эпизод недели: say your prayers
пост недели:

Ви смотрит внимательно. долгих шесть секунд не моргая и не дыша. просто потому что ему нужно держать себя в руках. просто потому что фраза «Сумасшедшая чувствительность — не всегда плохо» забирается глубоко под кожу, сбивая сердечный ритм. словно школьник, которому гормоны в голову ударили. хотя дело не в возрасте. и в его случае – гормоны могли легко ударить в голову. вынужденный большой глоток газировки, чтобы смочить горло и отвлечься на несколько секунд. читать далее

    shakalcross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » shakalcross » фандом » after every party I die


    after every party I die

    Сообщений 1 страница 4 из 4

    1

    after every party I die
    pantalone ✦ tartaglia
    https://i.imgur.com/P3MqXNt.png


    your dumber than you think you're deep
    you aggravate but you always stop to speak
    so watch as I start to smile


    +4

    2

    видят боги, похороны — худшая из причин, чтобы собираться вместе.

    панталоне переступает порог усыпальницы в числе первых: взгляд бежит по высоким сводам, придирчиво оценивая проделанную работу. строительство в сжатые сроки — жалкие три месяца — неизбежно скажется на качестве, так он думал. и что же? финал под стать розалине, и своды едва ли давят, готовые расступиться перед бабочкой в её посмертном полёте.

    гроб, предназначенный синьоре, украшенный бессменной полярной звездой, застывает аккурат по центру средокрестия. он пуст. никаких ветров анемо архонта не хватит, чтобы собрать воедино остатки праха, развеянные из тэнсюкаку. алая ведьма, которой пугали несмышлёных детей, спустя долгие пять сотен лет познала гибель. естественный, ожидаемый конец. даже поразительно, что дотторе не отпускает прагматичный комментарий о бренности человеческого тела.

    панталоне бы поскорее покончить со всем и вернуться к делам — вопреки половине выходного дня, официально утверждённого пульчинеллой, — а пока он шлёт во все стороны безучастные улыбки. вокруг него — сплошные избранные, семерыми архонтами и извращёнными падшими богами. их собрание давит на гордость сильнее с каждой минутой, и тем сильнее сжимаются меж собой пальцы, спрятанные за россыпью колец и кожей перчаток.

    раздражение тушится стужей, гасится порывами студёного ветра, душится невидимыми силками (нет браконьера искуснее, чем он сам).
    нужно сохранять спокойствие — что бы ни произошло — до завершения пьесы.

    предвестникам некогда праздновать поминки. но дань традициям сильнее, она впивается в глотку и не даёт дышать. если скорбишь, то скорби до конца, пройдя все круги отрицания, ярости и примирения с чужой кончиной.

    накрытый стол скуден в своём убранстве. в бесчувственно-хладной усыпальнице ничто не вдохновляет на сельские пьяные дебоширства. что не покрылось тончайшим узором льда — так это несколько бутылок выдержанной огненной воды. и ещё одна — мондштадтского вина.

    у панталоне дёргается бровь. он не распоряжался принести для розалины что-то с её родины.

    — тарталья, на несколько слов, — улыбается нейтрально-приветливо, манит в сторону еле заметным кивком.

    предвестники, разбившиеся на одиночные и парные группы, не заинтересованы в делах коллег. единственное опасение — колумбина с её исключительным слухом — о чём-то беседует с педролино, с изяществом наклонив очаровательную головку. пусть отдельные фразы долетят до неё: цельная картина не сложится в заполонённом мелодиями сознании.

    — нас стало меньше, и каждый коллега теперь на вес золота, — панталоне веселит это сравнение. уж он-то предпочтёт мору любому из ныне присутствующих. — нужно рассчитывать друг на друга в трудный час. поэтому, тарталья, не расскажешь мне побольше о твоих новых друзьях? вдруг они достойны твоих рекомендаций.

    Отредактировано Pantalone (2022-07-18 07:30:04)

    +7

    3

    а живем ли — для господа живем; умираем ли — для господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — всегда господни.

    и на смертном одре не сменила веру, шла по пути праведному, направляемая дланью её величества. верит и сам, поэтому поджимает губы. плотно, чтобы не вырвалось колкое словцо или громкий смех. ненавидел — они все это не скрывают. обжигал слепой яростью каждый звук, вырвавшийся из алых губ, каждый жеманный жест и четко выверенный удар. теперь на место жара пришла скорбь. не по усопшей, а по потерянной возможности. они хоронят не товарища, а шанс на победу. шаг назад от их первоначальной цели, ещё один — от гроба. всё же мерзкая тварь, отравляет жизнь и после своей кончины.

    смерить колким взглядом окружающих и всё же не удержать усмешку. помоги её душе и избавь от мук вечных. не выдерживают паузу, шелестят словами совсем не об усопшей. глупо изображать святого, тарталья и сам кладёт руку на холодную гладь бутылки, а не надгробной плиты. выпивает рюмку одним быстрым глотком, но всё же морщится от вкуса. дрянь. отлично подходит под нависшую в помещении атмосферу.

    впервые в жизни приходит понимание, что выпивка была верным решением. голос панталоне разрезает давящее напряжение, чтобы обрушиться валуном на дурную рыжую голову. стоило ожидать — сказала бы синьора. но он не стратег, а воин. может поэтому не лежит вместо неё в ледяном плену каменных плит.

    отвлекается, выдерживает паузу перед ответом, но не отсрочивает собственную казнь. на вес золота. действительно, каждая секунда, если имеешь дело с таким умным ублюдком. чайлд смотрит внимательно, глаза в глаза, пытаясь считать, что кроется за началом этой светской беседы. обманывает себя, но не собеседника. он всё знает.

    — да-да, соболезную нашей общей потере, — с беззаботной улыбкой, заботясь больше о последующих словах, а не выбранной маске. видит собственную ложь, отражающуюся в холодном взгляде напротив. видит и понимает, что тянуть нет смысла: ему неподвластно искусное владение словом, лишь клинком и грубой силой. чувствует знакомую тяжесть в руке. пока лишь фантомно, поэтому поднимает брови, а не оружие.

    — не понимаю о чём ты, — стоит на месте, хоть и хочется рвануть. навстречу, потому что не привык бежать от опасности. адреналин разгоняет кровь, посылает импульс "атакуй первым или умри". не далеко от правды, поэтому скрывает широкий оскал под идеальной маской удивления.

    — может, поговорим наедине? расскажешь мне подробнее, о чём идёт речь.

    +6

    4

    глаза тартальи пугающе пустые. в них ни следа от той беззаботности, которая расцветает на всём остальном лице. тарталья всегда в битве, в сражении если не с кем-то сильным, то с чем-то — панталоне ставит миллион моры на что-то внутри чайлда. тарталья не верный пёс, которого царица посадила на обжигающе ледяной поводок; он чудовище, ещё молодое, не познавшее свои пределы. однажды — только однажды и если удача сбережёт буйную рыжую голову — он сравняется по разрушительной мощи с капитано.

    панталоне предпочёл бы никогда не увидеть этого. исключительно из соображений собственной безопасности.
    своя шуба ближе к телу.

    тарталья торопится, тарталья не любит пустой болтовни и засиживания на одном месте. панталоне следит за ним с лёгким сожалением и еле различимой ностальгией. когда-то и сам был таким, пока не смекнул, что в бизнесе спешка губительна. впрочем, так ли уж сильно бизнес отличается от от обыденной жизни, где над человеком довлеют его природные начала?

    «те, кому кровь легко ударяет в голову, долго не живут. но ты, похоже, и не надеешься на это. пример розалины настолько показателен?»

    — увы, в этой усыпальнице не так много укромных мест, где можно уединиться, — качая головой, панталоне вспоминает чертёж сооружения. — но если тебе принципиальны закрытые двери, я проведу тебя за них.

    еле уловимым жестом предлагает тарталье следовать за собой. не сделав и трёх шагов, панталоне переглядывается с дотторе: ловить взгляд доктора из-под маски у него получается практически безошибочно. стало быть, следит, куда они направляются. прекрасно, думает панталоне. шансы выжить после приватной беседы с тартальей самую малость повысились.

    — синьора предпочитала работать одна, и если в ли юэ эта тактика сработала, то в инадзуме обернулась крахом, — имитирует серьёзный разговор, напустив на себя прискорбный вид, пока они отдаляются от остальных коллег. — даже недолюбливая друг друга, мы связаны великой миссией и держимся вместе. одиночкам — смерть или изгнание. оба варианта худы, не считаешь?

    что выбрал бы сам панталоне, он не говорит. будь у него благословение архонтов, некая элементальная мощь и запредельная вера в свою исключительность, он попробовал бы понять скарамуша. сойди он с ума от потерянной любви всей жизни, как синьора, — счёл бы за высочайшую честь погибнуть на поле боя во имя царицы.

    панталоне совершил воистину благодатный выбор — посвятил всего себя деньгам.

    малая ризница на поверку совсем крохотная, заставленная различной серебряной утварью. а ещё здесь царит полутьма: лишь лунный свет, пробивающийся через единственный узкий витраж, очерчивает ряд деревянных полок. панталоне отмечает те предметы, что покоятся совсем близко — протяни лишь руку. гасильник, высокий канделябр. и ничего колюще-режущего, разумеется. они в месте вечного упокоения, а не кровопролития.

    — ты ведь не позволишь себе увлекаться на похоронах?

    +3


    Вы здесь » shakalcross » фандом » after every party I die


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно