yay. capitalism эпизод недели
хината пишет: Смерть брата изменила меня. Привычный мир перестал существовать, и его жертва была ненапрасной. Он до последнего придерживался своих идеалом и себя самого. В детстве я понятия не имела, как ему приходится тяжело. Как он ненавидит главную ветвь. Как он старается выживать и старается показать свое превосходство. В то время я не понимала, что он просто хотел вырваться из своей клетки, в которую заковали мы. Родиться первым – такая глупость. Судьба. Случай. Разве это правильное решение?читать дальше

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » альтернатива » loyalty


loyalty

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

loyalty
isaacalucard
https://i.imgur.com/cTFPyM2.png


каждый в мире в новый путь
прошлое несется в даль
от него не убежать
разорвется круг опять


+4

2

[indent] Человечность – это иллюзия. Приятный обман – иногда даже самообман – построенный на том, что все вокруг верят в отношение особое, пропитанное сладким и теплым. Возлюби ближнего, не укради, не убей – живи по правилам логичным. По правилам человечности, честности, порядочности. Но проще собаку научить танцевать вальс, чем добиться от человека этой самой пресловутой человечности.
[indent] Айзек дает им шанс раз за разом – в каждом новом городе начинает с беседы дежурной, вежливой. Взывает к здравому смыслу мягко, тактично, прощупывает цепкими пальцами чужую душу. Ищет в глазах искру разума. Айзек дает человечеству очередную возможность оправдать свое существование – каждый раз, когда ведет диалог. Ведь не просто же так Бог дал этому миру двуногих, двуруких, изрыгающих из глотки речь порой разумную – порой, потому что все чаще ему хочется, чтобы рты их были зашиты джутовыми нитками крест-накрест, ибо в мычании бессловесном смысла больше, чем в звонки словах. Слова складываются в предложения – и вроде несут какую-то идею, а идея эта созидателю неясна, вызывает лишь раздражение да мигрень.
[indent] Это ли не безумие – раз за разом повторять один и тот же ритуал, ожидая что изменится результат. Вновь и вновь оставлять шанс на жизнь человечеству, да зачем, если лучше продолжить дело Дракулы – истребить всех, до последнего. Отправить всех в Ад – а затем извлечь обратно, заселить в тело мертвое, обратить в когти-клыки-глаза, обратить в верное, преданное, благоразумное – более благоразумное, чем любой человек с душой живой.
[indent] По ночам Айзек думает, что однажды Ад опустеет полностью, и каждый, горевший на костре, вмерзающий плотью в лед, ступит на земную твердь снова, подставит лицо под ветер, под дождь, под мягкий свет. По ночам он гадает – если Ад действительно лишится всех своих обитателей, увидит ли вновь он дорогого друга – ибо место Дракуле, увы, не на Небесах, как бы искренне не были его помыслы. И хочется, и колется увидеть усталое лицо путешественника бессмертного, дать совет – последний, предпоследний, спросить оный для себя.
[indent] Но, может, не стоит искать Дракулу в Аду – в котлах чертей он успешно находит себе только верных слуг и конца им никак не наступает. Может, стоит искать его в глазах кровного родственника – усталое, разочарованное существо, оставшееся один на один с призраками прошлого, иллюзией будущего в гротескных стенах, осыпающихся вовнутрь.
[indent] Замок недвижим – все свое путешествие глядит на него Айзек через зеркало, словно боится, что пропадет он, охваченный магическим сиянием. Но не шумят уже древние механизмы – сцепились оплавленными зубцами огромные шестерни, не провернутся. Замок недвижим – и для Айзека он могила для стольких стремлений, планов и идей. Черный, острый памятник о том, как прекрасен был бы мир без людей – без их фальшивой человечности, которую лишь придумали, да никак не приобрели. Замок недвижим – и Айзек видит сейчас его не в посеребрённой глади, а наяву.
[indent] Пальцы сжимают гриву коня – он дышит тяжело, сверлит демоническим глазом громадину перед собою. Словно бы даже ночная тварь, вытащенная из бездны, чувствует тяжелую тоскливую тучу, повисшую у дверей замка. Айзек смотрит на гниющую плоть на колах – Цепеш значит колосажатель, но сам Дракула не мог в этих землях оставить сад из костей, в этом месте был лишь чтобы встретить свою погибель. Значит, правильно ищет Айзек тень своего старого друга – ищет его в Алукарде, оставшемся один на один с кровью родительской на руках, с кошмарами еженощными-ежедневными.
[indent] Человечность – это выдумка дураков и мечтателей. Айзек никогда не был дураком. И давно перестал быть мечтателем. И, быть может, последние отголоски детской наивности покинули и отпрыска Дракулы, чтобы мог тот трезво взглянуть на гниющий заживо мир. Гниль нужно вырезать быстро, без сожалений, прижигать огнем. У Айзека для этого есть нож. Есть ли у Алукарда огонь?

+4

3

[indent] Напуганный зверь будет скитаться во тьме с безумным взглядом, горьким воем. Прислушиваться к каждому шороху, скалить пасть в ожидании очередного удара. Озлобленный набросится первым. Выждет момента, набросится под покровом ночи. Оступившийся однажды, уже не подставит вторую щеку, вцепится в замахивающуюся руку зубами, не отпустит. Утащит в собой в могилу. У них есть одно различие: Алукард будет карабкаться по промозглой земле, цепляться за свое грешное существование, как бешеный пес. Его враг - человек - останется гнить, обезличенный и изуродованный. Отмщение сына Дракулы роду человеческому.

[indent] Он не убийца. Но когда его клыки сжимаются на шее крестьянина, не может уже остановиться. Человечество молится своему богу, надеясь на защиту, а оставшись наедине, не способное убежать, оно предает свои идеалы. У них есть один Господь, но молятся они сейчас Алукарду. В предсмертном стоне плачут о спасении, тянут к нему свои руки. Зачем тебе новый бог, Бесник, коли ты уже носишь на груди крест? Неужели ты не видишь в нем лукавого?

[indent] От дьявола у него клыки и жажда крови. От спасителя души - выжженная трава. Благословения не было: порочность человеческая создала его, монстра, и жить ему теперь, как монстру. Благословения не будет - он его вырвет сам, из глотки пресловутого бога. Зачем тебе старый бог, Бесник, если он не оставил тебя в живых? Или же вера твоя была недостаточно сильна? От дьявола в тебе, Бесник, все человеческое. Божественное начало оставило тебя и твой род задолго до твоего рождения. Пастуху наскучило его стадо, и он покинул их, оставив своих жертвенных овец ждать своего конца. Оставил тебя, Бесник.

[indent] Ты не станешь агнцем божим, Бесник. Ты - еще одно доказательство, что Господь оставил эту землю. Спасения ищет, стадо, брошенное на этой земле юродивым. Кровь, плотная и вязкая, капает на пол, стекает по рукам Цепеша. Ты счастливчик, Бесник. Ты, проклятый Иуда, понимаешь лучше, чем все стадо: время выбирать нового бога. Ты сделал единственный правильный выбор во всей своей жизни. Он отбрасывает тело крестьянина в сторону, к груде других тел. Им не стать мучениками. Не спасти свою душу, ведь помысли их были нечисты. Они будут гореть в геенне огненной до конца времен.

[indent] Цепеш сидит на троне своего отца. Омытый кровью, он ожидает следующее стадо. Его руки слегка потряхивает, и он вцепляется в свои бедра когтями, едва покачиваясь. Он знает: грехи его не отпоют. На Божьем суде ему уготовлено место. Через огонь и воду не добьются признания. Через раскаленный металл по коже будут искать искупление, пока Алукард будет смотреть на него, дьявола, упрямо, не сводя глаз, принимая свое наказание. Его вечная пытка - подарок Сатаны. Его наказание - существование.

[indent] А он беснуется, как дикий пес. Пути господне неисповедимы: ты никогда не знаешь, когда умрешь. Думал ли Бесник, что умрет от руки вампира? Знал ли Дракула, что в могилу его сведет собственный сын? Помнит ли Алукард, когда кончится его утомительный век? Три тысячи лет? Год? Сегодня? Его пронимает паранойя, словно тысяча иголов впиваются в кожу. Он закрывает глаза, пока тело его трясет. Чувствует: к нему пришли. Снова. Ему приходится поднять себя на ноги. Солнечный свет слепит глаза, пока Алукард пускает в замок непрошеного гостя. Новый запах, необъятный и пряный, бьет по обонянию, оставляя голодную гончую без ее чуйки.

[indent] - Добро пожаловать, Айзек. Мой дом - это твой дом.

[indent] Озлобленный зверь набросится первым. Откроет дверь чужаку, впустит его в свой дом, замрет, выжидая лучшего момента.

+2

4

[indent] Вся армия ночи, все твари из Ада извлеченные, в мертвые тела заселенные не способны победить одно – отчаянное разочарование. Айзек раз за разом надеялся в глубине души, что когти острые, зубы желтые разорвут на мелкие лоскутки вместе с людской плотью и те эмоции, что испытывал он. Бросал взгляд на лица, не обремененные и искрой интеллекта – в глазах пустота звенящая, смотришь в них как в грязную воду, чувствуешь, как тина и ряска к ладоням прилипают – и мысленно взывал к Богу. Спрашивал с него ответа, почему человек разумный, созданный по образу и подобию господнему, в итоге ближе к животному, рыскающему в поисках еды и спаривания. Но Бог молчал – молчал даже тогда, когда вопросы Айзек дублировал болью, высеченной из крепкого тела. Он перестал спрашивать ответы с Бога – болью спрашивал их с себя. И находил.
[indent] Эбеновое дерево тела изрезано вопросами без ответов, ответами без заданных вопросов. Удар за ударом он высекает свою идеальную форму – разумом соответствовать обязан своим целям, своим запросам. Загоняет себя в рамки жесткие, кровавые. Ненужное – под нож. Нужное – тоже под нож, чтоб осталась самая малость, крупица действительно важного, необходимого жизненно. От веры остается лишь Ад, ибо у Ада есть глаза, уши, зубы, когти – у Ада даже есть речь разумная, которую слушает Айзек в ночи у костра. Его верная армия урчит, скулит, рычит кровожадно. Их прежняя жизнь – сон туманный, горько-сладкий. Они хотят новые сны – Айзек снов не видит вовсе. От веры остается лишь Ад – он выдергивает проклятую душу из котла каждый раз, когда понимает, что Бог покинул этот мир.
[indent] Возможно, Бог был просто уставшим, разочаровавшимся отцом. Трудно смотреть раз за разом, как дети твои оступаются, падают в грязь лицом – человеческие поступки пахнут свинарником и дешевым пивом, Айзек морщится, старается не вдыхать смрад жизни тех, в ком давно не осталось и капли праведного-правдивого-верного. Айзек морщится – и верит, что однажды и он, и мир вдохнет полной грудью. Над залитой кровью, засыпанной солью землей не зазвучит больше ни смеха, ни плача, ни ругани. Смерть нема и бездейственна. Однажды Бог повернет свое лицо к этому миру снова - когда сгниют кости последнего "созданного по образу и подобию". И создаст что-то лучшее, большее, чистое.
[indent] В истощенном лице Алукарда он видит то же отчаянное разочарование, узнает в каждом жесте, в каждом вдохе – сын вторит своему отцу невольно. Измучен этим миром – но не им самим даже, а струпьями черными на его теле, людьми. В опущенных плечах, в ненавидящих солнце глазах семейное сходство последних дней – хорошо, что у юного Цепеша нет потомка, дабы повторить полностью путь отцовский. Ночные твари вписываются в сад из костей идеально – гротескные, истекающие жаждой крови статуи, замеревшие в тени замка. Айзек оставляет их за своей спиной без сомнений, ступает твердым шагом на холодные каменные ступени.
[indent] — Почту за честь, — слова выдыхает он с легким кивком.
[indent] Замок недвижим – словно мертвое огромное чудище. Он холоден и холодом своим обдает путника с готовностью. Гробница воспоминаний и планов, удач и провалов, любви и нескончаемой боли. Боль каждого из Цепешей оседает на небе легкой горечью на вдохе – созидатель слизывает ее языком, пропускает через себя. В глубине черного твердого камня сердца отзывается тихая тоска – словно летняя безлунная ночь, пробудившая треском сверчков и собачьим скулежом. Он не Гектор, он не стремится приласкать свою тоску, взрастить – у бывшего соратника нежное сердце и податливый разум, его выбивает из колеи запах чужой боли, резонирующей с собственной. Айзек свою тоску душит кожаным ремнем, рвет сталью – она остается такой же, но власти не имеющей над ним. Хочется ему сделать так же с тоской и Алукарда, но та громаднее, страшнее – по-вампирски бессмертна и опасна для своего хозяина словно не кормленный хищник, попавший в стальной капкан. Стальной капкан раз за разом проживаемых провалов и разочарований.
[indent] — На много миль вокруг пахнет смертью, — голос звучно раскатывается по пустым залам, отражается от высоты потолков. Стоит шагнуть за дверь – и отрезан от внешнего мира. Только сверлят внимательно-ало глаза ночных тварей, замеревших между кольев, — И болью. Твой ли это запах?

Отредактировано Isaac (2021-07-20 18:51:06)

+4

5

благими намерениями вымощена дорога в ад. туда, где вечная агония, где кровь впиталась от вечных пыток в землю настолько сильно, что сама стала красной. туда, где воздух застыл, смердящий и гнилой. впустить свежий - его перекроет зловоние от горящих тел. туда, где осталась его семья. но в чем разница теперь между землей и геенной огненной?
[indent]
его отец шел с больной целью. как нарывает гноящаяся рана, как пульсирует больная тяжелая голова. застелила все перед глазами, бережно укрыв от остального мира. алукард идет по протоптанной дороге. яблоко от яблони далеко не падает, а кровь всегда гуще воды. скрываясь во тьме, оставаясь наедине со мыслями, простуженными и нездоровыми. ему остается запереть на засов комнату, закрыть воспаленные глаза, ждать.
[indent]
ждать знака господнего. и сегодня он его преподнес. адриана в детстве учат: читай по кофейной гуще. чем четче символ, тем он значительнее в твоей жизни. под рукой не окажется чашки, но айзек с его горящими, дьявольски горящими, глазами сейчас более реальный и осязаемый, чем само естество алукарда. цепеш решает: нападать - так первым, вести - так за собой.
[indent]
- нам предстоит большая работа, айзек. я могу положиться на тебя?
[indent]
отдается эхом в замке. эти стены уже слышали это. каждый камень знает исход истории, пусть и не гадает. отчий дом, пропитанный кровью и отчаянием, замер, недвижимый, и уже не ждет, что будет дальше. у бога, этого бездарного отца наспех сделанного мира, есть чувство юмора. уроборос, поедающий свой хвост. легенда, любящая повторяться. алукард, идущий по стопам родителя. он разорвет порочный круг.
[indent]
оглядывает армию айзека. недостаточно. этого недостаточно. каблуки отдаются эхом, отбивают по голове вампира. он жестом зовет за собой свое предзнаменование, свою будущую погибель, ведет его за стол. ему он станет другом. когда наступит момент, алукард не испугается смерти. в аду его будут ждать наточенные ножи, собственные страхи и друзья. встретят его, как равного, будто лишь недавно виделись.
[indent]
- нам нужны ведьма, бельмонт и верные солдаты.
[indent]
он - джентльмен. адриана учат: сначала наливаешь гостю, затем себе. отдай ему все самое лучшее, дай почувствовать себя, как дома. никогда не знаешь, когда его лишишься. поэтому вино льется, бокал на столе, небрежно пролитая красная капля стекает вниз, пачкает деревянный стол. еще немного - впитается и останется свидетелем вечери господней.
[indent]
- я рассчитываю на тебя, айзек.
звон хрусталя в тишине кухни нарушает прежний порядок вещей.

+2

6

[indent] В старых стенах - старые речи. Они раскатисто льются по коридорам, ударяют волнами звука в стены, оставляют следы на камне да на памяти. Так уже говорили, так уже было. Жизнь идет по спиральной лестнице - виток за витком повторяются события, слова слетают с губ других, но похожих. Те же мысли и то же догоревшее пламя в груди. Айзек готов поклясться перед Богом, что слышит ту же усталость веков в голосе молодого Цепеша. Его год - за десять, за сто в этом мире, злом-мерзком. Его год - длинный, бесконечный, как жизнь его бессмертного отца. Алукард уникум - и растет над собой быстрее, и тоску в разуме вскормил спешно-спешно.
[indent] Айзек сверлит взглядом цепким - словно ножом пытается вскрыть кожу, отделить от костей плоть, раскрыть клетку ребер. Достать до самого сердца - да внутрь него, дабы понять помыслы. Да, его помыслы стоит искать в сердце, а не в черепе. В сердце по-человечески мягком и ранимом. Сколько на нем, многострадальном, обнаружится шрамов? Куда больше, чем на белой плоти. За движением каждым кузнец следит пристально - видит под краем белой рубахи алые рубцы, пахнущие свежей болью, свежей потерей. За ними ли скрывается адрианово разочарование в человечестве? Или они лишь совпадение случайно-неслучайное?
[indent] — Положиться можно лишь на друга, — слова звучат остро, обрезают лишние требования. Обязательное условие - предварительная плата доверием. Шибко ли ему доверяют, пуская на порог своего дома? Алукард - натянутая тетива, опасная стрела, яд на наконечнике. Одно неловкое слово, один случайный жест, мимолетная недосказанность - и сцепятся зубы-когти-клинки. Айзеку не хочется драк. Он ищет иного в стенах замка, в глазах юного господина. — Если я тебе друг - вся армия ночи, все дьяволы на твоей стороне.
[indent] Ад - не глубже могилы. На полтора метра заройся под землю и ударится лопата в каменный свод с чертями, расколет легко-легко, словно хрупкий витраж. Айзек выпускает по изуродованной душе каждый день на поверхность. С каждым шагом, с каждым взмахом кинжала на одного больше армия за плечом. Дьявольский кузнец готов перековать любого в верного слугу - ибо в живых, теплых, чувствующих людях верности не обнаружить такой, какая ему, Айзеку, требуется.
[indent] Темные пальцы гладят грани бокала - непривычно ощущается в руке прохладный хрусталь после бурдюка. Непривычно пахнет сладкое вино после затхлой воды. Хочется сказать, что путь окончен - сесть за стол с другом, разделить горячую трапезу, жгучие напитки. Но Айзек глядит в бокал и видит только начало длинной дороги. Да как бы не оказалась она длиннее его собственной жизни.
[indent] Большим глотком принимает он свою участь - вино обжигает пустой желудок, заставляет сердце пропустить удар. И начать отмерять жизнь заново. Новый виток сделала жизнь по спирали.
[indent] — Если я тебе друг, то ты можешь на меня рассчитывать. На помощь. И на честное слово.

+1


Вы здесь » shakalcross » альтернатива » loyalty


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно