эпизод недели: with the snow
пост недели:

Сидеть в четырех стенах — паршиво. Кисе в принципе не любил сидеть на одном месте, ему всегда нужно куда-то двигаться, что-то делать. Сколько всего Рёта перепробовал, прежде чем заняться баскетболом, который наконец-то будто что-то зажег в нем, заставил развиваться, совершенствоваться… Плевать даже, что на самом деле делать все это Кисе заставляло прежде всего стремление превзойти Аомине. По крайней мере, в самом начале. читать далее

shakal

shakalcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » shakalcross » завершённое » ( что лучше — с сердцем или без? )


( что лучше — с сердцем или без? )

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/29/0d/571/500374.png

+1

2

- я не брошу тебя.
- я не верю тебе. никогда не поверю.

внутри хэ тяня распадается черная дыра. умирают в агонии звезды, созвездия осыпаются пылью на пепелище, остаток умирающей вселенной. на фоне бесконечно работает белый шум с того самого момента, когда мо съезжает с их квартиры, не оставляя ничего после себя. только горький осадок под языком и черноту.

один из возможных исходов. тех, что он предпочел игнорировать, спрятать очень далеко от себя, на далекую книжную полку вместе с книгами, что никогда не прочитает. хэ тянь надеялся почему-то, верил до последнего, но бороться перестал первым. в тот момент, когда понял все и увидел удивительно четкую картинку - ему просто не суждено.

ладони мо теплые, когда он позволяет их касаться, сплетая пальцы в нежном порыве быть ближе. объятья мо отдают уютом и теплом, когда он позволяет вторгнуться в свое личное пространство. любовь мо ядовитая, когда он объясняет, что никогда не почувствует в ответ того, что чувствует хэ тянь. это битва в одни ворота, закрытые, не принимающие никого. мо ершится, вырывается, справляется в одиночку и огрызается на любые попытки помочь. продолжает быть тем же дикарем, что и раньше, даже уже после выпуска из школы.

хэ тянь пытается, свыкается, живет как-то. живет, осознавая, что каждый день проходит по одинаковому сценарию, что он застрял белкой в колесе, что бежит в никуда, надеясь поймать ветер. день сурка. каждый раз, каждый божий раз, когда нервы натягиваются, как канат, готовясь в любой момент порваться. когда терпение доходит до критической точки, он отступает. сдается. а потом удивительно просто говорит себе остановиться. хэ понимает очевидное, что спрятал, что не хотел видеть, не хотел принимать - ему надоело. надоело до тошноты, подкатывающей к горлу, до импульсами, распространяющимися по телу болью, в сердце. ему не подходит. он слишком поторопился сделать свой выбор.

мо собирается и уезжает, не пишет, не обращает внимания. вычеркивает из своей жизни просто и безвозвратно, даже со сладкой парочкой, что после школы стала только прочнее, не контактирует. исчезает. и блять, хэ тянь хотел бы, чтобы ему стало легче, хотел почувствовать бы покой, но у него не получается. нервы напряжены до предела, эмоции рвутся наружу потоком агрессии, но он держит их на поводке. держит себя в руках - почему, сам не знает.

пустоту в пентхаусе заменяет белый шум, пустоту в сердце заменяет белый шум, сам хэ тянь ощущает себя ничем иным, как белым шумом. живет по инерции, двигается, потому что нужно, существует, потому что он никогда не сдается просто так.

цзянь и крутится рядом курицей наседкой, бурчит что-то себе под нос, постоянно притаскивает под руку с собой чжэнси, пытаясь разбавить атмосферу. им кажется, что он в депрессии. им кажется, что ему нужна помощь. им много чего хочется, но хэ тянь об этом не просит, ему это не нужно. он принимает их помощь лишь потому, что они не перебивают белый шум и в принципе не мешаются. легче не становится.

лишь раздражение бьет в район солнечного сплетения, когда между делом он ловит их теплые переглядывания. им удивительно идет быть семьей. хэ тянь определенно не может построить свою, не имея примера ( опять же, ему - не суждено ).

проходит всего два года после окончания учебы, как мо уходит. проходит еще пару месяцев, как ночью раздается звонок. и хэ тянь не может не брать трубку. он всегда идет навстречу. всегда хочет помочь. защитить. спрятать от мира всего, даже если ему это ненужно.

просит он его совсем о другом, но хэ тянь решает все для себя самостоятельно.

в такие дешевые клубы ему путь заказан. хэ тянь не любит запах простоты и вопиющей похабщины. дешевый алкоголь мешается с экстази, доступные девушки проводят время с доступными мужчинами. неинтересно. скучно. полностью подходит для шэ ли, его чешуя впишется в интерьер, от которого рябит в глазах.

хэ тянь быстро узнает где змей любит проводить время, еще быстрее выцепляет его из толпы. ничуть не изменившегося, даже не напряженного. раздражение облизывает напряженные нервы. хэ сжимает губы, хмурится, но отказываться от своего не настроен. пробирается через толпу, стараясь не запачкаться чужими прикосновениями, уходя от чужих рук, отмахиваясь от липких взглядов. его намертво приклеен к нему. его ненависть отпечатается отблеском интереса в его змеиных глазах.

- нам нужно поговорить.

он все еще выше. чувствует себя главнее, находясь на территории чужой. не здоровается, не желает ничего хорошего - для змея у него только проклятья. голос мо все еще отзвуком звучит в ушах, напряженный и злой, просящий о помощи ( он редко так делал, значит, был повод ).

хэ тянь отпихивает рукой грубо девчонку, что чуть не падает на него, не устояв на высоких шпильках. морщится открыто от отвращения, щурится.

- в уединенном месте. удели мне минуту, не пожалеешь.

белый шум наконец перебивает шипение змея.
становится хуже.

0

3

собственное имя, затерявшись в хлебных крошках трущоб, теперь лишь временным напоминанием бьёт, когда в отражениях чешуйчатое лицо своё видит; шэ ли совсем не меняется, даже причёску не меняет, он остаётся таким же. прозвище тянется с ним дальше — зме-е-е-ей.

тем, у кого прав чуть больше прежнего, тем, кто сам для себя список правил любых составляет, чтобы не прикончить всё живое. шэ ли нравится это действие, нравится прописывать возможные сценарии, а потом видеть как люди сгорают дотла в любом из исходов.

просто шэ ли не оставлял им иного выбора.

у змея отравленная ухмылка, под его взглядом умирать готово всё то, что к жизни раньше стремилось. желток расползается по поверхности сковороды, шэ ли всматривается в чужие собачьи глотки, просовывая туда свою руку.

в клубе играет приглушённый голос того самого билли, который two feet, только знает о нём зачастую лишь змей, и включает по несколько раз за день его тоже лишь змей. шэ ли нравится звучание, нравится вайб загадки и разочарованности во всём, этот флёр потерянности, когда приходишь к пониманию, что уже ничего не изменить.

в тот вечер у хэ тяня был именно такой взгляд.

змею сразу это понравилось — он улыбается более человечески, уголки потрескавшихся губ слегка приподнимаются лишь. у хэ тяня семейное горе, змей чувствует это. от того несёт дождём и какой-то уверенностью, которой в территориях змея ни у кого, кроме него самого, и нет.

— тебе есть, что предложить мне?
он специально переспрашивает, характерная ему надменность всегда сдавливает белобрысые виски. змей обволакивает, рукой за плечо весьма мягко тянет, ближе к себе.

чтобы никто больше не касался.

хэ свойственно всегда делал змею проблем, а змей с годами лишь более жадно относился к собственным территориям.

в своём логове он любил порядок.

шэ ли специально руки не убирает с чужого плеча, за собой ведёт, поступью медленной проходит через танцующую толпу ( в центре танцующий под порошком короткостриженный пацан, волосы выкрашены в цвет после ядерного блипа — волосы рыжие, цвет ведьм и порока ). шэ ли усмехается, змею нравиться давить на других.

делать им больно.

они же ему больно никак не сделают ( а что есть боль? ). у змея нет никого, нет ничего, терять ему нечего, а потерять себя он никогда не боялся.

( you try and forget all your hate, anger thrives, trapped in a steel crate ).

шэ ли помогает тяню сесть, указывает на мягкий диван, около чуть выше обходимого круглый стол. тряпками начищенный, чистый, не виднеется даже разводов. змей любил порядок в своём логове.

яд с него сочится весь, он садится специально рядом, их колени соприкасаются, в этот вечер шэ ли почему-то чувствует своё превосходство уже заранее.

— а где же моя любимая игрушка? ты сегодня без него? какая жалость.

ему не жаль.

( the time isn't now, you breathe in and out ).

тянь хотя бы мог ему более интересно ответить, рыжий малыш в свою очередь мог лишь бросаться словами. какая-то внутренняя правильность никогда не давала малышу мо выпустить злость в ответ.

змей любил собственных демонов, ведь те были его единственными близкими.

— от тебя разит сигаретами и дождём, так по-девчачьи.

змей тянет рот в улыбке, эти запахи ему нравились.

— говори, что хотел.

+1

4

змей смотрит так, будто знает. пробирается взглядом под кожу внимательным хирургом, вспарывает тонким лезвием скальпеля человеческую оболочку, незначительную плоть, копаясь не только во внутренностях, но и в душе. перебирая вместе с кишками эмоции, прочитывая вместе с историей болезни мысли. надавливает в нужное место, чтобы вызвать определенную реакцию, наслаждается зрелищем как настоящий ценитель науки. ощущение липкое, разрушающее, душное - хэ тяню душно, хотя должно быть холодно.

шэ ли не может знать о нем всего, шэ ли знает ровным счетом ничего. только горстки информации из прошлого, о том хэ тяне, что был в школе, в старших классах. о том, кто ненавидел и был готов убить его голыми руками, ничего более. хэ давно не тот, он перерос тот уровень ( в отличии от мо, который остался тем, кем был раньше, плохо это или нет - черт разберет )

но не только хэ тянь взрослеет. в очертаниях этого змея он видит лишь отзвуки старого и ждет худшего. обычные хулиганы свои клубы не открывают, обычные хулиганы не доживают на свободе и до двадцати. змей стал на уровень выше, ему повезло ( или просто ему никто не оторвал голову, передохли все претенденты от яда )

- не тяни. - цедит сквозь зубы, не ведется на театральность, не повторяет дважды - да, есть, он уже все сказал. вести диалоги с шэ ли дело невероятно удручающее. тяжелое. хэ тяню не нравится, никогда не нравилось.

напряжение собирается болью в мышцах, настойчивым порывом стереть эту улыбку одним ударом с самодовольной рожи. а может, он даже и не повзрослел. реакция все такая бурная, ненависть встает комом в горле, накапливается лишь сильнее, обильнее давит на черепную коробку. мо бы не попросил о помощи, если бы не было все серьезно. хэ тянь не пришел, если бы не любил.

надо лишь немного потерпеть.
нисколько не успокаивает.

от панибратского отношения шэ ли выбивает из легких весь воздух. от ладони на плече хэ тянь напрягается всем телом, смотрит внимательно, словно представляет каким образом вскроет шэ ли, сделай он что не так - так бы и было, если бы эта встреча не была бы ему нужна. в душном помещении клуба, среди людей и наркоты, алкоголя и разврата, хэ тянь чувствует себя маленьким ребенком, которого белый кролик ведет в свою нору.

только он не ребенок, кролик является змеем, а нора смертельный аттракцион. в какой-то момент хэ тянь видит в рыжем мо и пугается, в какой-то момент он понимает, что в принципе, сделай он это или нет - ничего не поменяется. вещи в квартиру не вернутся, как и их обладатель. он так и останется один, только с крупным долгом. хэ чэн бы справедливо назвал это тупостью, только его нет рядом.

за спиной бесшумно закрывается дверь, отрезая от мира, от приятной (что единственное запомнилось) музыки в помещении. хэ тянь остается с змеем один на один, его чуть ведет от напряжения, от тяжести чужой ладони на плече и торопиться стряхнуть ее. нахуй избавиться от этого прикосновения. даже чешуя некоторых змей ядовита, как липкая поверхность экзотической австралийской лягушки.

только спустя мгновения он понимает, что ладонь шэ ли не сжимала собственнически, что становится хуже, когда в колено упирается чужое, острое и теплое, яркий контраст с промокшим до нитки хэ тянем. ему не нравится. как и то как приятно тянутся змеиные интонации, походя на шипение.

- избавь меня от своей клоунады. - если змей шипит, то хэ тянь лает. резко, остро, перерубая на корню, как рубят на скотобойне головы животным. от упоминания мо все еще болезненно тянет под сердцем, от того, что шэ ли им интересуется просыпается ревность. - и его избавь от своего присутствия.

с волос на мокрую ткань толстовки, на темную ткань джинсов, периодически падают капли воды. хэ тянь смотрит косо, слишком четко видя лицо шэ ли. морщится, бычится, недовольствует, но поделать ничего не может. хочется приложить об стол чужое лицо. хочется засадить шэ ли так далеко, чтобы навредить там он мог только себе.

- я заберу его долг. - не предлагает, ставит перед фактом, пытается идти по своим правилам, навязать свою игру. - а ты отъебешься от мо на всю свою гребаную жизнь.

хэ тяня бы это порадовало.

- просто назови цену. и мы все решим как взрослые люди.

хэ тяню хочется закурить. зажигалка сквозь ткань одежды жжет бедро.
от него тянет сигаретами, от шэ ли тянет смертью.

Отредактировано He Tian (2022-09-09 23:11:51)

+1

5

шэ ли не нравилось, когда ему скалились безобидные маленькие щенки. хэ тянь со своей намокшей от дождя шевелюрой, гнусным взглядом и промокшей одеждой — напоминал того самого щенка, которому в детстве шэ ли перекрыл воздух и тот в почестях бури страха задохнулся в агонии.

простой дикий интерес ребёнка, который перерос в живодёрскую озлобленность на весь мир. он подпитывался ею и по сей день, она бурлила в его жилах, иногда мешала спать, поэтому свет на прикроватной тумбочке всегда включён. он не засыпает в темноте, потому что видит сущности туш, которым когда-то сделал больно. он засыпает с включённым светом как какой-то маленький школяр, но об этом знает почти-что никто.

змей упивается чужой нервностью, эмпатически её на себя перехватывает, словно в бою на перетягивании каната. от хэ тяня несёт неприятностью, от того всегда разило рыжим и ещё многими вещами, которых змей в своей жизни уже давно не встречал.

у этого пса было почему-то всё, а родился он с ложкой во рту — шэ ли приходилось же выстраивать свою империю с нуля. этот клуб, люди в его окружении — это каждый кирпичик, заложенный собственными руками.

— не груби мне, щенок.
цокает недовольно, смотрит незлобно. зрачки глаз расширенные клубным дурманом, а зубы то стискиваются меж друг другом, от чего челюсть становится более жёсткой, шершавой.

шэ ли оглядывается по сторонам, заглядывает под стол слишком ловко и быстро, чтобы тянь не успел что-либо сделать.

— что рыжий тебе не даёт по сей день? никогда не понимал ваших зверских лобызаний, но ладно.
он опять касается ладонью тяня, но уже ладонь спускается на чужое колено. змей стискивает указательным и большим пальцами за коленной чашкой, создаёт мнимые неудобства.

старается раззадорить ещё больше.

— ох, чего ты? я угадал, да?

змей беззлобно смеётся, и руку убирает обратно. по глаза ответы легко разбирает, в черноте шэ ли не привык теряться.

особенно в тяновской.

он слушает его, растягивается по всему периметру дивана, и места становится для них двоих ещё меньше, чем было ранее; змею усесться всё тяжелее, под челюсти хочется положить то ли жевательную резинку, то фильтр сигареты.

— и где предложение, от которого я не смогу отказаться? или ты так был надменен, что был уверен, что нужен мне? таких щенков, как ты, даже в бои не выкинешь. глотку всем перегрызёшь.

пальцами постукивает по столешнице, в голове медленно растекаются мысли, а он их во что-то целостное собрать пытается.

— будешь моим пёсиком?
спрашивает аккуратно, пока не срывается на змеиный шёпот, совсем уже рядом с тянем. тянется к уху, почти губами мочки касается.

— хочу, чтобы ты не отходил ни на шаг. будешь выполнять всё, что я тебе скажу. будешь меня слушаться.

отстраняется, пальцами своих губ касается. почему-то кажется, что те онемели.

— душа рыжего за твою душу.

+1

6

- это я еще не грублю. - огрызается на холод, хотя мог бы ударить, мог бы со всеми его дружками подраться, если бы в этом был смысл. хэ тянь напоминает себе о том, что здесь он не за этим, как бы сильно не жгло желание.

однажды хэ чэн сказал: он тебя погубит. указал пальцем на рыжего, не разозлившись на замечание о том, что это невежливо, пропустил, повторил свои слова четко, словно вбивал гвозди в крышку гроба. в его глазах невозможно было найти ответа, понять о чем он говорит. хэ чэн не умел предсказывать, но говорил правильно, честно, будто бы прочитал наперед будущее, увидел развитие событий. то, к чему приведет вся подростковая влюбленность.

мо гуань шань может стать смертью для хэ тяня, отравить окончательно, скинуть в канаву и оставить там гнить вместе с змеем, что вцепился мертвой хваткой в открытое горло. оставить с мыслью, что тут самое место им обоим, ведь ( хэ тянь старается не вспоминать,  но позволяет возникнуть образу малыша мо в памяти, четкий и жестокий ) они одинаково отравляют жизнь.

хэ тянь видит в шэ ли чудовище, ленивое и уверенное в своем превосходстве. от каждого прикосновения кожа покрывается грязью, слизью, проклятием. он хочет уйти, чтобы смыть ее. но не может вытравить из головы голос, слова, такие правильные и столь ненавистные.

шэ ли говорит медленно и бьет прямо в цель, прямо в кровоточащее сердце, что и так сокращается каждый раз с мучительной болью. провоцирует, испытывает, раздражает. хэ тянь сжимает кулаки, пытается удержать самого себя, сдержать порыв врезать по этой наглой роже, столь опрометчиво находящейся так близко. зубы чуть ли не хрустят, он не огрызается больше, потому что сказать особо и нечего.

чего почетного в том, что тебя отшили? чего почетного в том, что ты унижаешься перед змеем? хэ тянь чувствует себя отвратительным и жалким, особенно под этим взглядом. особенно с мыслью, что сделать ничего особо и не может. змей только посмеется. он уже победил.

и он собственноручно подарит ему еще одну победу.

- прости, что? - едва не отскакивает, чуть ли не подрывается с места, лишь силой воли оставаясь на месте, с удивлением и ненавистью смотря на довольного змей.

убей.
убей его нахуй.
сотри блять в порошок.
как ты смеешь такое требовать?

шэ ли мог бы запросить любую цену и ее бы он выплатил. шэ ли мог бы попросить что угодно и хэ тянь бы это сделал, что угодно, но это. унижение сдавливает ошейником шею, давит под кадыком, ядом циркулирует по венам. из всех возможных способов, из всех возможных идей, он выбирает самую унизительную. ту, что хэ тянь не хотел бы никогда принимать.

он никогда не понимал природы отношений змея и мо. спрашивал, пытался узнать, но каждый раз натыкался на стену, на агрессию, на нежелание об этом говорить. мо отказывался о нем вспоминать, мо отдает его душу своими руками в руки шэ ли.

отвратно. хэ тянь сказал, что разберется - у него нет выбора, кроме как.
комом в горле стоит гордость.

вокруг сгущается тьма, подбирается ближе и ближе, облизывает жадным языком пятки, запястья, душу. хэ тяню нужно его послать. повиноваться своей гордости и уйти, забыть, не залезать добровольно в тот гроб, что давно стоит для его тела. развернуться и уйти. пусть мо решает свои проблемы сам, пусть делает как хочет - сердце отчаянно против. сердце противится. сказать ему нет не получается.

- если ты обещаешь. - шипит сквозь зубы, смотрит куда-то ниже глаз змея, сосредотачивается на переносице. только бы не видеть отблеска победы в желтых глазах.

хэ тянь разжимает кулаки, кладет руки поверх стола - они даже не дрожат от ярости.

- но если ты хоть раз сделаешь что-то с мо, его семьей, да хоть с тапком - я тебе сам перегрызу горло.

таких псов у змея нет, породистых, злых, готовых сдирать кожу с чужих лиц. таких быть и не должно. хэ тянь сам накидывает себе на шею удавку, ненавидя себя все сильнее с каждым мгновением.

+1

7

он знает правила, чертит точки в предложениях заранее подготовленных, ибо финал ему давно известен.

любовь? это, кажется, называется именно так. в мультфильмах это бешеное сердцебиение и сердца вместо зрачков глаз, в фильмах это потные холодные ладони и разбитое сердце. шэ ли много раз наблюдал за держащимися за руки парочками в центральном парке или сидящих на скамьях школьников, который проглатывали со всем вкусом языки друг друга.

это любовь?

шэ ли не знает. он смотрит на меняющееся выражение лица тяня и тянет улыбку свою противную.

наверное, да.

— люди бывают весьма эгоистичными.

тянет, больше не для того, чтобы поддержать как-то словом, а просто как данность. змей таких человеческих факторов совсем не понимает, искореняют из собственного окружения из-за ненадобности. из-за брезгливости.

люди отталкивают от себя, но
звери

звери наоборот.

шэ ли смотрит на тяня, который с собой бороться пытается, это так заметно, об этом кричит всё его нужно, язык тела вздрагивает от кипящей злости. змей лишь шею вытягивает в интересе долгом, рассматривает и ждёт ответа положительного.

он заранее знает результат.

волосы после от дождя неприятно липкие, но меж холодных пальцев это приятный резонанс. элементарное соединение, в котором шэ ли вытряхивает самого себя из нутра. играет в перерождение королевской гадюки.

собачьи глаза наполнены кровью, шэ ли чешется в глотке спросить, а когда он расплачется. только он молчит, за дверью лишь доносится клубный гул и музыка из каких-то вайбовых техно-тусовок.

волосы у тяня чуть длиннее, чем у мо, поэтому схватить куда проще. делать, что вздумается тоже.

он тянет за волосы сперва поближе к себе, дыханием обдаёт подбородок_губы_скулу, отталкивает резко назад от себя, и после со всей силы утягивает обратно к себе, только уже водя в этот раз чужую голову к поверхности стола.

лицо впечатывается прекрасно, под ногами дрожат ножки стола, а рука чуть дольше задерживается в тяновских волосах, чем нужно. они мягкие, пахнут дождём и каким-то шампунем с ароматическим запахом, только шэ ли в этом не разбирается, чтобы понимать таких мелочей.

— послушный щеночек.
шепчет отстранённо и отстраняется полностью. он разрывает всё их близкое расстояние между ними, встаёт с собственного места и из кармана достаёт мятую пачку сигарет ( в пачке всегда никудышнее количество сигарет и один клипер ). шэ ли достаёт последнюю сигарету и поджигает её, пачка выбрасывается куда-то на стол, но пролетает чуть дальше, зажигалка остаётся в кармане.

— условия приняты, щеночек. считай, что рыжий свободен, а себе можешь уже выбирать ошейник.
затягивается.

Отредактировано She Li (2022-09-10 23:15:37)

+1

8

хэ тянь подписывает договор собственной кровью и добровольно продает душу. не задает вопросов, ставит лишь одно, невыгодное для себя, условие, вкладывает все карты в руки противника. все происходит слишком просто, слишком гладко, слишком быстро. от этого "слишком" стремительно развивается мигрень и тянет выблевать ранее съеденный ужин. не он тут должен быть, не он должен продавать себя змею так, как отдаются девушки в районе красных фонарей, не он должен иметь с ним что-то общее.

у судьбы дурацкое чувство юмора, у любви хэ тяня печальный исход. ему нужно было прислушиваться к хэ чэну, он никогда не советовал ничего плохого ( уже слишком поздно, шею полоской кожи сдавливает ошейник нового хозяина )

шэ ли смотрит так, словно осматривает бойцовского пса прежде, чем кинуть его в бой. пристально, но довольно, новая игрушка услаждает взор. у хэ тяня ноль идей и предположений на что он ему, чем может пригодиться, для чего. характер скверный, агрессии много, желания убить еще больше. но почему-то он выглядит довольным, словно выиграл в лотерею, получил что-то ценное - к чему это? еще один вопрос без ответа.

чужие пальцы путаются в волосах, пуская мурашки бежать вниз по позвонкам, пробирая до самых костей, холодом сковывая нутро. пальцы у шэ ли длинные и холодные, от чего кажется, что мокрые волосы покрываются инеем как в раннюю зиму. хэ тянь сглатывает вязкую слюну, морщится - неприятно. он никогда не любил прикосновения посторонних. он и подумать не мог, что трогать его будет блядский змей.

да еще и так властно, по-хозяйки, что хочется обломать клыки, выкрутить пальцы, сломать кисти. бог видит, все видят - хэ тянь хочет. и удерживать себя под контролем у него выходит из рук вон плохо. особенно когда хватка становится железной.

шэ ли не гладит, шэ ли управляет так, как ему того хочется. тянет, дарит неприятные ощущения, позволяя почувствовать на коже свое дыхание. так дышит смерть, так дышит сам дьяволу, которому угодны только чужие страдания, вожделеет их, будучи наполнен до краев властью.

он ее показывает - хэ тяню не нравится, но он не выказывает никакого сопротивления.
от неожиданности хэ тянь теряется.

музыка в разум врывается какофонией звуков, режущей болью от соприкосновения лица со столешницей. обжигает лицо в контраст с холодными пальцами в волосах. унизительно - первое, что приходит на ум. я, блять, убью его - следующей. вторая побеждает, заставляет встрепенуться, воспротивиться, вскакивая на ноги в один момент.

пальцы сжимаются в кулак. кулак так и просит натереть самодовольную морду прямо сейчас, здесь, в этом месте. плевать сколько людей будет, плевать что они сделают, на все плевать.

- я убью тебя. - брошенные на воздух слова, шипит сквозь плотно сжатые зубы, нависает угрозой, но сделать ничего не может, уже не может. договор подписан, все обсуждено, все решено.он даже не касается его, помнит о том, что сказал минутами ранее.

хэ тянь ненавидит себя за преданность своим словам.

- сука. - рычащее. озлобленный пес щерится, нервно трет пострадавшую щеку - она, несомненно, уже красная от удара. челюсть слегка сводит, но больше от ярости, чем действительно от боли.

в воздухе оседает запах сигарет, дешевых, тех, что курит мо, но никогда бы не стал курить сам хэ. он морщится презрительно, желудок все еще напоминает о себе желчью на языке. его все еще тошнит. ему хочется убраться отсюда подальше.

- посвящение, блять, закончилось? я могу идти? - проглатывает язвительное хозяин, проглатывает гордость и спрашивает разрешения. ему хочется убраться, а еще больше закурить.

0

9

шэ ли знает чего хочет — его желания кульбитным сердцебитом отбиваются по корке мозга, сдавливают эфирными зажимами ( что есть желание? что есть похоть? ). его желания всегда приравниваются к токсичным прихотям, которые других хавают как хищников.

ему смотреть противно на тяня лишь потому, что тот выпячивает свою собачью морду, он кичится своим животным бешенством, которое нервным тиком распространяется по всему овалу лица. это тошнотворное лицо, которое светится лишь цветом фонарных лампочек при виде какой-то рыжей бестолочи.

( он же ни разу с щедростью даже к тебе не обратился, ты и вправду такой глупый? ).

змей был честен.
всегда.

с чистой признательностью он принимал, что использует людей как шахматных пешек на чёрно-белой доске. он никогда не искрился мнимой радостью и никогда так-то и не врал. змей всегда отражался честью, правдой ( той самой, о которой обычно люди утаивают, чтобы другие не разбились лбами об скалы ).

люди мерзкие.

мнимой правдой они закрываются от таких как змей, они тычат в него пальцем и говорят, что он настоящий монстр — враньё. шэ ли вьётся около этих паршивок, загнанных в угол трусов, но только он оказывается по-настоящему плохим парнем.

люди раскрывают свои пороки, показывают свою натуру труса, но
змей лишь виноват во всём этом.

— пёс может идти.

он стряхивает пепел на пол, выкуривает сигарету слишком быстро и лишь пару затяжек. никотина мало, сигареты лёгкие, кто-то бы назвал их девчачьими, но змею нравился запах.

— я сам свяжусь с тобой, пёсик. не переживай. а теперь иди в свою будку и не скули.

ладонь свободная в последний раз вьётся за загривок, пальцами холодными пробегается по позвонкам шейными.

он отходит.

+1


Вы здесь » shakalcross » завершённое » ( что лучше — с сердцем или без? )


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно