эпизод недели: dying to live
пост недели:

Розария себе врет и ненавидит себя за это. Она знает, что Альбериха что-то связывает с алхимиком, у неё уши и глаза повсюду. Она как чертова гончая чует запах интриг и предательства, им пронизан весь этот блядский город, сладковатый аромат переспевших яблок и закатников, гниющих в траве. Но из-за дыма нотки исходящие от Кэйи практически не чувствуются, а потому она всегда закуривает вторую. читать далее

    shakalcross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » shakalcross » принятые анкеты » grishaverse ✦ nikolai lantsov


    grishaverse ✦ nikolai lantsov

    Сообщений 1 страница 1 из 1

    1

    NIKOLAI LANTSOV
    николай ланцов

    https://i.imgur.com/0IBFFJ9.jpg https://i.imgur.com/u9oaoX1.jpg https://i.imgur.com/902GtJF.jpg https://i.imgur.com/2bHRzEc.jpg

    — grishaverse —


    акция
    на земле пустая лебеда, горизонт раздвоенный приподнят.
    умираешь — тоже не беда, под землею известь и вода

    вещество до края переполнят.

    во снах чужие лица обезображены, отвращение подкатывает к горлу, язык укрывается липкой плёнкой — николай поднимается над простынями, расправляет плечи, капли пота уползают по позвоночнику вниз и оставляют после себя неровные борозды. темнота пахнет кровью, чёрными крыльями за спиной, морской солью, китовым жиром, льдистыми берегами фьерды, снегом за пазухой; толя и тамара смеются где-то за стеной, может играют в карты — их голоса смазываются и сбиваются в плотный ком, становятся неразличимы по отдельности.
    кто-то садится на край его кровати — всегда кто-то разный, всегда с чернильными пятнами в расширенных зрачках, и чернила заливают цветастые радужки чтобы николай никого не узнал. девушка протягивает ему ладонь, её пальцы пахнут солнцем над цветастыми улочками ос альты, бледная кожа соткана из полудрагоценных камней, названий которых николай не знает. за темнотой зрачков нет ничего, сколько николай не вглядывается — ни сочувствия, ни оправдания. люди выходят из неморя не такими, как прежде,
    николай тоже вышел не таким.

    равка вытягивает из николая всё, что он готов ей отдать, выкатывает под ноги головы родственников и слухи о предательствах, сплетни о его происхождении, позолоченные монеты, гнилые внутри, но прекрасные на ощупь. ос альта пахнет малой наукой, ядовитыми смесями фабрикаторов и углями на кончиках рукавов инфернов, сладкими пирожными на царских балах. все едят одинаково, думает николай, гриши цепляются за еду жадно, аристократы морщат подведённые пчелиным воском губы и слизывают глазурь мягким языком. николай всегда носит за пазухой тошноту напополам с ответственностью, гниль напополам с горечью — раскраивает их надвое когда улыбается, вкладывает ножницы в руки другим чтобы продолжили. алина отхватывает от николая кусок, зоя забирает свой, мать и отец отказываются; в сумраке личной спальни, посреди чужих вздохов, наливных яблок и ледяного кваса, что-то смотрит на николая из темноты. смотрит его собственными глазами, царапает паркет и шёлковые покрывала его собственными пальцами.
    крики сменяются стонами — сиплыми, незнакомыми; утром николай смеётся, внутри него живёт бесцветная пустота. на полое маски натягивать проще, слово искренность николай выкидывает через окно вместе с матушкиным хрусталём.

    лучшая защита: обаяние, насмешливое и лукавое, деньги и драгоценности; приятным бонусом николай получает власть. истиноморе доносит, иногда, разговоры прямиком с «волка волн», обрывки воспоминаний и разорванную парусину, деревянные щепки, забирающиеся под ногти и в рот. с моря пахнет грозой, расцарапывающей небо, заполняющей лёгкие свежестью — на пристани ветер поднимает рубахи портовых рабочих и срывает с волос девушек бежевые шляпки. николай вспоминает кровь русалье на китобойной палубе, прогорклое масло в светильниках, лакированную древесину каюты, что однажды пришлось уступить.
    больше николай ничего не уступает — позолота в волосах фальшивая, а всё равно сворачивается в корону, истиноморя неискренности внутри него щедро хватает на всех. придворные обожают николая ланцова, их страхами и радостью он давится — главное пережить ночь, прогнать темноту, затолкать её обратно в остывший каньон, к завтраку выйти с лёгкостью.
    съесть его полностью.


    пример поста

    наша страна говорит алина и александр — не дарклинг, а александр, — вздрагивает, и прячет во тьму холодные глаза с чернильными пятнами зрачков под ресницами. наша страна — напоенная солнцем и жаждущая тёплого свежего хлеба равка, с вышитыми по девичьим кафтанам бусинами, широкими ленными полями, тяжело сгорбленными крестьянскими спинами, годами урожайными и не урожайными; наша страна — бескрайняя, необъятная, разорванная набегами и войнами, изрезанная фьерданскими вылазками и залитая по краям токсичными шуханскими отходами.
    наша страна столетие за столетием повторяют они ему, все как один — цари и священники, с крохотными глазами и широкими ладонями, нескладными фигурами, голодными до власти амбициями и нервно дрожащими голосами; наша страна тихо произносят себе под нос его гриши на уроках, дети, которых привозят в малый дворец и учат не бояться других, а быть ещё хуже: хуже тех, кто когда-то пугал, опаснее тех, кто смеялся, если не получалось.
    со временем получается у всех — александр смотрит на нашу страну столетие за столетием, как смотрит на неё багра, как отказалась смотреть улла, укрывшаяся под тёмной холодной водой; моя страна, мог бы поправить он алину, моя страна — выпившая всю кровь до капли, отобравшая все силы, каждую крупицу покорности и терпения, приучившая быть мёртвым, вечным, лживым. быть хуже, чем те, кто на троне, быть смиреннее и жёстче, чья-то рука должна наказывать, кто-то должен быть плохим героем в этой сказке — дарклинг согласился и у него неплохо вышло.

    он думает о людях по ту сторону каньона пару секунд, о разрушенных волькрами деревнях, о самих волькрах — когда-то бывших людьми, когда-то повторявших за ней слово в слово. наша страна — видевшие её от угла собственной хаты до кромки леса, где заканчивалась деревня и начиналось что-то чужое; наша страна — печь, топчан, выводок чумазых детей, поколоченная жена. за этих людей гриши умирали на военных форпостах, за этих людей сражалась на скифе алина, этих людей — жалких, слабых, вряд ли доживущих до следующего десятилетия, — она оставила умирать, сомкнув солнечный купол за своей спиной, укрыв его в льняных рукавах.

    — у детей не спрашивают, чего они хотят, — отвечает ей александр. с ним будут её двадцать, её тридцать, её сто пятьдесят — и дальше, с твёрдыми решениями, окрепшими взглядами, сменившимися приоритетами, забытыми лицами мала и николая, всех, кто когда-то держал святую за руку, обещал, что всё будет хорошо, и нарушал каждое из обещаний. — ты можешь оспаривать мои решения сколько угодно, алина — можем обсудить каждое из них по пунктам, хоть сейчас. я не обещаю, что буду соглашаться с тобой. но обещаю, что всегда выслушаю.

    говорить тяжелее чем молчать, бежать проще — алина бежала от него так долго, что запуталась в ногах, оступилась и всё равно рухнула в темноту объятий. иногда бежать бессмысленно, за собой не угнаться и от себя не выйдет скрыться окончательно; у него не вышло — он пробовал долго, научился притворяться, что это так, что никакого него нет, не смотрел на мать, ничего не чувствовал. отворачивался, когда кто-то плакал — жизнь всё равно добралась. маленькая, хрупкая, избегающая его всеми силами; александр смотрел на алину из тени, протягивал к свету потемневшие пальцы, и она тоже тянулась навстречу. всё ещё может быть правильно, складно, хорошо. равка застынет и успокоится, санкта-алина вцепится в его руку и прекратит убегать.

    алина подходит и он вспоминает, как целовал её на приёме в каком-то тёмном зале, вслушиваясь в гомон гостей снаружи; они обсуждали что-то на сулийском — восхваляли солнце, передавали друг другу волнение и страх, по очереди, проходили мимо и не затыкались. а александр зажимал алину в кольцо своих рук, забирался пальцами под мягкий тёмный атлас, смотрел в широкие зрачки, тянул носом запах чужого волнительного возбуждения, срывал с губ поцелуи, хотел быть первым и единственным, кто станет обращаться с ней вот так. у него был шанс — не вышло.

    сейчас она снова оказывается близко, тянется к нему и ищет того, чего нет — правды, спасения, обещаний, которых в этот раз он не нарушит. сладких, медовых речей о том, что всё будет хорошо, о том, что они справятся. александр усмехается, глядя на её бледное лицо; она ищет в нём утешения, которое приносил один отказник, доверия и страсти, которые мог бы принести второй. солнечная девочка, санкта-алина, сол королева — сирота из керамзина, носящая под кожей горячее солнце, жаждущая покоя, тишины, мира, а не войны и предательств. александр думает, что она убежала потому, что ей почудилось, что в нём этого нет, что где-то там, за порогом малого дворца, вне устланных бархатом стен, будет не так сложно. что дело было не в каньоне, волькрах или в чужих смертях — а только в ней одной.
    он должен был быть справедлив и честен с ней, а не с остальными.

    — я лгал всю свою жизнь, алина, — тихо произносит он, накрывая её руку своей. — я не знал тебя, но нуждался в твоей силе. я ждал этой силы сотни лет, она должна была защищать страну — я справлялся без тебя много человеческих жизней, я был один. а потом появилась заклинательница солнца и у меня не было времени рисковать, доверяя тебе правду. я не привык доверять.
    за спиной алины горизонт укрывает закат, и белый пепел её волос окрашивается багрянцем. александр смотрит, как в прядях созревают вишни, как красными соцветиями в узоры сгладываются гранаты и рубины. она кажется ему прекрасной, и он хочет обладать этой красотой вечно — целовать пальцы, скулы, кормить свет собственной темнотой.

    — ты ведь тоже сбежала, не выслушав меня, не дала мне шанса оправдаться. ты тоже предала, — он приникает своим лбом к её и прикрывает глаза. — я не виню тебя. ты не знала меня и была напугана, я не успел рассказать всё сам — и я жалел об этом много раз. я, — он пробует слово на вкус осторожно, прикасается к нему как к чему-то незнакомому, — скучал по тебе.

    может она права, думает александр, может манипулировать было бы проще — так учила багра, так делал он сам. но алина глядит на него и дарклингу делается горько — сколько можно манипулировать королевой, через сколько столетий ему снова станет одиноко, через сколько он устанет, проводит чувства, посмотрит, как они тлеют, и как в самой алине не остаётся ничего живого и настоящего?
    может если делать не так, как всегда, то получится иначе — вечность раскроится надвое и алина примет его, сядет рядом, как равная. он обрежет ниточки и она сама вплетёт в серебро волос тяжёлую корону.

    — ты не должна, — он переходит на шёпот, открывая глаза, — но ведь тебе хочется, маленькая святая.

    на вкус её губы отдают берёзовым вином.

    личное звание (оберните в код)

    Код:
    <a href="https://shakalcross.ru/viewtopic.php?id=1018#p99043" class="link3">николай ланцов;</a> ныряли за смыслом, а доставали камни на шею. смотри: какое красивое ожерелье.

    ваши твинки


    пока нет НО всё впереди

    [icon]https://i.imgur.com/2SkrKf8.jpg[/icon]

    Отредактировано Nikolai Lantsov (2022-06-20 02:21:15)

    Подпись автора

    [indent]  [indent] making people happy isn't the province of kings.

    +7

    Быстрый ответ

    Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



    Вы здесь » shakalcross » принятые анкеты » grishaverse ✦ nikolai lantsov


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно