смерти лишний раз. Оставлять её в прошлом, за чертой похорон и поминок. Если конечно везло и те случались. На её памяти за последние лет десять попрощаться с погибшим так, что бы с чувством, толком и расстановкой удалось только Весемиру. Вокруг неё всегда была смерть, она словно плясала, размахивая косой, не глядя задевая всех, кому не посчастливилось быть рядом, только успевай, что ещё не остывших оттаскивать.
[indent] Оплакивать Цири всегда было кого, но тот вечер был не её, а их общий и посвящён он был исключительно старику. Наливал ей тогда преимущественно Ламберт, из всех ведьмаков он ворчал на девчонку больше и громче всех, умиляться детским веснушкам и пируэтам ему было не в честь, зато вот подливать покрепче в каком-то смысле дочке товарища уже запрасто. Пили тогда самогон, крепкий, вонючий, с такого в горле ком стоит и блевать через стопку тянет. Его ещё сам Весемир делала и следил, что бы шкодная детвора, ну то есть те четыре взрослых лба не растаскали. В прошлый раз его доставали когда лба осталось всего три. Одного война забрала слишком быстро. Можно было бы конечно и чародейское сладкое вино, вот только чародейки не пьют с горя или отчаяния. Они пьют от своей глубокой дремучей тоски, что непролазна как лесная чаща, за которой прячется зверь, победить которого не может даже Белый Волк, от одиночества, от меланхолии или от томного веселья, что выступает на коже, касается и скользит под самый воротник. Когда-то давно случалось им пить манерно, по девичьи, краснея с каждым бокалом и заливаясь смехом всё громче и так же громко шушукаясь о подружках и мальчиках и за их спинами. Но чародейки становились старше, вино всё терпче, смех тише, а тоска всё дремучее. У ведьмаков с этим было проще. Они пили либо с горя, либо с глупой радости. Иногда от скуки и безделья. Роше к ведьмакам духовно явно был ближе. Хорошо хоть Ржаная Темерская воняла не так сильно.
- А вот и выпью. - У Цири глаза сверкают по дестки дерзко, так словно с ней кто-то поспорил и теперь самое главное не проиграть. Ненужный азарт, зачем вылез, не понятно.
[indent] Из фляжки булькает, а гравировка на аккуратных стопочках довольно переливается в свете луны. Была бы она не Цири, а Роше не Роше, то сцену можно было бы считать практически романтичной. Но слава богам лирика тут была совершенно не причём. Так, скука, ну и может какая-то тоска. Самогон вином разведёный. Но нет, всё ещё просто водка. Пахнет конечно не как пойло с поминок, чуть по лучше, но так же резко. Цири морщит нос. Почти жалобно смотрит на предводителя партизан. Он улыбается непозволительно паскудно. Она выдыхает и тут же опрокидывает в себя Темерскую Ржаную. Ржаная дерёт горло так, словно и не ржаная вовсе, а чертополоховая. Цири тут же морщится, выдыхает.
- Надо закусывать.

Подпись автора

Билась о скалы черная вода,
я буду рядом всегда, но это не навсегда

+1

8

У Цири взгляд такой, что его и в темноте видно, – решительный, блестящий, что те лилии на стопках. И словно мыслей в нём много, воспоминаний и тревог, и надежд, и сомнений; по мнению Роше мыслей вообще слишком много. Когда вопрос «Водку будешь?» вызывает столько всего, это не к добру. Либо пей, либо нет. Остальное только деньги, потраченные на бутылку, в трясину утянет, и затянет тоской или вызовет зуд в кулаках.

- Закусывать надо? – переспрашивает он, разливая тут же по второй, и себе, и ей. И кивает, соглашаясь и не соглашаясь одновременно. – Можно, наверное. Сам я не закусываю.

Потому что пьёт не на застольях и не на пирах. Партизан – тот же солдат, человек простой и дисциплинированный. Ешь, когда можно, столько, сколько получится, и водочкой при этом не балуешься. А если нашлось время выпить, то никто тарелку с закусками не предложит, ягод с кочки нарвал – и хватит. Смаковать нечего, роскошью своей жизни щегольнуть не выйдет. Идиллическое представление деревенщин о партизанской жизни, когда никто тебе не хозяин, настрелял вволю дичи, изжарил, да под пивко с верными друзьями прикончил, трубку набил и песню затянул – оно, мягко говоря, приукрашено. Съедобной живности в лесах много, но и людей под его командованием немало, а забот и того больше. И пьёт Роше, как и все его ребята, быстро, не морщась, не закусывая, одним движением на выдохе, как линией ножа по горлу.

А ребёнку мог бы чего и предложить – но ведь нет ничего. Даже кедровые семена из шишек, набранных по пути, все с Бьянкой ещё до боя сгрызли.

- Можешь спуститься вниз и поискать, что ведьмаки по углам кухни прячут; чтоб их капусту квашеную учуять, не нужно волчьим нюхом обладать, - и того собачьего, что у Вернона, хватит. А ещё – вида чародеек, которые обходят эту кухню по дуге, морща носы. – Если не боишься ни с кем из них сейчас столкнуться.

Роше опрокидывает в себя вторую стопку, поднимая взгляд, и выглянувшая из-за облака звезда удивлённо мигает ему, глаза в глаза: а чего это Цирилле бояться с ними встречаться? Не чужая, не ворует, и не ссорился никто до этого. Сказал, не подумав, вырвалось так, словно это само собой разумеется и никому пояснять ничего не надо. Роше утирает губы, хмурится, смотрит на Цири и больше сам перед собой оправдывается:

- Я к тому, что ты, как видится, одна побыть хотела.

То, что сейчас она не одна, сути не меняет и его логику не смущает; он тут несущественное приложение к красивому виду, проветривающему голову от лишних мыслей морозу и дерущей глотку водке. Ему нечего ей дать, ни приказа, ни утешения, ни ответов. Вернон – человек чужой и без интереса в дальнейшем её жизненном пути. Его мало волнует, что это у неё была за вспышка сил, как эти силы понять, объяснить и обуздать; вариантов того, что дальше делать с Дикой Охотой и где ещё можно спрятать их цель, у него не больше, чем как вернуть проигранную Геральту редкую карту, которую тот тоже уже кому-то умудрился проиграть. Всё одно: неудача она и есть неудача, без красивых фраз про опыт и жизненный путь, который по-иному не пройти. Она вместе со всеми рискнула и проиграла, и потеряла. И есть время на то, чтобы оплакать утрату, вместе с другими, а есть – чтобы наедине с собой всё осознать и принять, и решить, что делать дальше.

Сам он через это проходил – не сосчитать. И через одиночество, собранное в одних только угрюмых и ожесточённых задачах, поставленных самим перед собой, больше всего. Когда проебался и огрёб с этого так, что вдохнуть не можешь, никто не поможет и узел в груди не развяжет, сам за него берись, и сам решай, как его распутать, разрубить или целиком из глотки вытянуть. Хочешь - молча, хочешь - вслух, хоть звёздам, хоть случайному собутыльнику.

- У них, - машет он пустой стопкой в сторону всего Каэр Морхена за их спинами, - много планов сейчас на тебя да о тебе, и может даже хорошие есть. Тебя-то они успели в них посвятить?

Отредактировано Vernon Roche (2021-06-07 21:46:09)

+3

9

[indent] Пить просто так, на голую и сухую Цири не то что бы не умеет, но как-то она не приучена. Да и просто так пить, без повода и без дела тоже не совсем ей с руки. Если у крыс и встречались попойки, то были они тогда с большой радости, то что большой радостью для них тогда был сам факт того, что каждый день они продолжали дышать, жрать, пить, убивать и грабить. Каждый день жизни тогда воспринимался как праздник, а как ещё могло быть, когда кругом война, а вам ещё и не так много лет, ничего толком и не видели, хотя уже навернули своей, конечно же горькой доли. А другой тогда ни у кого и не было. Так что у крыс каждый день тогда был как праздник, точнее как пир во время войны. Другое дело, что пьянством тогда они не ограничивались. Фисштех радостно дурманил голову, что бы потом размазывать по лицу кровь, слюну и бесконечные слёзы утраты. Все воспоминания о нём унёс с собой на тот свет Лео Бонарт. Делиться воспоминаниями об этом с ведьмаками, и тем более с темерскими партизанами она не собиралась, предпочитая какие-то свои тайны оставлять исключительно при себе.
[indent] Фляга игриво булькает отвлекая от внезапных тоскливых воспоминаний и Цири снова улыбается как-то излишне бодро и дерзко. Раз связалась уже с капитаном разведки, так нечего падать мордочкой в грязь, хоть и препятствий для этого не то что нет, дорожка к этой самой грязи вон какая ровненькая, водой залитая, чтобы легче да мягче падалось. Пока Роше тут же опрокидывает в себя горькую ведьмачка медлит, болтает белёсую жидкость в рюмке, любуясь лунными отблесками в узорах трёх лилий. Красиво конечно, хотя грустно от этого как-то. Тоскливо ему наверно, этому самому Роше, вот так вот пить, смотреть на эти блестяшки-листочки, они там в этой рюмке как дразняться, по былой Темерии. Хотя Вернон и виду-то не подаёт. Бравый вон какой, щурится хитро, план коварный ей предложить норовит. Говорит, пойдём ведьмаков ограбим, на кухню к ним прокрадёмся, похитим кадку с квашеной капустой. Цири от такой наглости почти мальчишеской аж водку глотает, забывая о том, что не то что закусывать нечем, даже воды колодезной чтобы запить не предусмотрено. Суровые конечно у них там в лесах да пещерах порядки, ничего не скажешь.
- Внизу, в кладовой, - пропускает она мимо ушей внимательное замечание касательно её желаний, - там и солонина есть и компот небось какой.
[indent] Девчонка подталкиввает стопочку обратно к фляге и прокашливается в кулачок, дыша как можно активнее, словно пытаясь из самого горла продышать жгучую водку. Ничего, сейчас вдох-выдох по три раза и ей сразу полегчает, а там уже и компот и солонина будут. Это дело не хитрое. Хотя конечно действовать и вправду надо аккуратно, нарываться на кого-то из замковых, будто то ведьмаки или чародейки совсем не хотелось. Оно, конечно, что одни что другие если её в честной компании Роше с амбре водочным поймают очень быстро переключаться с неё на того самого Роше, который спаивает несчастную девочку, но последствия её всё равно нагонят, даже если не сразу. И ещё не известно что будет хуже, нудная лекция о вреде пьянства с взрослыми дяденьками или карательная попойка. Из всех присутствующих только темерцы с цинтрийкой магией, мутациями да эликсирами от похмелья защищены не были. Цири конечно ещё может молодость спасти, а вот Роше при таких раскладах страдать завтра будет за них обоих. Ей только краснеть от щек, до кончиков ушей останется. Нет уж, это какие-то очень так себе расклады, придется красться. Вот старый диверсант, всё уже продумал и даже о ней позаботился. Мило то как. И почему все в этом чертовом замке только и делают, что пытаются её опекать? Даже когда водку вместе пить предлагают. Кошмар какой.
- А на меня всегда у всех много планов. - Цири корчит недовольную мину. - Дитя предназначения, старшей крови, и ещё хер знает чего. - Она опирается локтями о перила и тут же подппирает кулачками подбородок. - Словно от этого предназначения и старшей крови толк какой-то есть. Сплошные неприятности. Почему все не могут просто сделать вид что всего этого нет и успокоиться уже наконец?

Подпись автора

Билась о скалы черная вода,
я буду рядом всегда, но это не навсегда

+2

10

Солонина – это душевно. Одна мысль о ней уже хорошо ложится на немеющий язык, стягивает живот. Он тут, у ведьмаков, посражаться успел, против многих врагов, кровь разгорячил, и на кровати выспался, и видами красивыми налюбовался, и водку даже не в одиночестве глушит, а вроде как даже прилично, с компанией. Как на отдых съездил, в замок для престарелых разведчиков: то-то и Бьянки нет, сдала его на поруку и умотала. И посреди дней непривычного комфорта мысль о том, что можно было бы до упора своей сладкой жизни побаловаться и солониной сверх пайка, казалась особенно тёплой. С компотом если ещё – просто сказка.

Сразу страшно же захотелось вареников, с тонким тестом, с маслом, под водку такие идут – как солдаты в последний бой. Новиградские, скоты, особенно хороши; но это течение мысли приходится оборвать, а то и в баню захочется, и чаю с малиною, и пение девушек на речке послушать. Нечего себя такими мечтаниями нежить, служба Роше, в отличие от солдатской, нихуя никуда не идёт, пока он спит.

Цири же водка только ещё моложе делает, и та дышит часто и мелко, как будто котёнок, подавившийся шерстью. Но вдаль смотрит с обидой и тоской совсем как взрослая, с осевшими на плечах годами усталости от своей невероятной судьбы. Роше вслед за её взглядом всматривается в синюю полосу гор и бескрайний лес, посреди которого где-то должна змеиться речка, но в ночи и с высоты её не видно. Мир отсюда, с чуть не самого верха крепости, кажется таким громадным и мрачным, что у любого бы страх перед тьмой своей грядущей жизни вызвал, и без предназначения. Что бы то ни значило.

- Не буду делать вид, будто что-то в этом понимаю, - Роше, разлив да приняв без счёта уже, убирает с глаз долой бутылку со стопкой, помня о необходимости хоть небольших перерывов больше во имя экономии чем здоровья. – Что за старшая кровь – вообще впервые слышу.

Звучит, надо сказать, препаршиво, как болезнь. Он бы, услышав это вне холодных стен Каэр Морхена, предположил, что это что-то про вырождение аристократического рода вследствие линии инцестов. Но это у него своё, у кого как жизнь прошла, тот о том и думает.

- Но быть связанной с Геральтом предназначением – что ж плохого. Вон он как тебя искал.

Так искал, что Вернон потом со своими ребятами специально вокруг Оксенфурта обошёл все те места, которые до этого отмечал на карте как опасные, - ни одного монстра, страшнее накера, не встретили, всё ведьмак вычистил.

- Это если ты про то предназначение-неожиданность, про которое в народе говорят. От ведьмаков я про него пару раз слышал, но все о нём с неохотой говорят.

Геральт – с горечью, терпкой как полынь, с тоской точь в точь как у Цири в глазах. Ламберт как-то про право неожиданности поминал такой конструкцией, что от неё горчило, как от полного рта болотной воды. А больше Роше с ведьмаками не разговаривал, хотя был однажды один из школы Кота, но его допросом он не лично занимался. Да ещё и был один из школы Змеи, но эта история грозилась уже из самого Вернона такой горечью полезть, что никакой водкой не запьёшь.

Не к месту вспомнилась, но с другой стороны – холоднее и красивее места для таких воспоминаний не сыскать. И к разговору о судьбе она бы хорошо вплелась.

- Странная традиция с этим правом, конечно, но не худшая. Меня бы с моими братьями мать за монету да за милую душу отдала, и что ж, ведьмаком быть – судьба не хуже многих других. Но не встретился ей ни один, другой меня из грязи вытянул. Тоже, верно, предназначение – каждому своё.

На роду ли Вернону было написано подняться до верха темерского двора, чтоб с него упасть на дно пещеры в ущельях чужой страны – кто ж знает. Он гадалкам ладони не протягивал. Но другой судьбы он себе представить не мог бы.

- А если, как ты говоришь, со всего этого толку нет, так и откуда ему там взяться. Толк только из человека выходит, и то не из каждого.

Роше выходит спиной вперёд, кивает вниз, в темноту уходящих вниз ступеней, и ветер, задувший сквозняком, треплет концы его шаперона, как крылья нетопыря.

- Ты ведь выросла здесь? Покажи, как вниз пройти так, чтоб никого не встретить. Такому ни кровь, ни предназначение не научат.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/63/460196.png[/icon]

Отредактировано Vernon Roche (2021-07-15 08:07:51)

0


Вы здесь » shakalcross » фандом » весело [нет]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно